Два Ангела

      Канда дернул за плетеный шнурок, позволяя тяжелым пыльным шторам распахнуться и впервые за долгое время впустить в его комнату солнечный свет. Стоявшая позади него Аллен зажмурилась и принялась тереть глаза, уже привыкшие к полумраку, что царил в коридорах Ордена. Девушка продолжала стоять на пороге, переминаясь с ноги на ногу. Она не понимала, почему мечник привел ее именно сюда, и чувствовала себя неуютно. Поэтому, когда Канда вновь повернулся к ней, Аллен сглотнула и потупила взгляд. Она ощущала себя кроликом, что по нелепой случайности попал в нору лисы. Да, эта лиса была сыта - но вот надолго ли ей хватит вчерашнего ужина? - А теперь я слушаю твои объяснения, - седовласая вздрогнула: настолько ледяным казался его голос. - Тебе-то какое дело? - Ты мой боевой товарищ, - в голосе прозвучало легкое недоумение, - и я не хочу, чтобы Орден лишился ценного бойца. - Кто ценный? Я? Да не смеши! Да нашему руководству на нас плевать! мы - пушечное мясо. Смертью больше, смертью меньше... - Быть может. Но не смотря на это, мы остаемся людьми. А люди - не бездушные куклы, кото... - И это мне говорит тот, кто уже десятый год является живым оружием! - внезапно рассмеялась Уолкер. - Замолкни! - мечнику стало неуютно. Откуда она, черт подери, это знает?        Аллен уже не столь смеялась, сколь хрипела. Канда вздохнул и, подойдя к девушке, отвесил ей затрещину. Помогло. - Послушай, Мелочь, - тихо произнес он, как только девушка замолчала. - Я не знаю, что с тобой случилось. Я не знаю, почему ты решила сброситься вниз. Но я уверен в одном: ты сильная. Ты справишься. И не смей сомневаться в этом.       Аллен всхлипнула и внезапно почувствовала на своей спине сильные теплые руки. Седовласка повернула голову и встретилась с неожиданно теплым взглядом обнявшего ее мечника. Не выдержав, девушка разрыдалась.       Канда чувствовал, как дрожит под его руками худенькая спина. Какой же, все-таки, она еще ребенок. А что надо делать с плачущими детьми? Правильно, утешать. Ну или отвлекать от грустных мыслей.       И Юу начал говорить. Он говорил обо всем, что приходило в голову, кроме смерти и войны: не стоило расстраивать девушку еще больше. Это помогло: Аллен начала успокаиваться. - Зачем... - тихо прошептала она. - Что зачем? - Зачем ты меня теперь успокаиваешь? Я ведь надоедливая Мояши, та, что портит тебе жизнь одним лишь существованием, не говоря уж о большем. Так зачем?! - Ты мой друг, - после короткой паузы отозвался мечник. - А что для тебя дружба, а, Канда? - серые глаза глядели на него необычайно серьезно.       Канда уже было открыл рот, чтобы ответить, но внезапно сообразил, что не знает, что сказать. В памяти всплыл старый разговор, в котором у него то же самое спрашивала Алма. В тот раз Юу промолчал. А она ответила. Канда запомнил ее слова. Запомнил, обдумал, принял. - Дружба - что-то особенное, вечное, неизменное. Готовность пожертвовать собой ради кого-то... - А Мана так говорил о любви, - рассмеялась Аллен, но, увидев нахмурившееся лицо Канды, прикусила язык. - Помолчала бы, мелкая. - Я не мелкая! - Как же, как же... - Тч. - Эй, Мояши! Не кради мою фразу! - А что такого? - девушка, казалось, и вправду не понимала причин негодования мечника. - Удобно же! Один-единственный звук, и вопросов к тебе больше нет!       Канда вздохнул. Аллен играла с огнем, но злиться на нее не было сил. Наоборот, хотелось рассмеяться. Смеяться так, как не смеялся он с самого детства.       Желудок девушки внезапно заурчал. Седовласая нахмурилась и потупила взгляд. Мечник лишь вздохнул. - Идем, Мояши. - Куда? - Туда, куда зовет твой желудок. В столовую!