Соблазнитель

**** Сколько бы я ни ломал голову, сколько бы ни думал — всё одно. Я не помню. Вот хоть убейте. Просто не запоминал тогда, не делал на это акцент. Вообще, лучше всего не зацикливаться, и тогда ответ сам придёт нежданно-негаданно. Но вот как заставить себя, если ты дико хочешь узнать правду? Хотя, это глупо. И что мне даст это знание? Ровным счётом ничего. Знал я тогда Каулитца, не знал — всё равно это ничего не изменит, ведь сейчас наши с ним отношения зашли в тупик. Даже обычные отношения «знакомых». Так что, наверное, стоит немного себя приструнить и дать уже своей жизни идти вперёд, не оглядываясь на прошлое. Но ведь так хочется… Чего? Да не знаю. Так странно — я пытался выкинуть из головы, и, в принципе, у меня получилось. Но тут Мария напомнила. Я снова решил выкинуть, и снова получилось. И тут это озарение, не сказать, что правдивое. Но из-за него я думаю снова и про прошлое, и про Вильгельма. Про него гораздо больше. Блин, веду себя, как какой-то школьник влюблённый. Влюблённый? Да, я думал, что он меня зацепил. Но списывал это на обычный интерес. Как когда люди тянутся к чему-то недосягаемому, к какой-то тайне, или к чему-то, что им недоступно. Они хотят это получить, завладеть этим. Вот и я списывал всё на больное разыгравшееся чувство неизвестного и собственничества. Да, хотел получить и обладать, как тогда — хотя бы сексом. Но, как оказалось, всё гораздо глубже, чем я думал. И это озарение мне очень не нравится. Разве для этого я столько лет учился и успешно освоил этот пофигизм, когда никого близко не подпускаешь и ни о ком не думаешь? Для того, чтобы потом взять вот так и попасть в сети, не понимая даже, что это происходит. Господи, как глупо. Я могу оградиться, но тогда, скорее всего, слова Марии будут не только из её уст звучать. Знаю я такой эффект — когда даже влюблённость не даёт сил, и ты угасаешь. И раз Мария сказала, что в Америке у меня уже не горели глаза, хотя я был «здоров» и даже не думал о Каулитце, то теперь... Боюсь представить. Как это решается? Разговором. Думаю, стоит поговорить. Но боюсь. Правда, как школьник. А чего бояться? Отказа? К ним я привык уже давно. А сейчас это будет самый оптимальный вариант: разговор-отказ — и я отпущу эту ситуацию и пойду дальше со спокойной душой. Ах, я могу бояться другого. Того, что отпустить не смогу. Я не знаю, как поведу себя в этой ситуации — я никогда не любил, не был влюблён, не состоял в «нормальных», скажем так, отношениях. Для меня это так же странно и ново, как для других смотреть на альфонса. Никогда бы не подумал, что мне будет интересно узнать, как же дальше быть в отношениях. Ведь я сам могу лишь подсказать то, как в себя поверить, как заполучить человека. И это всё для чего-то конкретного. А люди дальше сами делают ошибки, уживаются вместе или расстаются — я даже не знаю, какая жизнь после момента сближения, начала отношений. Я знаю, какая она у таких вот, каким я был когда-то. Но вот у обычных людей… Нда, до психолога, всё же, мне далековато будет. И что я решил? Разговор. Хах. Ну, ладно. Тем более, я скоро уеду и нужно покончить с этим раз и навсегда. И я пошёл в ресторан. Обед. А у Каулитца опять сработала чуйка и он не пришёл. Ну вот сколько можно? Я, в странном миксе смятения и азарта, набрал Мелиссу и спросил, есть ли у Вильгельма вечером встречи. Узнав информацию и получив напоминание о моём для неё подарке в виде путёвки, я заверил её, что в следующий раз привезу уже оформленные документы. Услышав радостные попискивания в трубке, я усмехнулся. Да, для счастья мало нужно. Вечером, выходя из квартиры, я увидел заходящую Марию, что где-то пропадала весь день. — Куда ты собрался? Тут у меня тако-ое случилось, — воодушевлённо начала она, остановив меня рукой и вталкивая обратно. — Ты должен это услышать. — Я тороплюсь, — вздохнул я, улыбнувшись и покачав головой. Да-да. Раз я не её парень, то мне отведена роль «ушей». — Блин. Куда ты? Можно с тобой? Пожа-алуйста, — она состроила милые просящие глазки. — Я в ресторан. Но учти — там будет Вильгельм, и я, когда придёт время, оставлю тебя. Нам надо поговорить. — Тогда тем более я должна быть там, — уже серьёзно проговорила она, разворачиваясь и выходя из квартиры. Что ж. Поехали. Прибыв к месту назначения и кое-как выбив столик, мы прошли внутрь. Мария мило беседовала с хостес, а я искал глазами блондина. И увидел его, но в соседнем зале. Да ещё и в самом дальнем конце, так что с нашего столика его почти не видно. — Простите, а можно нам поменять столик? — спросил я в момент, когда девушка собиралась уходить на своё рабочее место. — Простите, герр Трюмпер, это невозможно. Я и так вам еле выбила этот столик, — она, услужливо улыбнувшись, развернулась и ушла. — Том, Том. Успокойся. Тут видно, даже очень нормально, — прокомментировала Мария. — Хм, ну, ладно, — я, закусив губу, устремил взгляд в другой зал. — Слушай. Я, конечно, всё понимаю, но давай так. Сейчас, пока у него там встреча или ещё что — ты смотришь на меня, слушаешь меня и хотя бы односложно мне отвечаешь. Хорошо? А потом делай, что хочешь. — Да я и так слушал бы, — начал говорить я, но, увидев её осуждающий взгляд, замолчал. — Да, я весь твой. — Разрешаю иногда поглядывать в ту сторону, но редко, — выделив последнее слово, она улыбнулась. — Ну, так вот… Начался рассказ о том, как она сегодня ходила на обед с Георгом. Потом они пошли вместе в какое-то место гламурное, о котором он потом должен написать статью. А потом они просто прогуливались, не замечая ничего вокруг. — Оказалось, что нет у него никакой девушки. Мы столько говорили! Нет, я не влюбилась пока, но он такой интересный, такой хороший. И у нас столько тем для разговора. Том, он ещё и симпатичный! Правда ведь? — сощурив глаза, она уставилась на меня. — Да, он очень даже хорош собой, — усмехнувшись, я улыбнулся. — Ну вот! Только не думай его у меня уводить, — засмеялась Мария. — Нет, прости, не мой типаж, — подмигнув, перевожу взгляд в другой зал. Каулитц ещё разговаривает с двумя мужчинами, что сидели лицом ко мне, и было видно, что они о чём-то бурно спорят и что-то решают. — Ну, тогда ладно. В общем, он пригласил меня ещё раз пообедать, потом сходить с ним на показ мод, так как его коллега заболела, а статью писать надо. Да и на какую-то крутую фотосессию модного журнала тоже хочет меня провести. — Слушай, прости за вопрос, а не гей ли он часом? — выгнув бровь, спросил я. Ведь странно. Нет, конечно, я не исключаю, что это ему просто... нравится, без всяких задних мыслей и наклонностей. Но, по правде говоря, писать о чём-то гламурном, женском... да чисто женском и гейском — это показатель. — Том, если ты такой, то это не значит, что все вокруг поголовно геи! — Мария, кажется, обидевшись, возмутилась. — Я не гей, я би. И прости, это лишь предположение, — я улыбнулся, накрывая её руку своей. — Ну, правда. Я желаю лишь того, чтобы он оказался нормальным и сделал тебя счастливой. — Спасибо, Том, — она искренне улыбнулась в ответ. Просидев ещё минут десять, и говоря всё это время о Георге, я заметил, наконец, что мужчины собираются уходить. И правда, через пару минут они встали и, попрощавшись, направились на выход. — Блин, всё. Кажется пора, — я уже намеревался встать, но заметил, что блондин тянется к мобильнику, а официант так и не подходит, чтобы принести счёт. — Кажется, он не собирается уходить. И кому-то набрал… — Да сейчас уйдёт, чего ему тут ловить. Кстати, это будет не слишком странно, если я сейчас наберу Георга и позову его сюда на ужин? — с нотками наивности поинтересовавшись, Мария взглянула в другой зал, на Каулитца. — Боже, и ты говоришь, что не влюбилась? — Ну, что не так? Просто встреча! — Слушай. Поступай, как тебе говорит сердце — это лучший выход. — А это не будет навязчиво? — она выгнула бровь, а сама медленно потянулась к мобильнику. — Нет. Будь собой. И если человек твой, он всё поймёт, — подмигиваю. Так и есть. И именно сейчас эта мысль придала уверенности. Если Каулитц откажет, то уж точно не мой тип. Не буду же я всегда за ним бегать, верно? Это, как минимум, глупо. Кстати, о Каулитце. Он так и не попросил счёт, но уже закончил разговор. Теперь сидел просто и листал что-то в телефоне. Мне не было видно его лица, зато его поза говорила о том, что он всё так же собран. Ещё одна встреча? — А я вот не знаю — сейчас подходить, или подождать. Он же звонил кому-то, значит, возможно, кто-то придёт... — Не знаю уж, — перебила меня Мария, читая что-то в телефоне, — но через минут пятнадцать придёт Георг, и, я думаю, ты должен уже идти к своему Каулитцу. — Оперативно ты, — я удивился, но засмеялся. — Ладно, давай, удачного ужина. Не чудите только, — подмигнув, я встал, оставив деньги на столе, и направился в другой зал. По пути мне встретилась наша официантка, которую я попросил рассчитать наш столик и сделать всё так, будто девушка только что пришла. Ну не будет же она говорить Георгу, что сидела тут с другом, которому все уши о нём прожужжала, а потом вдруг решила позвать самого парня на ужин. Думаю, мою идею она поддержит. Я обернулся, смотря, как официантка всё убирает со стола и что-то говорит девушке. Мария, обернувшись, улыбается и поднимает большой палец вверх. Ну вот, говорил же — оценит. И только я вновь направляюсь ко второму залу, как вижу, что в дверь заходит парень и направляется к столику Вильгельма. Мгновение, и рука Каулитца кидает купюры на стол, а сам он поднимается, слегка улыбаясь, и смотрит на парня. Тот же оглядывает блондина таким плотоядным взглядом, что мне становится не по себе. А Вильгельму, кажется, по душе. Он кивает, и они идут в сторону выхода. В мою сторону. Я не успеваю спрятаться (хотя так хотелось) или провалиться сквозь землю, и уже вижу, как блондин поднимает глаза на меня. И тут просто вихрь эмоций проносится в его взгляде. Растерянность быстро сменяется злостью, холодом и раздражением. Чем-то опасным. Я понял, что лучше не соваться мне к ним сейчас, что блондин меня просто убьёт, а его парниша новый закопает прям тут же. И разговора уже мне не нужно — один только взгляд дал понять, что действительно всё. Парочка, свернув, вышла из ресторана. А я понял, что как бы то ни было, руки от злости у меня сжались в кулаки. Но смею ли я показывать ему это всё? После этого — нет. Всё, и правда, должно закончиться. Прямо сейчас. Это была жирная точка во всём. Злясь на себя, выхожу из ресторана и вижу, как Георг вылезает из припаркованной неподалёку машины. Ну вот, только ему ещё на глаза попасться мне не хватало. Ускоряю шаг и иду быстрее в другую сторону. Хрен с ней, с этой машиной, прогуляюсь. Я ходил минут двадцать, пытаясь унять все эмоции. Опустошение сменялось ревностью, а злость — какой-то апатией. Не найдя мир в себе, я плюнул на всё и отправился обратно к ресторану. Подожду Марию. Вдруг её нужно будет подкинуть до дома. И пусть это будет странно, но я точно помню правило девушки — не садиться в машину к парню, только если вы не едете к нему. Думаю, сегодня она не поедет к Георгу. Тем более он ей понравился, и поэтому она подождёт некоторое время. Так я сидел в машине около двух часов. Для деловых встреч было уже поздновато, поэтому оставалось лишь наблюдать за парочками разных возрастов. Да, я старался анализировать их отношения: кто чем живёт, кто что из себя представляет. Завёл я эту игру лишь для того, чтобы не думать о сложившейся внезапно ситуации с Вильгельмом, ну и о том, что сейчас они делают и кто кого... Так, ладно. Я сразу же, как только твёрдо решил ждать девушку, набрал ей смс и теперь просто ждал ответа. И вот, спустя почти два с половиной часа, я получил информацию. «Мы поедем кататься сейчас по городу. Прости», - гласила смс. Следом пришла ещё одна: «И да, я знаю, ты понял, что ждать на ночь меня не стоит..;)». Блин, ну ладно. Отсылаю ей подмигивающий смайлик и желаю хорошей ночи. Она изменила своим принципам? Даже не знаю, хорошо это или нет. Но в любом случае я не в обиде, ведь инициатива проторчать тут два часа была моей. А Мария думала, что я дома, и просто хотел её забрать в случае чего. Дурацкое чувство глодало. Вот! Вот именно поэтому я и не хотел привязываться — чтобы потом не сидеть и не думать, не загоняться, а просто жить и наслаждаться. Кто-то говорит, что без эмоций жить нельзя. Я же говорю, что они лишь всё усложняют. И что делают обычно люди, которые хотят забыть или избавиться от чего-то? Пьют? Глупо, кстати. Проблемы это не решит, а на утро будет вдобавок ещё и головная боль. Но, раз уж решил я снизойти до этих дурацких эмоций, то и буду «лечиться» по правилам. Где у нас тут ближайший бар? Пить в одиночку мне не хотелось совсем. Утром меня обнаружила девушка. Думаю, она сильно удивилась тому факту, что сидел я у двери на полу и спал. Кое-как Мария меня растолкала, получая невнятные возгласы. — Сначала открой дверь, я не могу, — просипел я, не открывая глаз. — Ты сидишь в нашем коридоре в квартире, пьянь, — послышалось мне, вроде как недовольным голосом, откуда-то извне. Она затолкала моё безвольное тело в душ и врубила холодную воду. Кажется, бодрые маты в шесть утра в субботу пришлись по нраву соседям. Я бы, на их месте, поржал знатно. — За что ты меня так не любишь? — спросил я, сидя на диване и завернувшись в плед. Мне казалось великим предательством и явлением огромной не любви ко мне то, что она сделала. — Наоборот люблю, Том. Ты чего это так нажрался вдруг? Да и без меня, — она улыбнулась, сидя напротив и поджав под себя ноги. — Да стал бы я тебе говорить, мол: «Бросай Георга, я хочу знатной попойки», — усмехнулся я в ответ, уже немного приходя в себя. — Ну и что не так? Ты, как я поняла, не поговорил с Каулитцем? — она кивнула, увидев, как я мотнул головой. — Боже, ты такой прям милый и беззащитный, когда в отходосе, — не удержавшись, Мария засмеялась. — Ой, ладно, — сморщился я. — Кстати, что странно — даже не болит голова. — Ещё и везунчик, — подмигнула она мне. — Есть хочешь? — Нет, не говори ничего. Мне плохо. И правда — только девушка напомнила про еду, как внутри всё взбунтовалось и дало понять, что ещё не готово нормально функционировать. — Горе ты моё, — снова улыбнувшись, она встала. — Ну, ты сиди, а я хоть кофе себе налью. В общем-то, ближайшие часа два мы просто разговаривали. Я пытался вспомнить вчерашние события, но получалось очень даже плохо. Так, мы выяснили: в каком баре я пил, что был не один, а собрал вокруг себя компанию из пяти человек. Я вспомнил, что закорешился с барменом, который был очень даже рад не слушать слезливые истории любви и не видеть сопли и слюни на лицах брутальных мужиков, а вместо этого просто веселился от моих историй из жизни. Я решил не киснуть, а просто расслабиться — это и сделал. Но вот после трёх часов ночи у меня будто провал. Видимо, я приехал на машине, раз она припаркована (хоть и очень плачевным способом) внизу. Благо, не убился. А ещё я помню, как очень сильно возмущался, что не мог сначала найти дверь в кромешной темноте, а потом не мог попасть в замочную скважину. Она просто не поддавалась. В итоге я заснул, сдавшись. — Нифига себе, сдавшись, — удивилась Мария. — Ты мало того, что попал в квартиру, так ещё и дверь закрыл на ключ. Может, ты уже изнутри боролся с ней? — она засмеялась. — Не исключено, — слегка улыбнувшись, сказал я. — Ну вот, так и по жизни — ты уже чего-то добился, но просто этого не понимаешь. Философия, — девушка мне задорно подмигнула. — Так что никогда не сдавайся. Просто иногда оставь попытки и осмотрись — и, скорее всего, дело уже сделано, а ты просто занимаешься совсем ненужными вещами. Я сидел напротив и слушал, как Мария выдаёт субботние утренние философские фразы, и понимал, что, чёрт возьми, она берёт их из моей головы. Видимо, мы настолько хорошо друг другу подходим, что думаем одинаково. А ещё я понял одну простую истину — это всё совсем не про квартиру сейчас говорилось. Девушка же, увидев мыслительный процесс на моём лице, улыбнулась и кивнула. — А сейчас, раз с тобой разобрались, то я тебе расскажу прекрасную историю вчерашнего вечера и ночи. Я лишь закатил глаза. Слушать это, конечно, было забавно, но иногда подробности были слишком уж «подробными». Ну и ладно. Мы же друзья, мы должны друг другу помогать, пусть и просто слушая. И вот от неё я узнал, что всё у них прекрасно. Девушка была счастлива и влюблена. Видимо, этот Георг был очень прекрасным мужчиной. И, что самое главное, — подходил девушке по всем параметрам. Даже в сексе. Хотя не так. — Особенно в сексе! — воскликнула счастливая девушка. Закончив разговор, мы ещё долго просто лежали и молчали. Каждый был подвержен обдумыванию или смакованию момента. А я решил продумать это сравнение Марии. Возможно ли, что я заинтересовал Каулитца? А сейчас не вижу очевидного и просто злю его своей глупостью и стучусь в закрытую дверь. Находясь уже... внутри. Может ли такое быть? Нужно подумать хорошенько. Вот сейчас, когда, казалось бы, он и говорить со мной не станет после того случая с Коннором, он остаётся и разговаривает. Правда потом идёт на попятную и говорит, что больше такое не повторится. Когда я оказываюсь у него в номере, он сопротивляется, но всё же, когда появляется возможность, не выставляет меня и не игнорирует, а вполне себе прекрасно трахает (не насилует, хотя мог бы), да ещё и разговаривает потом. Но в следующую встречу снова идёт на попятную. Правда, в этот раз очень резко давая понять, что всё. Если подумать, то и до той подставы так же было. Он давал себе расслабиться, но в итоге снова брал контроль и уходил от этого. Стоит ли думать, что он просто боится привязаться? Или уже начал, но пытается всё же проконтролировать это? Вот тебе и озарение, Том. Как скоро ты бы до этого дошёл, не упиваясь в ужасное состояние и не пытаясь выломать дверь в квартире? Думаю, я бы никогда не решился на такую мысль. И дальше считал бы Каулитца просто странным холодным парнем, которого нельзя понять. А всё оказывается очень даже простым. Повернув голову, я заметил, что девушка уснула. Видимо, совсем замечталась, а ночь её очень измотала, вот она и отключилась. Улыбаюсь и, вставая, накрываю её одеялом. Не буду перетаскивать на кровать, а то вдруг разбужу. Сам же я понял, что теперь стоит бороться по-другому. Просто показать, что так же запутался, но что чувствую то же самое. Отношения? Не знаю. Не думаю, что они мне нужны. Но вот дать человеку понять это, и потом уже просто... Что, общаться? Возможно. Ведь не обязательно быть в каких-то рамках и обязательствах друг перед другом. Можно просто не оставлять человека, быть в курсе его дел, просто общаться. Быть рядом, хоть и на расстоянии, и знать, что он так же не забывает. Потому что вряд ли мы сможем встречаться (или ещё какое убогое слово назови — всё не то). Я уезжаю – это точно. Он — крутая шишка в компании, дел так же много. Ладно, попробовать поговорить стоит. Особенно теперь, когда маленькая истина вдруг стала такой понятной.