Нити Судьбы. VI. Песнь Печали

      Полуденное солнце освещало уютную гостиную. Пылинки весело плясали в его лучах. Через открытое окно в комнату проникал густой цветочный аромат, шум суеты во дворе замка перебивало пение птиц.       За круглым столом сидела семейная пара.       Задикус по привычке читал корреспонденцию, почти не обращая внимания на молодого омегу напротив. По лицу беты невозможно было сказать, находилось ли в письмах что-то важное или же нет. Все одно — мрачное выражение лица: полуприкрытые веки, плотно сжатые губы.       Рут без особого интереса разглядывал пейзаж за окном.       Уже почти неделя как он и Вейн переехали жить в замок Зедикуса. Молодой человек не мог сказать нравиться ли ему новый дом. Замок определено был теплым и уютным, хоть и большим. Слуги с легкостью приняли нового господина и повиновались без промедления. Вейну новый дом определено нравился. Он много играл, быстро подружился с местной ребятней.       Рут же чувствовал себя чужим.       Потому что, не смотря на заметную заботу и внимание, бета мало разговаривал с омегой, немного времени они проводили и вместе. Только за трапезами. В спальню к молодому человеку мужчина тоже пока не приходил. Рут не сказал бы, что совсем лишен внимания мужчины. Забота его так и вовсе иной раз была чрезмерной.       Например: пока они добирались до этого замка, Зед то и дело сыпал приказами, пытаясь облегчить им путь. Останавливал отряд на отдых, стоило ему лишь заметить, что Рут или Вейн устали. О еде бета тоже позаботился, и постарался, чтобы она всегда была свежей. Для этого зачастую покупал еду в деревнях, рядом с которыми они проезжали. Зед был заботливым хоть и молчаливым, мрачным. По поведению его людей, сопровождающих новую семью, омега понял, что подданные очень уважают своего господина.       Но как бы то ни было, между ними ничего не происходило, не больше чем между знакомыми. Омега понимал, что бета пока не готов к отношениям. Понимал. Но все же хотел внимания мужчины, нежного внимания, как к супругу, а не простому прохожему. Все же Рут молод, и о романтике все еще мечтал. Принять Зедикуса как своего супруга он смог с легкостью, ведь мужчина ему понравился, а потому хотел видеть его заинтересованность в себе. Каждое их случайное прикосновение вызывало дрожь в теле, пробуждало волну желания, которое приходилось подавлять, понимая, что не смеет признаться в своих постыдных желаниях. Конечно, омега мог просто придти в спальню к Зеду. Но почему-то стеснялся, боялся, что его засмеют, упрекнут в высоком самомнении.       И всю дорогу, что ночами они спали рядом, — так как все же было прохладно, тепла одеял было мало, и бета грел своим теплом и омегу, и его сына, — Рут сдерживался, краснея от своей озабоченной извращенности. Ведь мужчина сразу сказал, что его сердце занято. Так имеет ли права Рут показать свое желание и получить ответ, без гарантий не вторгаться в израненную душу?!       Прибыв в замок, супруги разошлись по своим спальням. Теперь Рут предполагал, что до течки они вообще могут не сблизиться. Не исключал молодой человек и возможности того, что даже в брачный период они не сблизятся, так как беты меньше подвержены вспышкам страсти, менее податливы к манящим ароматам, готовых к продлению рода омег. К тому же бета всегда знал, что наследника кровного у него не будет, а у его супруга уже есть ребенок, которого можно усыновить, следовательно, причин к близости нет вообще. Хоть Рут и понимал все это, догадывался, что отсутствие телесной связи вообще-то никак не отразиться на их совместной жизни, волновался. Они молоды и желание познать прикосновения другого естественно. Но все же боялся признаться в своей заинтересованности.       Неожиданно Рут громко закашлял, чувствуя, как подступает к горлу скользкий горячий ком. Приложив платок к губам, он постарался как можно скорее справиться с приступом.       Это заставило Зеда отложить письма и внимательно посмотреть на мужа. Рут заметно побледнел, видно было, что ему тяжело переносить кашель. Поднявшись, мужчина подошел к омеге и склонился над ним.       — Ты говорил, что это просто простуда, но мне так не кажется, — уверено проговорил он, чувствуя, возрастающее беспокойство. Бета уже привык к омеге, и воспринимал его как супруга, отчасти. Потому как прикоснуться к нему все еще не то чтобы не мог, почему-то оттягивал этот момент, словно боялся. Вот только чего?! Он верил, что у них все получится. И если бы не постоянно рвущиеся воспоминания о Рале, возможно, он и Рут уже были бы счастливы, хотя бы чуть-чуть. Возможно. Пока что мужчина не испытывал к омеге ничего кроме желания защитить и уберечь. А этого, как известно, мало. Мужчине необходимо было ощущать молодого человека как пару, а не как младшего брата, нуждающегося в его заботе.       — Так и есть, — отозвался омега между приступами кашля, от которых на глаза навернулись слезы. Горло жгло, боль исходила откуда-то из груди.       — Видимо ты пьешь не те травы, раз они не помогают. Я пришлю к тебе знахаря, пусть осмотрит тебя, — сказал Зед, беря со стола чистую салфетку и помогая омеге стереть слезы.       — Хорошо, — не стал отпираться Рут. Все равно рано или поздно Зед заметил бы и поднял тревогу. Молодому человеку не хотелось признавать, что ему правда нужен лекарь. Дома он мог скрывать приступы от папы. Потому что дома был лекарь, который согласился все держать в тайне, веря, что это действительно просто простуда, и пожилому господину волноваться не к чему. Но теперь. Рут не знал, почему не хотел никому говорить, наверное, не желал, чтобы о нем беспокоились. Вот только с каждым днем ему становилось только хуже. Лекарства не помогали, лишь на время облегчая мучения. Когда же их действие прекращалось, все возвращалось во стократ сильнее.       — Пока, пойдем, я провожу тебя в комнату. Тебе нужно отдохнуть, — помогая Рут подняться, проговорил Зед.       Рут встал, но из-за кашля в глазах потемнело, а ноги подкосились.       Легко подхватив омегу на руки, Зед направился с ним в его спальню. Беспокойство усилилось.        Рут с облегчением прижался к груди мужчины, уложив голову на его плечо. Вдохнув легкий аромат беты, немного успокоился. Несмотря на внешность, Зед был внимательным и добрым, возможно именно поэтому и запах его действовал успокаивающе. Прикрыв глаза, омега с благодарностью улыбнулся:       — Прости, — прошептал он.       — Не извиняйся, — отозвался Зед, крепче прижимая к себе омегу, чей аромат с каждым шагом все глубже проникал в легкие, наполняя тело желанием, и бета ускорил шаг, боясь не совладать с собой.       Сколько Зедикус уже не был близок с нежными омегами? Сколько не ощущал их ласковых прикосновений? В конце концов, как давно он не дарил кому-то ласки, а не наоборот?       Зед тряхнул головой, чтобы развеять ненужные мысли, от чего выбившаяся из косы прядь волос скользнула по носу Рут и он, не сдержавшись, хихикнул.       — Что? — спросил бета, покосившись на молодого человека.       — Просто твои волосы щекочут нос, — отозвался тот, поймав светлый локон, заправил за ухо супруга.       От прямого касания тонких пальцев мужчину пронзила дрожь, разошедшаяся от места прикосновения до паха, зафиксировавшись там легкой болью.       Остановившись посреди коридора, где всего через пару шагов располагалась дверь в комнату супруга, Зед прижал Рут спиной к стене. Не отпуская с рук, продолжая удерживать так, что ноги омеги оказались зажаты между стеной и правой ногой беты. Приподняв лицо мужа за подбородок, Зедикус впился в его губы жадным поцелуем. Одной рукой поддерживая его под ягодицы, свободной скользнул от подбородка омеги по тонкой шее, к плечу, по плавному изгибу талии, к обтянутому тканью штанов бедру, легко сжав его. Желание разрасталось с каждой секундой все сильнее.       Проникнув языком в бархатистую глубину рта Рут, Зедикус сплел их языки в страстном танце, от чего молодой человек застонал, впервые ощутив нечто подобное.       Рут мгновенно растерялся, прикосновения мужчины даже через одежду опаляли кожу, возбуждая. И уже через мгновение он с удовольствием поддался, последовал за напором Зеда. Крепче обняв широкие плечи, скользнул тонкими пальцами в густые волосы на затылке. Легко проведя по шелковым волосам, заплетенным в простую косу, расплел, от чего светлые локоны рассыпались, прикрыв лицо и беты, и омеги.       Поцелуй был страстным, возбуждающим.       Для непривычного омеги к поцелуям вообще этот было особенным, его он запомнит на всю жизнь. Столько блаженства и неги он никогда прежде не получал. А тело потребовало больше, инстинктивно зная, что может быть лучше.       Разорвав поцелуй лишь из-за нехватки воздуха, Зед, даже не отдышавшись, скользнул губами по шее Рут, прикусил тонкую кожу над бьющейся жилкой, вновь сорвав с припухших губ сладкий полу стон. Не остановившись и на этом, мужчина спустился губами к ключицам, одной рукой продолжая ласкать округлое бедро супруга, медленно скользя к паху, где плоть уже требовала пристального внимания.       — Я хочу тебя, Рут, — жарко дыша на кожу мужа, прошептал Зед, едва сдерживаясь. В паху все сводило от нетерпения, сердце неистово билось. Как же хорошо и самому дарить наслаждение. Что больше всего мужчину поразило, на мгновение, это мысль, что он хотел бы все больше и чаще прикасаться к Рут. Именно к нему, а не к любому другому омеге.       От слов Зедикуса низ живота молодого человека свело от сильного желания, даже больно стало. Прикрыв глаза и сильнее обвив руками плечи беты, Рут шепнул в ответ:       — Я тебя тоже.       — Отлично, — хрипло кивнул бета, замерев на мгновение, делая вдох. И уже через секунду, вновь подхватив Рут на руки, направился к его комнате. Войдя к которую, поспешил к постели. Опрокинув омегу на аккуратно застеленные простыни, навис сверху, скользнув кончиками волос по лицу и шее супруга. Недолгая борьба страстными взглядами, и мужчина, наклонившись еще ниже, впился в манящие губы, чувствуя, как Рут обнимает его плечи одной рукой, второй же касается его груди. Поспешив к поясу мужчины, омега принялся задирать тунику, чтобы открыть себе путь к коже мужа. Кончики пальцев кололо от острой потребности ощутить гладкую кожу беты.       Устроившись между ног омеги, мужчина качнул бедрами, позволяя Рут почувствовать, насколько серьезен он в своих намерениях довести сегодня его до потери сознания от наслаждения. Зед лихорадочно скользил руками по стройному телу, чувствуя, как страсть все возрастает, и прикасаться через одежду стало недостаточным. Потому бета поспешил раздеть супруга. Прекратив терзать сладкие губы Рут, мужчина впился губами в его ключицу, оставляя заметный алый след, рукой же начал задирать длинную тунику супруга, стремясь открыть себе все желанное тело.       Вот только...       Рут вновь закашлялся. Прикрыв рот, попытался справиться с приступом, но никак не получалось. Зед приподнялся, обеспокоено глядя на мужа, который уже перевернулся на бок, чтобы стало легче. Но и это не помогало.       — Рут? — позвал Зед, склоняясь над ним и отводя с лица растрепавшиеся волосы. — Рут!       Стоило только увидеть побледневшее лицо омеги, как глаза беты широко распахнулись.       Теперь он получил подтверждение тому, что кашель омеги не был нормальным с самого начала. Потому что Зедикус видел, как между тонкими прижатыми к лицу пальцами течет тонкая струйка крови.       — Рут!