Звукозапись любви

Следующее утро принесло новую головную боль в лице одежды, точнее, её отсутствия, для его гостьи. Ибо при ближайшем рассмотрении то, что вчера в электрическом свете смотрелось вполне терпимо, при солнечном естественном освещении стало больше похоже на половые тряпки… На что, собственно, и отправились эти обноски, как бы девушка не сопротивлялась. Да и не мог Дреер позволить девушке выйти в таком на улицу. Значит, придётся немного изменить планы на сегодня и начать со звонка Альбероне и просьбой приехать к нему домой вместе с комплектом женской одежды размера так… сорокового. На вполне резонный вопрос подруги-секретаря: — Дреер, на хрена тебе это надо? Да и для тебя сороковой маловат будет, — она получила раздражённое хмыканье в трубку и пожелание вставить себе мотор в… ну, туда, короче, и прибыть через десять минут. Когда немного ошалевшая шатенка переступила порог его квартиры, то была тут же запихнута в комнату к Хартфилии с наставлением «привести в подобающий вид ЭТО». После чего ей была вручена безлимитная кредитная карточка, и обе представительницы слабого пола были буквально выпнуты за дверь, а, точнее, в магазин, в салон красоты и другие столь милые девичьему сердцу места. В качестве бонуса Альберона получила наказание после всего этого вернуться с девушкой в офис, и там уже они продолжат разговор. Ну, и, конечно же, не распускать язык, буде нарвутся на вездесущих журналистов. Подробности Кана узнает, когда вернётся в офис. Когда же две девицы растворились в одном им известном направлении, Дреер отправился вначале за машиной, а затем в офис, где, закопавшись с составлением нового контракта, потерял счёт времени. В реальность он вернулся, когда дверь его кабинета распахнулась, явив его взору двух ошеломительно красивых девушек, с ног до головы увешанных пакетами с одеждой. Расположившись на диване, Альберона сообщила, что «Мы потратили и купили ВСЁ». На это хозяин кабинета лишь ухмыльнулся. Безлимитная карточка на то и безлимитная, что её ВСЮ нельзя потратить… Впрочем, когда ему пришёл отчет о потраченном, брови мужчины самопроизвольно поползли вверх. Однако… Хорошо девочки погуляли. Хотя кто был инициатором подобной расточительности, Лексус догадывался, но… результат того определённо стоил. Поручив Альбероне распечатать окончательную версию контракта, найти квартирку для девушки недалеко от студии, отправить все покупки к нему домой и ещё кучу секретарских дел, Дреер позвонил одной своей старой знакомой — преподавательнице по эстрадному вокалу с просьбой о встрече и прослушивании одной «подающей надежды девочки». Полюшка, —, а именно так звали учительницу — обладала ужасным характером и идеальным слухом и голосом, и именно благодаря этим качествам те, кто заканчивал у неё обучение, достигали неимоверных высот на сцене. Но таких уникумов можно было по пальцам одной руки пересчитать. И все они работали на Дреера… Послушав, как девчонка поёт, Полюшка сказала лишь одно: «Беру». Первые занятия были назначены на завтра. К их возвращению в офис пару ожидал готовый контракт, сообщение о том, что квартира будет предоставлена послезавтра и готовность Альбероны приютить малышку на пару дней, быстро отвергнутое Дреером. В способностях Каны споить даже святого он не сомневался, а девочка нужна была трезвой. Впрочем, он всё равно поручил блондинку её заботам… Ну, а кому ещё? Миражанне? У той гастроли на носу, да и опасно это было, зная её страсть к сводничеству — она тут же найдёт девочке кого-нибудь в пару, а Хартфилию пока светить нельзя… Джувии? Нее, эта вообще, кроме своего кумира, никого не замечает… Короче, вариантов ноль целых ноль десятых. По окончании насыщенного дня они вернулись в квартиру Дреера, поужинали в тихой обстановке и разошлись по комнатам. Уже лёжа в постели, Дреер решил перечитать несколько контрактов. Нравилось ему работать по ночам, когда никто не мешал и звонки не раздавались пожарной сигнализацией по всему дому. От работы его отвлёк робкий стук в дверь. Поморщившись, мужчина уже знал, кто к нему заявился, ибо в его доме сейчас была только одна временная постоялица, которой завтра, как он надеялся, уже снимут квартиру… Раздраженно выдохнул: — Войдите, - и, если честно, немного ошалел. Перед ним стоял… помидор на ножках в лёгкой кружевной сорочке (всё же отправление с Альбероной по магазинам дало свои плоды). Только помидор был… неправильный. Худой слишком. Приподняв брови, блондин поинтересовался: — И что это значит? — ответом ему послужило невразумительное мямленье стесняющейся «помидорки»: — Я… вот… тут… это… отблагодарить… Ясно. Пропаганда секса, наркотиков, алкоголя и прочего в их музыкальной среде и, конечно же, что надо «отблагодарить» через постель дала свои плоды. Нет, мужчина знал, что и такое было, и, порой, сам не брезговал принимать такую «благодарность» от красивых женщин… Но не от подростка же, пусть и по паспорту той уже девятнадцать лет. Раздражённо цыкнув сквозь зубы, Дреер выдохнул: — Меня кожа и кости в постели не интересуют, так что пока не отъешься хотя бы на пару килограммов, можешь за свою… тушку не беспокоиться. И запомни, малышка, чтобы это было первый и последний раз. Себе надо знать цену. А ты — будущая звезда. В карих глазах девушки отразилась благодарность с примесью лёгкой обиды (мужчина ухмыльнулся: «женщина» в цыплёнке обиделась — отвергли), но, тем не менее, девчушка, покраснев ещё больше (хотя куда уж больше?), пискнула: — И-извините. Спасибо. Простите… — и выскользнула за дверь. Дреер заржал в голос, ничуть не стесняясь задеть чувства «помидорки» — она должна понимать, какую глупость чуть не совершила. Да и предпочитает он женщин, у которых рёбра не торчат, как у скелета.