can you hear me?

♪Hidden Citizens — Silent Running

      Она вся в крови. Короткая зелёная юбка, которая уже почти выцвела, высокие сапоги и белая жилетка: всё покрыто кровью. Фонарик она давно потеряла, скорее всего в той самой больнице. Оружия у неё тоже нет, кроме обломка старой, покрытой ржавчиной, трубы. Хизер чувствует, как по виску скатывается холодная капелька пота, а нутро её сжимают судороги. Не больно, но приятно. В предвкушении чего-то, что ждал очень давно. Такой трепет ощущают дети в канун Рождества, когда им вручают подарки от Санты.       В какой-то степени, он — её подарок. Губы растягиваются в улыбке, когда она думает об этом.       Сумасшедшие, обитающие в больнице, её не волнуют. Хизер видела вещи и похуже них. Всё это начисто отбивает чувства. Страх, презрение, омерзение. Она чувствует лишь любовь и гнев. Любовь — потому что ищет его; гнев — потому что не хочет, чтобы кто-то мешал им.       Когда очередной псих врывается в её временное убежище на чердаке, она резко заносит обломок трубы и со всей силы бьёт его по тому, что у него осталось от лица. Мужчина падает навзничь, начинает трепыхаться, но встать ему она не даёт: придавливает сапогом криво обрубленную культю и начинает наносить удары. Почти беззвучно она лишает жизни того, кто хотел лишить жизни её. Бьёт по голове с такой силой, что после нескольких секунд ударов там не остаётся ничего, кроме раздробленных костей и кучки влажного мяса. Она запыхалась. Окровавленный край трубы с глухим звуком опускается на пол, и Хизер запрокидывает голову вверх. «Когда я успела сойти с ума?» — спрашивает она себя. «Примерно тогда же, когда убила с полсотни монстров», — отвечает ей сознание. Убийства кого бы то ни было всегда оставляют след. Так ребёнок, в детстве убивший кошку или собаку, становится одержим убийством на всю жизнь.       Да и не могло быть по-иному. Не могла она, пройдя через тот кошмар, остаться в своём уме. Именно поэтому Хизер решила, что пойдёт искать его.       — Слышишь меня, Эдди? Я вернулась к тебе, — шепчет она в пустоту и опускает голову.       Здесь темно, холодно и грязно. Она пробирается сквозь груды мусора и мёртвых тел, сдирает колени в кровь о сломанную мебель, лишь бы добраться до него. Она считает, что это своеобразная жертва — пройти всю больницу в его поисках, чтобы доказать свою любовь. Ведь тогда она отвергла его. Глупая, глупая, глупая девка! Хизер сама корит себя за это, но ведь разве в любви всё просто? Чтобы быть счастливым, надо принести жертву.       Она тащит за собой обломок трубы, который оттягивает руку, и тем самым создаёт слишком много шума. Но она надеется, что этот шум привлечёт его. Быть может, мистер Глускин сам выйдет встретить свою невесту?       Он слышит шаги и скрежет. Кому понадобилось привлекать его внимание? Эти шаги отличаются от остальных. Они мягкие, аккуратные, как будто человек весит как пушинка и поэтому ступает так тихо. А этот скрежет... труба? Эдди откладывает нож и с пренебрежением скидывает со стола очередное тело. Она тоже оказалась шлюхой! Все они бросают его, и ни одна из них не может сравниться с той, которая являлась в его видениях.       Он прислушивается и быстро определяет источник шума: их разделяет буквально пара коридоров. Он выходит из мастерской и направляется к ней. Эдди уверен, что это она, к чёрту сомнения! Его сердце трепещет, бьётся о грудную клетку, как загнанная птица, которая жаждет свободы. Это внезапное озарение наполняет его радостью и возбуждением, а в голове, вместе с ударами сердца, бьётся одно-единственное слово: «Хизер».       Судьба связала их давно. В той больнице он оставлял ей записки, а в этой она находит его. Вот и ещё один поворот, звук становится всё ближе и ближе, и нет больше сил сдерживаться. Он распахивает дверь и улыбается ещё шире.       — Дорогая!       Хизер оборачивается и откидывает в сторону ржавую трубу — источник мерзкого шума. На лицах обоих отражаются неподдельные улыбки. Эдди смотрит на неё и понимает, что нашёл ту, которую искал. Точнее нет, на этот раз она его нашла. Она смогла доказать ему свою любовь.       Глускин подходит к ней и обнимает. Девушка шумно вздыхает и обнимает в ответ. У неё совсем пусто внутри, но ведь он обещал заполнить её? Обещал, что они будут прекрасно дополнять друг-друга? И Хизер чувствует небывалое облегчение, как будто всё, что она прошла в Сайлент Хилл, вело её к этому моменту, прямиком в Маунт-Мэссив.       — Ты слышишь меня, Эдди? Я вернулась к тебе.       Она немного отстраняется от него и кладёт бледную, окровавленную ладонь на его щёку. Проводит холодными пальцами по шрамам, ласково, словно гладя их, и смотрит прямо в глаза.       — О, милая Хизер, у нас будет замечательная свадьба! Ты будешь прекрасной матерью и женой. Твоё тело... — Эдди проводит рукой по её шее, затем расстёгивает жилетку, ведёт вниз и по-хозяйски задирает и без того короткую юбку, — оно прекрасно. Позволь мне заполнить тебя, моя милая Хизер.       Она улыбается и понимает, что вот оно: то, что она искала всё это время, бродя во тьме среди монстров, вот он — её собственный Бог с руками по локоть в крови, который приведёт её в Рай. Они оба понимают, что эта встреча судьбоносна.       Громкий шум электрической пилы не даёт им насладиться друг другом, пробуждая в обоих чувство гнева.       Хизер нехотя отходит от Эдди и поднимает с пола обломок трубы.