Курорт

Представьте планетку с ёмким и красноречивым названием Курорт. Лето. Очень раннее утро. Ринальди и Рокэ в прикиде байкеров. Рокэ с Леворуким спустились по идеально заасфальтированной дороге под землю. - Это что? – полюбопытствовал Первый Маршал. - Подземный гараж. Здесь мы возьмём транспорт. - «Железных коней»? – усмехнулся Алва. - Именно. В гараже стояли не только мотоциклы, но и двухместный красный «Феррари» с открытым чёрным салоном. Рокэ прошёлся вокруг машины, оценивающе осмотрел. - Я сначала хотел чёрную с красным салоном, но вовремя понял, что выглядеть это будет слишком готично, - пояснил Ринальди. Алва на пару секунд задумался, потом хмыкнул и согласно кивнул. - Но мы же сейчас не на ней поедем? - Нет. Предлагаю этих двух «левенбергцев». Интересно, догадаешься, который из них твой? – лукаво сощурился Ринальди. Алва рассмеялся. Один из «Харлеев» был красно-чёрный с кошкой на передней фаре, другой – сине-чёрный с вороном. - По коням? – спросил Рокэ, садясь на «Ворона». - Погоди. Шлем надень – в нём рация. И ещё захватим это. «Это» было двумя шлемами и парой курток, которые Леворукий уложил в багажники. - Мы кого-то подберём по дороге? – догадался Алва. - Да, пару девчонок. Интересно, догадаешься, которая из них твоя? – хохотнул Ринальди, выруливая из гаража. Рокэ заинтригованно хмыкнул и последовал за хозяином планетки. Они мчались по идеально ровной трассе, что лентой извивалась по степи, похожей на Варасту. «Ворон» и «Закатная Тварь» шли колесо к колесу, и сердца наполнялись ликованием. В какой-то момент в наушниках Алвы раздался переливчатый возглас Леворукого и его смех. Рокэ ответил кэналлийской руладой. Когда они вдоволь нагонялись по степи, Ринальди указал на деревья впереди: - Каньон Тополей. Там мы подхватим девочек. Подкрадёмся. - На этих ревущих драконах?!! - Там дорога под уклон. Поднимаемся и глушим моторы. Съедем по инерции. Берём в круг. - Испугаем ведь! - Ага! – ничуть не раскаялся Леворукий. – Взбодрим. По пустынной дороге шли, взявшись за руки, две девушки. Одна – шикарная, фигуристая брюнетка в коротком джинсовом сарафане на оранжевую блузку. Другая – хрупкая, изящная пепельная блондинка в очень скромном, белом ситцевом платьице с мелким цветочным принтом. Обе были обуты в удобную для пеших прогулок обувь. - О, нет! – простонал Ворон, разглядев их. - О, да! – рассмеялся Повелитель Кошек. Неслышно подкатив, они взревели моторами, заставив девушек подскочить и прижаться друг к другу. Покружив, остановились. Ринальди снял шлем. Рокэ нехотя последовал его примеру. - Катюша, детка! Хватит делать перепуганные глазки! – со смехом упрекнул блондинку Леворукий. – Забыла, что на меня это не действует? Поймав руку Катарины, он притянул девушку к себе, перехватил за талию и поцеловал в губы. Рокэ озадачился. Но тут к нему шагнула брюнетка. - Не подбросите до пансионата? – хихикнула она. - Ой, Марианна! – возмутился Ворон. – Залезай уже! - А поцеловать? - Р-р-р! Натянув на себя предложенную курточку, Марианна устроилась за спиной Рокэ и, прежде чем он успел надеть шлем, чмокнула его в ухо. Алва издал рычащий стон и отгородился от насмешливо хихикающей Марианны шлемом. В это время Ринальди помог Катарине усесться на его «Тварь», нежно похлопал по ножке и натянул на себя шлем. - Рино, - окликнул его по рации Ворон, - ты запал на Катарину?! - С ума спрыгнул?!! – возмутился Леворукий. – Это после Беатрисы-то?!! После той лживой гадины женщины подобного типа вызывают у меня желание убивать. - Тогда почему она? - Развиваю самообладание. - И как, успешно? - Ага. С Катюшей мне всего лишь хочется играть, как коту с мышкой. Это достижение, ты не находишь? Рокэ издал неопределённый возглас, в котором угадывалось сомнение. - А чего ты так беспокоишься? Ревнуешь? Так давай махнёмся. Алва промолчал. Рино понимающе хохотнул. Когда Катари в пятый раз потеряла «балетку», Ринальди, конечно, вернулся за туфелькой. Но на этот раз «Катюша» поцелуем не отделалась. Леворукий снял её с седла, перевернув попкой кверху, и хорошенько нашлёпал. Правда, всё-таки правой рукой. «Балетки» отправились в багажник. Катари с обиженно надутыми губками снова оказалась на байке. Рино, ворча, уселся, газанул и промчался мимо хохочущих в обнимку Рокэ и Марианны. «Катюша» жутко обиделась, что подруга не проявила к её страданиям никакого участия. А Леворукий тихонько хмыкнул: веселящийся Ворон – это то, что и было нужно. В полдень два «Харлея» въехали на роскошно озеленённую территорию отеля «Гальтарская Сказка». По ступеням парадного входа им навстречу сбежал барон Капуль-Гизайль. - Господа! Как я рад видеть вас! Наконец-то! Эр Ринальди! Эр Рокэ! Девочки! Ой, Ваше Величество!.. - Никаких «величеств» и «высочеств», Констанс! – оборвал его Леворукий. – Просто Катари, просто Марианна, просто Рокэ, Ринальди и так далее. Вам понятно? Это место я создал для отдыха. А как можно расслабиться, когда тебя титулуют?! Коко понимающе закивал головой. - Замечательно, - похвалил Странник. – Тогда проводите девочек в их комнаты. Катари, Марианна, осваивайтесь. Вам здесь жить. Рокэ, идёмте, я покажу вам ваш номер. Мой, кстати, рядом. - Ну, как? – спросил Ринальди. Рокэ, осматривавший «люкс» в стиле Алвасете, кивнул. Заглянул в ванную. - О, здесь даже есть крем для рожи. - Фи, Рокэ, как вы некуртуазно выражаетесь! Не «для рожи», а для морды лица! - А что это ты там говорил девчонкам о том, что им здесь жить? – резко сменил тему Алва. - Я хочу подарить это место им. Надо же девочкам куда-то себя деть. Пусть занимаются отелем. А мы будем заглядывать сюда – отдохнуть, встретиться с теми, кому в Кэртиану уже хода нет… - Мне нравится твоя идея, - кивнул Рокэ. Леворукий хмыкнул. - Пойдём, я покажу тебе, что где. Сегодня у нас будет очень спокойный день и вечер. Гости начнут съезжаться завтра. Знакомство со всеми прелестями «Гальтарской Сказки» ненадолго прервалось обедом. Капуль-Гизайль эмоционально делился культурной программой, которую он, как массовик-затейник, приготовил для гостей. Его слушали вполуха, краем глаза наблюдая за Катари и Марианной, что-то обсуждающими у барной стойки. Потом, прихватив по бутылочке пивка, пошли смотреть дальше. - А тут у меня должен быть мраморный источник, - Леворукий раздвинул кусты. – Ой!.. - Что? - Ошибочка, - извиняется чуть-чуть «тёпленький» после обеда Ринальди. – Тут у меня шланг… - Ничего, - великодушно отмахивается такой же «подогретый» Ворон. – Если пойти по шлангу, мы найдём дыру. Дыра – это нора, а в норе – кролик. - Не, там Зверь Раканов. У него «сушняк» и он присосался к шлангу. - На пару с кроликом?! Они уставились друг на друга. Поржали. - Рино, а почему такой большой гараж? - Росио, народ сюда не пешком подтягиваться будет. - А-а…. И много? - Народу? Прилично. Не вздыхай. Будет весело. Когда вечер залился багрянцем, Рокэ и Ринальди медленно шли вдоль берега. - И куда мы сейчас? - Во-он к тому костру. - К какому костру?! – На пляже не было ни одного огонька. Вспыхнул небольшой костерок. - А-а, - глубокомысленно изрекает Ворон. Ему, в общем-то, всё равно. Накатила вселенская лень. Хотелось сесть на песок и смотреть в закат. Что они и сделали. Леворукий отгрёб угли в сторонку и положил на бортик из камней несколько шампуров. - Шашлык? - Ага. А к нему – «девичья слеза». - Кстати! Что ты такое шептал Катари на ушко перед нашим уходом? - Что, если они с Мариночкой нарушат наш, сугубо мужской, вечер, я их утоплю. Она поверила. Ты, случайно, не знаешь, почему? Рокэ рассмеялся: - Интересно, если бы такое сказал я, мне поверили бы? - Тебя это волнует больше, чем то, что они вообще о нас подумают? - Это уже не будет чем-то новым. Хотят так думать, пусть думают. Может, я, наконец, спокойно высплюсь. Ринальди хмыкнул. Они сидели спина к спине, жевали мясо и запивали его «чёрной кровью», потому как «слеза» не покатила. Потом Ворон играл на гитаре и пел. Одинокий подпевал. Песни тоже по чуть-чуть запИвали. Хорошо за полночь пошли обратно, чуть покачиваясь и подпирая друг друга. Но пьяными они были не от вина, а от этого берега, от моря, ветра, звёзд и тишины. Наплевав на свои «люксы», они завалились спать на пляже, бережно укутав гитару куртками. « А вдруг ей утром станет холодно!» Утром стало весело. Рассвет едва брезжил, когда к отелю подъехали первые гости. Из серебристого «Роллс-ройса» вышел Пьетро в костюме водителя. Окинул взглядом секьюрити площадку перед парадным входом, но ему не дали долго валять дурака. - Молодой человек! – раздался возмущённый голос из-за приоткрывшейся дверцы. – Хватит изображать из себя телохранителя! Успокойтесь и выпустите меня, наконец, из…из… - Из «Роллс-ройса», - напомнил Пьетро, открывая дверцу шире, чтобы пассажир мог выбраться. - Ладно, пусть будет так, - со вздохом согласился Левий, вылезая из машины, как Красная Шапочка из брюха Волка. – Я, вообще-то, в кои-то веки собирался прибегнуть к более крепким выражениям, но…не силён я в этом, не силён… Он немного неуверенно отряхнул белую рубаху и серые в белых голубях «бермуды». - Юноша, скажите честно – это действительно верхняя одежда? У меня такое чувство, что я в подштанниках. Пьетро усмехнулся: - Честно верхняя. Я припаркую этого линарца и найду вас. - Я подожду тебя здесь. Тем более что подъехал мой друг Сильвестр. На площадку вкатил чёрный «Лексус». Со стороны водителя вышел Квентин Дорак – помолодевший (как и Левий), одетый в чёрный обтягивающий гольф, чёрные брюки типа «милитари» и чёрные же берцы. Отросшие волосы были гладко убраны в «хвост». От прежнего Сильвестра остались только кардинальская цепь да гранатовые чётки, которые он снял с лобового стекла и небрежно прицепил к ремню. Из всех перстней бывший кардинал предпочёл только печатку с бриллиантом. Зато на запястье красовался массивный «Роллекс». - Левий, дружище! – радостно приветствовал он магнуса Милосердия. - Квентин! Или всё же Сильвестр? – отозвался Левий, чуть иронично щурясь. - Без разницы, - рассмеялся кардинал Талига. - А где же наш добрый друг Фердинанд? - Ща выгружу. Дорак распахнул заднюю дверцу: - Твоё величество, выходи. Мы уже прибыли. Фердинанд выбрался наружу. Он был гораздо стройнее, чем в бытность королём, так что белый брючный костюм на чёрную рубашку его совсем не портил. Гостей встретил немного сонный Коко и проводил в их номера. Но Левий и Сильвестр решили сразу же пойти на пляж, чтобы выпить шадди и посмотреть восход солнца. Шустрый Пьетро быстренько оттащил туда раскладные стол и пару стульев. Коко поволок следом зонт, хотя в нём пока ещё не было необходимости. Жаровня уже стояла на берегу. Рокэ и Ринальди проснулись от чьей-то возни и запаха шадди. Подняли головы. - Молодые люди! – помахали им Сильвестр и Левий, Пьетро кивнул. - У вас несколько помятый вид, - заметил Дорак. – А выпейте-ка с нами по чашечке. «Молодые люди» не отказались. Взбодрившись шадди, они пошли к себе в комнаты, чтобы переодеться. Рокэ с наслаждением принял душ, почти не глядя, натянул очень скромные, синие с чёрным, плавки, вытирая голову полотенцем, прошёл мимо зеркала, случайно бросив туда взгляд, и замер… - А-А-А!!! Леворуууукииий!!! Тварь закатнаяааа!!! На вопль Первого Маршала в номер влетел Ринальди. - Ты чего орёшь, как ызаргом укушенный за то самое место?! - За то самое?!! Вот именно!!! Это что?! Что это такое, я тебя спрашиваю?!! - Росио, твой вопрос меня смущает. Но я, всё же, осмелюсь предположить, что ты намекаешь на одежду, а не на ту часть тела, которую она прикрывает… - Убью, - выдыхает Рокэ. - За что?! - За это! - А чем тебе не нравится ворон?! - Что он здесь делает?! - Парит… - ЧТО?!! - Пар… - Убью! - Да что ж ты такой буйный?! - Почему Он Здесь?! - Ну, надо же тебе поддерживать имидж великого соблазнителя. Рокэ задыхается от возмущения. - Но себе ты нацепил скромненькую золотую кошечку и не «там», а сбоку! - А что, по-твоему, я должен был?.. - Гальтарскую башню! - Росио, с моей стороны это было бы нескромно, - потупился Ринальди. - Ах, ты, значит, у нас скромный?! А я соблазнитель?! Ты – скромный, а я… - Ну, не кипятись, - просит Леворукий. - Рино, или ты НЕМЕДЛЕННО меняешь мне плавки!.. Повелитель Кошек с воем сгибается от смеха: - Росио, ты сам-то понял, что сказал?!! Алва пытается ещё повозмущаться, но не выдерживает и тоже ржёт. - Тварь Закатная! – стонет он, уже отсмеявшись. – Убери это изображение, я тебя добром прошу! Леворукий делает огорчённое лицо непризнанного гения моды, но просьбу выполняет. Вместо ворона оказывается просто чёрная вставка. - Только вряд ли это спасёт тебя от избыточного внимания гостий, - замечает он напоследок. Рокэ и Леворукий, накупавшись в утреннем море, завалились на коврики. Неподалёку на таком же коврике сушился Пьетро в «форменных» серо-белых плавках типа скромного бикини. Его «патрон» предпочёл более консервативный вариант в тех же тонах, но с маленьким эмалевым голубем на поясе. У Сильвестра, как и положено кардиналу-олларианцу, чёрными были даже плавки, - закрытые, но с брюликом на пряжке пояска. Оба Их Высокопреосвященства отдыхали в шезлонгах под огромным зонтом, наслаждаясь негромкой музыкой. Над пляжем текла «Лунная соната». Идиллия оказалась прервана «Мустангом», выкатившимся прямо на пляж и севшим на брюхо. Колёса немного пробуксовали, взрывая песок и усаживая машину ещё глубже. Наконец, водитель понял, что дела не будет. Мотор заглох, и из белого авто с изображением Зверя Раканов стали выгружаться вновь прибывшие. Первым жизнерадостно явил себя миру Альдо – с места водителя. С другой стороны вышел мрачный Робер, попытался, было, попенять легкомысленному другу, но тот лишь хлопнул его по плечу. Типа: ничего, дело-то житейское. И умчался к морю, на ходу сбрасывая с себя одежду. Робер в сердцах сплюнул. Открылись задние дверцы – из машины вышли Рихард и Удо Борны. Они бы тоже с удовольствием попеняли, или даже попинАли бы Альдо. Но, так как тот уже плескался в воде, братья задумчиво попинали колёса «Мустанга». Собственно, финиш их поездки Борнов не удивил, поэтому они переживали не очень сильно. В конце концов, не им же предстояло объясняться с Матильдой, у которой внучёк угнал тачку. Робер подошёл к багажнику и постучал. Крышка поднялась, и оттуда вывалился Никола Карваль. Потянулся, заглянул в багажник и свистнул. Последним «Мустанг» покинул сонный Жильбер Сэц-Ариж. Рокэ обалдело смотрел на эту компанию, почти ожидая, что из-под капота тоже появится кто-нибудь. Например, гоганы или магнус «истинников» Клемент. Но «Мустанг» перестал извергать людей, с распахнутыми дверями став похожим на отложившую яйца и теперь отдыхающую черепаху. Рокэ уже собирался поудобнее улечься, как заметил тихо прошуршавший по дорожке меж деревьев чёрный «бумер». Судя по тому, что очень скоро на пляже появились отец Герман и Паоло, на нём приехали они. Алва снова опустил голову на сложенные руки, но тут воздух наполнился рокотом. Звук накатывал с двух сторон, и от него, казалось, задрожала земля. Рокэ сел. Увиденное впечатлило Первого Маршала: гости приближались красиво. - Это кто?! – вопросил Алва улыбающегося Леворукого. - Сейчас увидишь. И Ворон увидел. Справа по кромке берега на красно-чёрных «Харлеях» с тюнингом под оленей солидно катили близнецы-Савиньяки: в чёрной коже, фуражках и берцах. Их сопровождали Чарльз Давенпорт и капитан «фульгатов» Уилер на более лёгких байках с изображением кошачьих морд на баках. Слева так же приближался Марсель с адуанами – Шеманталем и Коннером. Сам Валме восседал на мотоцикле с коляской, украшенном великолепным козлиным черепом с зелёными рогами. В коляске с очень значительным видом ехал Котик – в ошейнике с шипами и чёрных очках. - Надеюсь, они бодаться не станут? – как-то даже немного напрягся Ворон. Не стали. Две группы съехались, остановились. Валме и Савиньяки спешились, пожали друг другу руки, отмахнули Рокэ и Ринальди. Оценили увязшего «Зверя Раканов». Поприветствовали кивками Робера и компанию, проигнорировали Альдо. Уселись на свои байки и аккуратно проехали по песку к дорожке, ведущей к отелю. Едва эти гости успели скрыться за деревьями, как над пляжем снова покатила волна мотоциклетного рёва. Но эта группа оседлала «японцев» и мчалась на хорошей скорости. - «Жеребята», - пояснил Ринальди. – Хотя Джастин мог бы уже и остепениться. Чуть-чуть. Первой парой приближающейся «банды» и впрямь были Спруты: на лиловых «Хондах» с соответствующим тюнингом. За Джастином и Валентином катила пара в бирюзовых куртках и шлемах, но один – на чёрном мотоцикле, а другой – на белом. Это были Йоганн и Норберт Катершванцы. Замыкали колонну: Арно на ало-чёрном «Олене» и Ричард на золотисто-черном «Вепре». Поравнявшись с отдыхающими, «банда» подняла своих «коней» на дыбы и так проехала мимо. Они свернули чуть дальше, закатились к отелю и затихли. Но через некоторое время высыпали на пляж – уже в бриджах, «корсарах» и «карго». С собой «жеребята» прихватили волейбольный мяч. К ним тут же присоединился Паоло. Пока юные талигойцы играли в «выбивного», по другую сторону от Рокэ и Рино на берег строевой рысью прибежали и стали разминаться с десяток юношей в одинаковых «форменных» плавках, имитирующих кольчугу. Их тренер был в таких же, но с белым львом. - Вот, - дёрнул Ворона Леворукий, - и совсем не стесняется человек. Не то, что ты! - Да на здоровье! А это, вообще, кто? - Магнус ордена Славы Леонид и его «львята». - А-БАЛ-ДЕТЬ! Может, ты и «крыс» пригласил? - Росио, мне обидеться или ты пошутил? - Как хочешь. - Если я обижусь, то кое-что кое-куда верну. - Ух, ты! – не расслышал последнюю фразу Алва. Он засмотрелся на проехавший к отелю землянично-красный двухместный кабриолет с открытым салоном. Его под музыку Вивальди в современной обработке уверенно вела Луиза Арамона. С ней ехала старшая дочь, а старший сын катил рядом на солнечно-жёлтом «Дукати». Эта семья в своём номере не задержалась. Очень скоро Герард примкнул к игравшим в мяч, а Луиза с дочерью явно намеревались немного позагорать. Женщина была в сплошном черно-белом купальнике, что очень подчёркивал её фигуру, и в роскошном земляничном парэо на бёдрах. Селина вышла на пляж в белом платье-миди, по широкой юбке которого бегали и прыгали разнообразные чёрные кошки. Под ним оказался раздельный, но скромный купальник с яркими цветами. Пока мать, устроившись в шезлонге, наслаждалась лёгким коктейлем, дочь пошла окунуться. На изящно повиливающую попкой Сэль с двух сторон завздыхали юноши – и талигойские, и агарисские. - Ша, ребята, ша! – негромко хохотнул Повелитель Кошек. – Лионель за свою хрустальную девочку всех в лоскуты порвёт. В это время Альдо решил, что ему тоже надо отдыхать активно. Благоразумный Робер отговорил его от игры в мяч, опасаясь, что просто «выбивной» превратится в «отбивного анакса». Тогда Альдо взбрендило полетать на парашюте, но не удовлетворила скорость – медленно. А вот «банан» в виде Зверя Раканов привёл его в полнейший восторг. Рихард Борн повёл катер, а Удо последовал за ними на гидроцикле. Никола решил пострелять по тарелкам, которые стал запускать Жильбер. Иноходец просто завалился на капот «Мустанга», подстелив коврик. Наконец расслабившись, он лениво наблюдал за катающимся на «Звере» Альдо и разлетающимися вдребезги под выстрелами Карваля тарелками. И тут, после очередного выстрела, «Зверюга» взбрыкнула не хуже Моро, гарцуя, перевернулась, и анакс чайкой улетел в воду. - Никола! – взвился Эпинэ. – Ты сдурел?!! - Да, похоже, прицел сбился, - без тени раскаяния соврал генерал. - Ох, ничего себе сбился прицел!!! – продолжал кипятиться Иноходец. - Да-а-а, ох, ничего себе сбился прицел! – задумчиво осматривая ружьё, протянул Никола. Жильбер за катапультой тихонько всхрюкивал. Эпинэ убедился, что анакса благополучно выловили и, послав всех в Закат, снова улёгся на капот, отгородившись от мира франимской шляпой. К пляжу подкатил «Джип», который вёл Райнштайнер. С ним прибыли Жермон Ариго, фок Варзов и Рудольф Ноймаринен. «Старики» сразу пошли на пляж, присоединившись к Сильвестру и Левию. Ариго, углядев загорающую Луизу, тоже решил, что ему срочно надо к самому синему морю. Ойген отогнал машину в гараж и пришёл на пляж уже в шортах. Обратил внимание на увязший «Мустанг», тут же пожелал узнать, как сие могло произойти, и уточнил (у Робера), не нужна ли помощь в выкапывании. Никола и Жильбер в два голоса и четыре кристально честных глаза заверили, что нет, не нужна. Бергер сделал вид, что поверил, и ушёл к Рокэ и Леворукому. Туда уже подтянулись Савиньяки и Валме. Адуаны с Чарльзом и «фульгатом», составив свою компанию, перекидывались в карты. К берегу под песню «Не нужен нам Хексберг талигский и Придда совсем не нужна!» подошла яхта под дриксенским флагом. На ней прибыли Ледяной, Руперт и его друзья Зепп и Лёффер. В качестве пассажиров с ними были Бруно и Лотта с дочками. Едва выгрузившись на пляж, молодые люди помчались к друзьям – играть в волейбол. Бруно и Олаф пошли к компании, где были знакомые Кальдмееру Ариго и Райнштайнер. Лотта с Агатой и Деборой решили познакомиться с Луизой и накупавшейся Селиной. Девочки сбросили тонкие вышитые платьица – и игра в мяч остановилась. Арно, повиснув на плечах Катершванцев, вгляделся в дриксенских красавиц и присвистнул. Переглянулся с Йоганном. Тот согласно кивнул: дриксенки в иссиня-чёрных закрытых купальниках с белой отделкой смотрелись вкусно. Но любование прекрасным было прервано. На пляж выкатились три байка. Впереди на «Харлее» ехала Матильда. Её сопровождали Лаци и Тэмплтон. Среди этой чёрно-кожаной троицы белой бабочкой смотрелась сидящая за спиной алатки Мэллит в сарафанчике с лиловыми цветами. Увидев «Мустанг» в качестве детали ландшафта, Матильда поставила своего «Бочку», слезла и заорала: - Твою кавалерию!!! От её зычного вопля Робер чуть с капота не свалился. Но Матильде нужен был не Эпинэ. - Где этот белобрысый ызарг?!! «Ызарг» в это время благоразумно изображал любовь к плаванию. Зная страсть алатки к стрельбе, Робер постарался прикрыть собой катапульту и стоящее рядом ружьё. - Фокэа! – решил вмешаться Леворукий. – Не надо так волноваться. Пару хороших приливов – и эта машина перестанет портить пейзаж, органично в него вписавшись. А вам же всё равно больше мотоцикл понравился. Матильда сплюнула с досады, но отмахнулась и успокоилась. В это время Дуглас бережно снял с «Бочки» Мэллит. Девушка встретилась взглядом с младшим Спрутом и зарделась. Джастин пихнул Валентина локтем и одобряюще кивнул. Селина увидела гоганни и призывно замахала рукой. Рыженькая глянула на Матильду. Та отпустила её к подружке. Четыре девушки защебетали, знакомясь. Мэллит сняла платьице и оказалась в лиловом раздельном купальнике. Яркая стайка юных красавиц упорхнула в воду. К пляжу, чихая, кашляя и вздрагивая, подъехал серый минивен. Передние дверцы распахнулись, выпуская Эйвона и злющую Мирабеллу. Она что-то выговаривала графу Лараку. Тот слушал с молчаливой обречённостью. - Ты зачем сюда эту ызаргиню притащил?! – возмутился Рокэ. - Спокойно, друг! – рассмеялся Ринальди. – Я притащил не её, а девочек. А с мамашкой и тёткой мы справимся. Расслабься и дыши равномерно. Дверь минивена отъехала, вышли Наль с матушкой. Та испуганно вытаращилась на толпы возлежащих, сидящих, стоящих и плавающих, а главное – совершенно бесстыже раздетых! – мужчин. Среди которых две женщины и четыре девочки почти потерялись. И в это, с позволения сказать, ОБЩЕСТВО они с Мирабеллой приехали сами и привезли невинных крошек! Их же точно начнут домогаться! Всех! Жуть кошмарная! Пока родитель и герцогиня ругались, Наль помог выйти из машины Айрис, Эдит и Дейдри. Близняшки насторожённо озирались, как мышки, вылезшие из норки. Они и одеты были в серое, что вызвало у Ворона эстетический шок. - Ты не мог их прилично одеть?! - Я – мог. Но не всё зависит от меня. Ты ещё подумай, что я им плохо работающую машину подсунул! Мирабелла – это ж натуральный резонатор! От неё всё ломается и рушится. Но мы её нейтрализуем. Так что не волнуйся. О, смотри! Айрис, пока матушка не опомнилась, утянула близняшек к Луизе. Там девчонки сняли серые кошмары. Под ними были симпатичные закрытые чёрные купальники. Но у Айрис была золотистая отделка, у Эдит – бирюзовая, а у Дейдри – лиловая. Забывшие о мяче юноши восхищённо засвистели и загалдели. Девчонки захихикали и ускакали в воду. Свист юнцов привлёк внимание Мирабеллы. Она, наконец, заметила, что дочки куда-то исчезли. Куда именно, герцогиня поняла, проследив за потянувшимся к воде молодняком. Схватившись за сердце, Мирабелла хотела, было, отругать Реджинальда, но тот предусмотрительно спрятался по другую сторону минивена. Матушка Наля сгребла в охапку парэо и помчалась на берег. Вот только бессовестные девчонки не торопились выходить из моря. И – о, ужас! – рядом с ними теперь плескались наглые юнцы, а брат даже и не собирался встать на защиту чести своих сестрёнок. Помощь ей пришла, откуда и не ждали. Вдоль берега со скоростью торпеды мчался катер под вымпелами Кэналлоа и Марикьяры. Увидев это, девочки решили, что лучше выбраться из воды. - О, Вальдес! – оживился Ринальди. – Явился, наконец! И Луиджи с собой притащил. Круто развернув, Бешеный заглушил мотор и через громкоговоритель поприветствовал народ на берегу: - Господа и прекрасные дамы! Надеюсь, вы тут без нас не очень скучали? Из-за спин Вальдеса и Джильди показались три крылатые девчонки в бикини: рыжая, блондинка и брюнетка. Жизнерадостно взвизгнув, они полетели на берег. Причём, синекрылая брюнетка тут же отыскала взглядом юного Фельсенбурга и спикировала к нему. Ротгер бросил якорь рядом с яхтой Кальдмеера и вместе с Джильди вплавь добрался до берега. В это время на освободившееся после минивена место въехал шоколадный «Лексус». Оказалось, что это Фома привёз Елену и Юлию. Старшая была одета в традициях дома Шанель, а младшая, судя по всему, предпочла Диора. «Ласточки», ничуть не смущаясь, пошли на пляж, на ходу сбрасывая верхнюю одежду. Купальник Елены был раздельный, нефритово-зелёный с чёрным. Юлия надела закрытый, чёрный с тонкой красной и золотой отделкой, который её очень стройнил. Марсель перехватил старшую из «ласточек» и на руках унёс купаться. Юлия немного растерялась. Но тут со своего коврика поднялся Леворукий. Младшая «ласточка» опомниться не успела, как зеленоглазый наглец уволок её в воду. К «Лексусу» на багряном «Сузуки» примчался молодой Литенкетте. Это само по себе никого бы не удивило, если бы не пассажирка графа. На заднем сидении, обхватив Эрвина за спину, приехала Арлетта. Женщина была в полном восторге. Мужчины на пляже впечатлились. Старшие Савиньяки пошли встретить мать. Фома и Литенкетте уехали парковаться, а на дорожке остановился длиннющий белый лимузин. Из него с достоинством извлёк своё тело Хайнрих. Отодвинул дверь, и из недр авто с ликующими возгласами высыпали шесть принцесс. - О, горе! – простонал Ворон в сторону вернувшегося уже без «ласточки» Леворукого. – Ты смерти моей хочешь! А это всё – гости на мои похороны! Странник захохотал: - Не бойся, друг! Я не дам тебя в обиду! «Медвежонки» до тебя не доберутся: твой номер слишком высоко, чтобы залезть в окно, а на дверях, как обычно, поставишь Хуана. - И где Хуан?! - А вон, уже подъезжает. Подкатил открытый военный «Джип», где за рулём был Хуан. Рядом с ним стояла довольнющая Кончитта. На заднем сидении отдыхали Эчеверрия и Дьегаррон. - А куда ты «ласточку» дел?! - А почему это тебя так заволновало?! – прикинулся тапочком Ринальди. - Я не забыл, как ты обещал утопить Катари и Марианну. - Росио! – укоризненно посмотрел на него Повелитель Кошек. – Ну, ты сравнил! Юличку я люблю. - И где же она?! - Занята. Прости, Ворон, но в большой семье клювом не щёлкают. Алва поискал глазами младшую из урготских принцесс, а, увидев, кто рядом с ней, поперхнулся. - Ты уверен?! - Ага, - с самым невинным видом ответил Странник, лукаво искря глазами. Рокэ засомневался, насколько серьёзно тот говорит. - Что ж, - продолжил Леворукий, - осталось дождаться Рамона. Что-то он долго. Увлёкся, наверное, новыми игрушками… И тут вода вздыбилась, как будто под её поверхностью шёл кит. - Что это?! – изумился народ. - Подводная лодка, - пояснил Ринальди. - КАКАЯ?!! Ответ поднялся из воды. Остановился настолько близко к берегу, насколько позволяла не маленькая в том месте глубина. Выдвинулся флагшток с вымпелом Марикьяры. Откинулся люк и оттуда выбрался Альмейда – в костюме дайвера, но без акваланга. - Берто! Бастиан! – позвал адмирал в люк. На свет появились два теньента. - Филипп! Диего! Паркуйте девочку – и на берег. А мы пошли. Так же, как Вальдес и Джильди, Альмейда с теньентами добрался до берега вплавь. - Ну что ж, господа и дамы! Пора отдохнуть, подкрепиться и подготовиться к вечеру, - громко сказал Леворукий. – Коко обещает очень насыщенную культурную программу. Но вам, как вы уже знаете, не придётся просто сидеть и смотреть. Старшее поколение охотно потянулось в сторону корпусов отеля. Туда же Хайнрих погнал своих «медвежонок», а Леонид – «львят». Руперт тоже забрал мать и сестрёнок в дриксенскую часть «Гальтарской Сказки». «Жеребята» ещё думали – потому что на пляже пока оставались девочки: Сэль и Мэллит под присмотром Луизы, а также сёстры Ричарда под надзором свирепой матушки и перепуганной тётушки. Валентин понимал, что Джастин хочет хоть парой слов перекинуться с одной из близняшек, а Норберт очень неровно вздыхает в сторону другой. Младший Спрут переглянулся со старшим, покрутил мяч в руках. - Поймаешь? - Давай, - Джастин развернулся спиной к женщинам семейства Окделлов. Валентин сделал несколько обманных движений, подкорректировав местоположение брата. - Лови! Мяч, конечно же, пролетел мимо рук старшего Спрута и приземлился в центр «надорского» коврика. Девочки, взвизгнув, вскочили. Их зонт упал – как раз на Мирабеллу и тётушку Аурелию. Норберт тут же бросился якобы помочь ликвидировать разрушения, а Джастин – извиняться. - Эрэа! – Спрут «припал к ногам» хихикающей Дейдри, подхватившей мяч. – Простите великодушно! Я такой неуклюжий! Они переглянулись, хитро искря глазами. Девушка вернула мяч, который сразу же отправился в полёт куда-то в сторону давящихся смехом друзей. Оценив, что зонт надёжно закрывает обзор, Джастин поднялся с колен и поцеловал Дейдри в губы. В это время Норберт и Эдит делали вид, что пытаются поднять зонт. А пока они торопливо целовались, Айри старалась за троих: активно давая советы, она нарезала круги у зонта, всячески мешая оказавшимся под ним женщинам выбраться наружу. - Ричард, а ты не хочешь помочь? – поинтересовался Арно. - Кому именно? – флегматично уточнил Окделл, с интересом наблюдая балаган вокруг упавшего зонта. Виконт Сэ озадачился ответом. Наконец, зонт подняли, сложили. Юноши, дико извиняясь, удалились под убийственным взглядом Мирабеллы, совершенно довольные жизнью. Гости «Гальтарской Сказки» соберутся на музыкальный вечер. Повеселиться и попеть попсу. Правда, далеко не все шутки – просто шутки. * * * * * Солнце стояло ещё высоко, но чувствовалось, что скоро вечер. Рокэ и Леворукий на своём этаже в небольшом зале, лениво развалившись в креслах, пили тёмно-красное вино. «Башню» - центральный корпус «Сказки» - наполняла тишина. Гости наслаждались послеобеденным отдыхом. Тихий звук. Кто-то тронул клавишу стоящего внизу рояля. Одна нота, другая…несмелая ещё гамма, осторожный аккорд…. Потом неторопливо потекла музыка, чуть ускоряясь. Прорисовался более чёткий ритм, похожий на джаз. Играющий обрёл уверенность. - Это кто же там роялину терзает? – заинтересовался Ворон. Леворукий на это только гаденько улыбнулся. Ещё более заинтригованный, Рокэ не поленился встать и выйти на внутренний балкон. Тем более что к музыке добавился и голос. Глянув вниз, Алва обалдел. У светлого рояля, изящно опираясь на крышку, стояла Катари в коротком белом вязаном платье ручной работы с алыми маками. Её пальчики осторожно держали за тонкую ножку бокал с шампанским, чуть поигрывая им. Рядом на крышке лежала мягкая игрушка – чёрный плюшевый поросёнок в красную полоску с белым эмалевым гиацинтом, заправленным за золотой бантик на шее. А за роялем был… - Дикон… - Ага, - с самым невинным выражением подтвердил Ринальди. - Раз уж пришла – смотри (1) Как я без тебя научился жить. Видишь – я летаю камнем с души. Смотри. Это снова ты! Только в этот раз всё должно быть без суеты… - пел Ричард. - А ничего так голос у мальчишки, правда? – как ни в чём не бывало, высказался Леворукий. – Интересные модуляции. Волчьи. Ты не находишь? - Убиться тапком. - Могу принести. Тапок. - Ты во что мальчишку превратил?! - Я?! А тебе не кажется, что его взгляд и эта ироничная улыбка напоминают кое-кого другого? – и Леворукий многозначительно посмотрел на Рокэ. - Ладно, признаю – мы. Мы превратили. Милого, немного блаженного поросёнка в очень опасного волка. - Да не был он поросёнком, в том-то и дело. Но его упорно учили хрюкать. Матушка, Лараки, Штанцлер…. Вот и росло сплошное недоразумение. Теперь всё пришло в норму. Алва подумал, что тон Леворукого, каким он произнёс последнюю фразу, ничего хорошего не предвещает горе-воспитателям. Но огорчения от этого, естественно, не испытал ни малейшего. Дикон допел и встал. Одет он оказался в чёрный шелк. По более тонкой навыпуск рубахе с длинным рукавом ненавязчиво змеился красно-золотой узор. В сочетании с выгоревшими русыми волосами и серыми глазами это выглядело странно. Но не нелепо, а скорее угрожающе. Мальчишка приобрёл то, что принято называть опасной аурой. Хотя это была всего лишь спокойная уверенность в себе. - Росио, ну сам посмотри, какой из него вепрь?! Волк! Большими буквами на лбу. Такие, как Катюша, ему теперь на один зуб. В это время Ричард, аккуратно взяв Катари за талию, нежно поцеловал её в губы. Бывшая королева и не подумала возражать. Алва вопросительно изогнул бровь. - Спокойно, Росио, - отозвался Леворукий. – Это прощание. Надо же ему поставить точку. Ворон понимающе кивнул. Внизу нарисовалась компания «жеребят». - Эй, надорец! – свистнул ему Арно. Дикон оглянулся, вопросительно приподняв бровь. - Нас ждут великие дела, - пояснил юный Савиньяк. - Сударыня, - Окделл церемонно поцеловал пальчики Катарины и, коротко поклонившись, удалился вместе с ожидавшей его «бандой». - Куда это они? – спросил Алва. - Насколько я могу судить по тому, что они взяли с собой - серенады петь. - Кому? - «Лебедёнкам». - КОМУ?! - Дриксенкам – Агате и Деборе! - А они, вообще, кто? - Сестрёнки Руперта. Ворон кашлянул: - А он кто? Леворукий заржал. - Внучатый племянник фельдмаршала Бруно. Так понятно?! - И кто из «жеребят» запал на этих девочек? Вместо ответа Ринальди потащил Ворона в свой номер: с его балкона корпус «Дриксен» было лучше видно. «Банда» нарисовалась под балконами. Пошептались, опробовали две гитары (Спруты), клавиши (Дикон) и маленький барабанчик (Норберт). Арно и Йоганн поправили цветочки в букетах. - Мерзавцы, - тихо захохотал Леворукий, - клумбу ободрали! И тут пошла серенада. - Ооо, наконец, настал тот час, - начал Арно. (2) - Когда я здесь и вижу вас, - подхватил Йоганн. Оба: Едва надеясь на взаимность. В слепом неведенье томлюсь. Й: Всего барон я – это минус. А: Зато полковник – э-это плюс! Я ради вас, принцесса, ВСЕЙ Сражусь и с дюжиной «гусей». Й: Без колебаний в Дриксен ринусь. Оба: Сгорю за вас и утоплюсь… Й: Они не слышат! А: Это минус. Но и не гонят! Й: Э-это плюс! «Банда» откровенно веселилась. «Лебедёнки» их прекрасно слышали и поторопились выбежать к своим кавалерам. - Почему так? – удивился распределению принцесс Рокэ. - А почему наоборот? – задал контрвопрос Леворукий. - Ну-у, светленькая, вроде, фигуркой покрепче, а тёмненькая такая хрупкая. И её – в лапки Катершванца?! - Не бойся – не сломает. Он будет таскать её на руках и нежно дуть в ушко, а она и в мыслях не сделает чего-то ему во вред. А светленькая похитрее. Потому ей и нужен такой виверн, как Арно. У него она будет бегать тем аллюром, каким он пожелает. И все будут счастливы. Второй Алисы Талигу не нужно. - Уверен, что он справится? - Арно? Да. На войне взрослеют быстро. Он уже не тот «оленёнок», которого ты видел раньше. Да и рафиановская кровь в нём не спит, ой, не спит. А внизу вторую часть «серенады» пели уже квартетом: А и Й: О, вот опять настал тот час, (3) Когда я снова вижу вас Уже надеясь на взаимность. Девочки: Я убедилась, вы не трус. Вы так устали – это минус, Но я люблю вас! - Э-это плюс! Не разлучат нас никогда Излом, невзгоды и года!.. - Я так ждала! - Я столько вынес! (оба взвесили своих девчонок на руках и согласились, что Арно вынес чуточку больше) - Но тем прочнее наш союз. Нас разлучили – это минус. Теперь мы вместе - Э-это плюс! Счастливые парочки поцеловались под одобрительный смех друзей, а Леворукий и Ворон вернулись в зал, где до этого отдыхали. Снизу снова доносилась музыка. Низкий голос с приятной хрипотцой пел про осень, танцующую вальс-бостон. Алва глянул и поперхнулся. - Тапок дать? – участливо поинтересовался Ринальди. - Загрустив, всплакнула осень маленьким дождём, - пел Райнштайнер. (4) А рядом с ним стояла роскошная красавица с волосами цвета мокрого песка – старшая из «медвежонок». В широких брюках с чуть заниженной талией и пушистом топе она выглядела настолько аппетитно, что и мёртвый бы вскочил. А Ойген всё-таки был живой. Так что взгляд у Заразы-Айсберга плескался почти пьяным туманным озером. Песня закончилась, но Ойген продолжал что-то наигрывать. Гаунасская принцесса подсела на скамеечку рядом с ним и подключилась к игре, чуть изменив мелодию. Потом запела. - Ледяной Зараза-Айсберг из тумана вырастает (5) И несёт его куда-то по ноймарским по горам…. Голос у «медвежонки» оказался приятно-высоким, не пронзительным, а мягким, чувственным. - А я про всё на свете с тобою забываю, А я в любовь, как в море, бросаюсь с головой. А ты такой холодный, мой Айсберг в Кэртиане, И все твои печали под тёмною водой…. - Да, только бергер может спокойно сидеть и играть в четыре руки с такой шикарной женщиной, - высказался Ворон. - Росио! По-твоему, он должен её прямо здесь, на рояле?!. Ну, ладно ещё – на рояле в номере… - А у него в номере есть рояль?! - Нет, - задумался Леворукий. – Это упущение надо исправить. А то, как же они – без рояля? А если серьёзно, Рокэ, эти двое ещё присматриваются друг к другу. Можешь попытаться отбить, - закинул он удочку. - Ни За Что. - Почему?! – деланно огорчился Повелитель Кошек. - Синий цвет да ещё вкупе с чёрным эту красавицу «убьёт». Я не могу совершить такое чудовищное преступление. Они рассмеялись. Со двора донёсся гитарный перебор, потом клавишный. Удивлённо переглянувшись, Рокэ и Ринальди пошли на балкон «алвасетского» номера. Под балконами урготских гостей стоял Марсель в зелёной рубахе и коричневых тонких замшевых брюках. Рядом сидел Котик в повязанной на шею зелёной банданне. Позади стояла перехваченная для благой цели «банда». - Куда ты, тропинка, меня привела? – запел Валме. (6) К нему присоединился Дикон. - Без милой принцессы мне жизнь не мила! Ах, если б, ах, если бы славный король Открыл бы мне к сердцу принцессы пароль!.. - Я так понимаю, Марселя интересует Елена, - предположил Рокэ. – Это хорошо. - А ты можешь представить его и Юлию? - Нет. - Вот именно. Даже просто в постели – нет. А Елена его зацепила сразу и гораздо сильнее, чем он сам сначала думал. - А Фома согласится? - А ты думаешь, Елена ему позволит отказать?! У этой «ласточки» клюв орлицы. Елена папашке всю плешь продолбит, но будет так, как она захочет. - А она хочет Марселя – в мужья? - Уже хочет. Я же предупреждал – в большой семье клювом не щёлкают. Эту невесту у тебя тоже увели. - Ну и ладно, - изобразил лёгкую обиду Ворон. – Поеду в Бакрию за «козочкой». Она там от меня кого-то родить должна была. Леворукий фыркнул и захохотал. - О, смотри-ка! – показал он вниз. Елена присоединилась к компании. Молодежь, среди которой Марсель смотрелся за родного, стала о чём-то совещаться, но тут появилось новое – во многих отношениях – лицо. - Сильвестр?! – удивился Рокэ. – А ему-то что от молодняка надо?! - Полагаю, то же, что и Марселю. Так, сестрёнки Окделла у нас в «дриксенском» корпусе. Ну-ка, посмотрим… - Он тоже будет петь?! Сильвестр?! - А ты думал! - Эпидемия какая-то! – поставил диагноз Рокэ. - Вообще-то, хочу тебе напомнить, у нас сегодня очень музыкальный вечер. Тебе тоже придётся что-нибудь изобразить. - Глухонемого – устроит? - Нет. - Тогда знаю! «Я на тебе никогда не женюсь»! - НА МНЕ?! - Придушу! – пообещал Ворон сквозь смех. - В очередь, Росио, в очередь! - Луч солнца золотого тьмы скрыла пелена… (7) - Что-то он поторопился. Светло же ещё! - Ты не понял, Росио. Его луч солнца. Ну, ты помнишь. Алва кивнул. К низкому, хорошо поставленному, голосу бывшего кардинала присоединились голоса Джастина и Норберта. А вторым куплетом откликнулись девочки. Увы, с балкона. Допели песню они все вместе, но получилось как-то грустно. «Ызаргиня» явно лежала костьми (костьми – буквально) на пороге, не пуская своих «непутёвых» дочек к ужасно страшным и абсолютно недостойным кавалерам. И плевать, что у них уже всё без неё сладилось. Но это было где-то там, а здесь Мирабелла была твёрдо настроена препятствовать всеми силами воссоединению любящих душ. - Рино, это свинство! - Ага. Причём, буквально…. - Надо что-то делать! - Спокойно, Росио. Там Елена. - И что?! - Эта «ласточка» - ещё та интриганка. Они с Марселем – два сапога пара. Освободят этих несчастных пленниц, не переживай. Со стороны марикьярского корпуса донеслась заводная мелодия. Там Кончитта учила адуанов танцевать ламбаду. «Банда» встрепенулась и унеслась туда, прорвавшись сквозь заросли так, что листья в разные стороны полетели. - Рокэ! Ринальди! – раздался за их спинами немного сонный голос бывшего короля. – Что это было? Неужели здесь бегают кабаны?! - Нет, - хохотнул Леворукий, - Вепрь там только один (и тот бывший). Ещё – один Олень, два Спрута и два Катершванца. За спиной Фердинанда кто-то негромко рассмеялся. - Полагаю, эта компания стоит целого стада кабанов, - сказал Левий. – Но что будем делать мы? Я видел, что старшее поколение уже потянулось в зал, куда вы, Ринальди, нас всех приглашали прийти вечером. На концерт и фуршет, если я правильно запомнил слово. - Да, пора, - согласился хозяин планетки. – Ещё чуть-чуть и начнёт смеркаться. Прошу, - он жестом предложил всем пройти. * * * * * - Слушай – это не долго – и беги себе, беги! (8) - Слушаю, слушаю, слушаю жадно, не спеша, не дыша и деликатно. - Ух, ты! – восхитился Рокэ. – Во Бешеный с девчонками отжигает! На сцене, и правда, был Вальдес с крылатыми красотками. Для разнообразия, девчонки были в платьях – с учётом особенностей анатомии, конечно. - С неба плавно и гордо вытекали три реки. - Неверо-неверо-невероятно! Круто, но путано и непонятно. Блондинка была в белом, брюнетка – в чёрном, а рыжая – в алом. Сам Ротгер предпочёл алую рубаху при чёрных брюках. Танцевали эти четверо, что называется, от души. Зрители, которых за столиками в зале уже хватало, восторженно поддерживали их. - Вела меня от юга и до Хексберга Дорога по неведомым краям. Менялся мир, чего в нём только не было, А три реки впадали в океан. - Да, песня прямо про него, - согласился Ворон. - Ротгеррр Вальдес! – объявил ди-джей Коко. – И его трио «Кэцхен». А теперь – песня про Излом. Вальдес и Ррруперт. Прошу! - Сегодня море штормит, как никогда. (9) Погода в Кэртиане становится всё хуже. Я посылаю сигналы в никуда, Как тонущий корабль: спасите наши души! А все смеются: « Теньент опять сошёл с ума!» Пока Ротгер с юным Фельсенбургом пели, Рокэ окинул взглядом собравшихся. Не увидел «медвежонок», «ласточек» и…сестрёнок Окделла. Озадаченно хмыкнул. Ну, с Айри и близняшками всё понятно, а вот загадочное отсутствие принцесс – как урготских, так и гаунасских – настораживало. Тем более что оба папаши были в наличии. Ещё не было в зале агарисцев. Но весь талигский молодняк присутствовал. Значит, драки нет. «Банда», сдвинув три стола, что-то оживлённо обсуждала, тыкая пальцами в экраны двух ноутов и периодически щёлкая «мышками». Вместе с ними были Герард, Жильбер и Паоло. - Чем это они там заняты? – не понял Алва. - Сайт «Однокорытники» создали. Теперь смотрят, кто откликнулся. Старшие Савиньяки с Олафом, Ойгеном и Жермоном образовали свою группу. К ним присоединился молодой офицер, прибывший вместе с Рупертом. Его Рокэ не знал. Эти беседовали о мотоциклах. Луизу госпожа Фельсенбург пригласила за дриксенский столик. В данный момент женщин развлекал беседой фельдмаршал, но делал это как-то немного рассеянно. Внимание Бруно всё время уплывало в сторону общающейся с Левием Арлетты. Луиза и Лотта это заметили, переглянулись, хихикнули и со спокойной совестью предоставили Бруно его мыслям. За соседним столиком шептались о чем-то своём, девичьем, Селина, Мэллит и дриксенки. Судя по надутым губкам оставленных без мужского внимания девочек, их кавалеров ждал крепкий нагоняй. «Старики» - Вольфганг и Рудольф – сидели в сторонке, в одном из затемнённых мест зала. С ними был и Эрвин. Молодой граф молчал, о чём-то задумавшись. Что такого могло случиться с Литенкетте, Рокэ и предположить не мог. Ещё одна группа в полумраке – Матильда и иже с ней. Она и Лаци с Тэмплтоном предпочли остаться в байкерской одежде. Альдо - естественно! - был весь в белом. Рамон, как и положено адмиралу, собрал возле себя моряков. Их ряды пополнили Хулио Салина и Себастьян Берлинга. Эчеверрия, Дьегаррон и Хуан заняли ещё один столик. Отдельно сидели Пьетро и Герман, о чём-то спокойно беседуя и неспешно смакуя какой-то коктейль. Фердинанд предпочёл примоститься у барной стойки – поближе к Левию и шадди, который тот варил. Катюша и Мариночка разносили гостям напитки – в том числе и свежесваренный шадди. Сильвестр составил компанию ему – Рокэ - и Леворукому. - Росио! – возмутился, наконец, Повелитель Кошек. – Ты не хочешь помочь Ротгеру? Он не может развлекать нас весь вечер! Ну-ка, поднимайся! Алва только тут заметил, что Вальдес поёт уже третью песню – на этот раз, вытащив на сцену Ойгена. «Зимняя серенада» в жару звучала забавно. - Пусть сугробы в Горной Марке намело (10) И от холода гитару повело И к струне примёрзли пальцы, Агмы хоть не кэналлийцы, Но энергии полно! Народ поржал. Леворукий снова дёрнул Ворона, призывая иметь совесть хотя бы иногда, но тут в атаку пошли девчонки. Авангардом стали дриксенки и Мэллит. - У меня сегодня обыкновенный день (11) Я скучаю по тебе и думаю, что надеть.... Молодняк, услышав знакомые голоса, поднял, наконец, головы от ноутов. Немножко удивился, но пока ещё не осознал всей тяжести своей вины. - Я по тебе так сильно скучаю! Я по тебе так сильно скучаааю! Ты рядом, а я не долетаю! Не долетаю! Грустно мне без тебя!.. - Ай-я-яй! – сокрушался за своим пультом Коко. – Такие красивые девушки, и такие печальные! Молодые люди, это надо срочно исправить. Заставлять красавиц грустить – не куртуазно. Молодые люди внять не успели. Возле Констнанса оказался Ласло Надь, что-то ему шепнул, а на сцену в сопровождении Дугласа легко впрыгнула…Матильда. - Девоньки, вы не то поёте, - заявила она. Тяпнула водочки, отбросила «стопочку» Роберу. – Вот как надо. Не подходи ко мне, я обиделась, я обиделась раз и навсегда…. (12) Алатка с Лаци и Дугласом выдала такую песню с пляской, что зал приветствовал их восторженными криками и бурными аплодисментами. - А Лионель зря радуется, - заметил Повелитель Кошек. – Если он думает, что Сэль будет молча вздыхать…. Молча вздыхать в планы Селины явно не входило. Как и сидеть одиноко, покорно ожидая, когда о ней кое-кто вспомнит. Девушка поднялась на сцену, многообещающе сверкнув глазами в сторону снова отвлёкшегося Савиньяка. - Ща Лионель огребёт, - оскалился Ринальди. - Может, позвонить, чтоб успокоиться? – «задумалась» Селина. – Моё сердце бьётся и колотится. Десять вечера, а ты мне не звонил. Может, о любви моей совсем забыл? А я надену розовые очки, и в моей жизни всё теперь по полочкам. Теперь мне розово, розово, розово до твоей любви. А я надену розовые очки. Ты в моей жизни был колючей розою. Теперь мне розово, розово, розово до твоей любви…. (13) - О, встрепенулся! – хохотнул Леворукий, глядя на озадаченного Савиньяка. – Да, Олень – птица гордая. Не пнёшь – не полетит. А вот «фламинго» глазами искать не надо. Нет его здесь. - Причём здесь Манрик? – не понял Ворон. - Так Лионель с ним на дуэли дрался из-за Селины, - пояснил Сильвестр. - С Леонардом?! - Ну, не с Леопольдом же! Юный «фламинго» позволил себе вслух усомниться в нравственной чистоте девочки. - И что? - И дырка. - Всего лишь?! А где? - В руке, Ворон, в руке, а не там, где ты надеешься. - Интересно, с чего бы вдруг у Лионеля случился такой странный приступ доброты? - Я провёл с ним душеспасительную беседу, - соединив кончики пальцев, кротко потупился бывший кардинал. - Рино, а почему ты Леонарда сюда не пригласил? – полюбопытствовал Рокэ. - Пригласил. Но парню грустно. Может, он и придёт. Может, даже что-нибудь споёт. Ты, главное, друга своего черноглазого в этот момент попридержи. Ли ревнив. А в виду отсутствия шпаг здесь будет не дуэль, а мордобитие. Судя по целеустремлённому взгляду, Лионель определился, что ему делать, но молодняк оказался быстрее. На сцене после гордо упорхнувшей Селины быстренько нарисовалась часть «банды». Сэ в светлой рваной джинсе, причём курточка «а-ля колет» была надета прямо на майку. Катершванцы тоже нарядами не заморачивались. Горцам в «Сказке» было жарко. Они тоже предпочли джинс – свободные полукомбинезоны на облегающие футболки из тонкого трикотажа. У одного она была белая, у другого – чёрная с бирюзовой мордой волка на широкой груди. Четвёртым в этой компании был Валентин. Спрут как всегда «держал лицо», при этом не лишая себя комфорта. Он, как и Дикон, предпочёл шёлк. По его лиловой рубашке извивался щупальцами золотой узор. Под заводную музычку вальяжно начал Арно: - Ринальди, обманщик. Мягкий диванчик. (14) Ди-джей знает дело для моего тела. Пять дней на неделе так быстро летели. Пусть дарит суббота любовь и заботу. Синхронная подтанцовка в лице Катершванцев подхватила песню: - Этой ночью, этой ночью Я не очень караочен. Но чтобы ты меня узнала, я пою на сотню баллов. Этой ночью, этой ночью Я не очень караочен. Не уходи, моя любовь, вот так нахмурив чёрну бровь… Зрители ржали, глядя, как отплясывают эти трое. Но когда свою партию повёл Валентин…. - Подарю тебе всё то, что захочешь. Банкир помнит мой почерк. Для тебя этой ночью все Гуччи, Дольче и даже больше. Рестораны загораются огнями. Где-то в Урготе или на Марикьяре выйдем из белого «Мерседеса» и я спою песню группы А-Десса. Стоп! Это всё зачем?! Давай лучше посидим в торкском кабаке. Я тоже покажу свои сильные мышцы и станцую на столе так, что ты удивишься. Валентин сбросил рубашку. - Да, есть чё показывать, - «заценил» Леворукий. - Мой голос льётся рекой. Музыка весёлая, мотив простой. Пусть не на берегу океана, но утром у нас с тобою всё будет сказочно круто! Младший Спрут спрыгнул со сцены и на коленях подъехал к Мэллит. Гоганни хохотала. Взяла лицо Валентина в ладони и поцеловала в губы. - Дааа, - многозначительно протянул Сильвестр, с трудом возвращаясь из состояния прострации, - хотел бы я увидеть Придда, танцующего на столе. - Тебе мало Валентина, исполняющего рэп?! – ржал Леворукий. А в это время всё ещё танцующих баронов и виконта активно поддерживали Ариго и Райнштайнер. - Торка! Торка! Давай! - А ну, давай-давай, наяривай, мандола семиструнная! (15) - А ну, танцуй, танцуй, Арно! А ночь такая лунная!.. Зараза-Спрут, Йоганн и Арно были прощены. Решив не дожидаться, пока на сцену ломанётся кто-нибудь ещё, туда двинулся Савиньяк-старший. Заметил гитару, подхватил, опробовал. Брата решили поддержать Эмиль и Арно. - Прости, я снова был неправ, а ты решила верно (16) - Наверно…. - А интересно эта песня звучит в исполнении маршальского голоса, - заметил Леворукий. - У Лионеля красивый голос. - Красивый, Росио, красивый, - со смехом согласился Рино. – Я с этим полностью согласен. Просто, в оригинале это где-то на октаву выше. А вот малыш вписался просто идеально. - Она вернётся, она вернётся, - утешал брата Арно. - Она мне ночью заменяет солнце, - признавался Лионель. - Она услышит, она заплачет… - И я надену ей кольцо на пальчик…. Слушая их, Селина призадумалась, только так быстро прощать, как её подружки, не стала. Не из вредности характера, а чтобы Лионель ещё что-нибудь спел. Но тут в зале появились «ласточки» и, увидев их, очень оживился Марсель. Ему подмигнул Ринальди, и они вдвоём быстренько переместились к Савиньякам. Коротко переговорили, пришли к соглашению и свистнули Коко. Тот задание понял. Леворукий взял сакс. - Она любила шадди в обед, и по утрам её вкусный омлет. (17) Она любила жить без проблем. Меня манила красотой колен, - начал Марсель. – Принцесса 24 часа, и добивается всего сама. Но она хитрая, словно лиса. Меня манили её глаза. Меня манили её губы Я её встретил и замер Меня манили её руки До скорой встречи глазами С припева подключились три Савиньяка: - О боже, мама-мама, я схожу с ума! Её улыбка, мама, кругом голова. О боже, мама-мама, пьяный без вина! Её улыбка, мама, самая-самая. Кружила в танце со мной до утра, что все соседи сходили с ума. Что будет дальше, в голове рисую. Меня так манят её поцелуи…. Лионель подмигнул Селине, намекая на «потанцевать», и она, наконец, «оттаяла». Елену же и уговаривать не пришлось. А вот Юлия, как и на пляже, отчего-то засмущалась, растерялась. Танцевать она почему-то не захотела, замешкалась, не зная, куда же себя деть. Ринальди ей в тот момент ничем помочь не мог – он продолжал играть на саксе. Девушка заметила Мэллит и хотела пройти к ней, но не смогла – дорогу преградил очнувшийся Эрвин. - Не понял, - сказал на это Алва. Он оглянулся на молодняк, но там никто никакого интереса к младшей «ласточке» не проявил. Зато Леворукий наградил Ворона свирепым взглядом. - Совсем не понял, - признался Рокэ. – А я в чём виноват?! Закончив играть, Зеленоглазый прошёл прямо к Литенкетте и забрал у него Юлию: - Простите, но эта дама со мной. - Вообще не понял, - окончательно удивился Ворон. Ринальди усадил Юлию за их столик. - Так, Эрвина к этой девочке не подпускать, - распорядился он. - А в чём дело? – пожелал понять Алва. - Вернёшься – узнаешь, - отрезал Ринальди. – Ты петь собираешься?! - Нет. Лучше скажи, где надорские девочки? Ты обещал, что их освободят. - Судя по тому, что Елена уже здесь, они тоже скоро появятся. А в это время Левий решил взбодрить мрачного Эрвина, чрезмерно задумчивого Робера и невесёлого Дугласа. - В жизни игра без потерь не бывает, - зазвучал низкий голос бывшего Магнуса. - Всё отдал, нам кажется сперва. Буря пройдёт, лишь слегка покачает. Всё добро умножится на два. (18) А солнце светит для всех. Поверьте, даже для тех, кто потерялся и не верит в себя. А ты всем бедам назло пой и будет тепло. Ляля ляля ляля… К Левию задорно присоединилась Арлетта. Три её сына дружно уронили челюсти, глядя, как отплясывает мамочка. Со стороны столика, где сидели «старики», донеслось покашливание. Похоже, кто-то чего-то куда-то не туда вдохнул. Потрясённый Бруно был солидарен с талигской стороной. А я хочу, чтоб люди радовались, чтоб люди баловались, чтоб люди знали, что такое любовь. Чтоб не стеснялись они, чтоб целовались они и говорили «люблю», дарили море цветов и цём-цём-цём…. «Цём-цём-цём» подпевали едва ли не всем залом. - А-бал-деть, - вынес свой вердикт Ворон. - Да, неожиданно, - смеялся Дорак. За освещённой сценой уже сгустились сумерки. И вот оттуда, из этой почти темноты раздались озорные возгласы на кэналлийском. Под игривое «хей, на-на-на» появилась Кончитта с подтанцовкой. Через минуту четырём танцовщицам подпевал и ритмично хлопал весь зал. (19) - Ну, я же говорил, что девочек освободят, - заявил Повелитель Кошек. – Интересно, Росио…. Ты же видел близняшек. А вот узнаешь ли, кто из них, кто? Ворон пожал плечами. Одна из девочек была в скромненьком, хоть и не длинном платьице, с просто собранными в высокий «хвост» волосами. Другая была одета в трико и топ. А причёску и вовсе имела чудную: этакие «холмики» из волос по обе стороны головы, из которых спускались длинные тонкие хвостики, чуть завитые на концах. - Дейдри, Эдит, - соответственно указал на девочек Алва почти равнодушно. Его больше занимала Айрис. Старшенькая из сестёр оделась в короткую пышную юбчонку поверх штанишек «а-ля велосипедные» и топ. Она и исполнила первое «надорское» соло. - Как хорошо быть птичкой! Как хорошо быть вольной! (20) Летать себе по небу, сверху вниз глядеть! Как божия коровка я улечу на небо. Прощайте, Ларак с мамой, мне пора лететь. Я летю-летю-летю-летю-летю высоко. Я летю-летю-летю-летю-летю далеко. Я летю-летю-летю-летю-летю, я летю! Лала-лалалала! - Летю, значит?! – возмутился Сильвестр, снимая допевшую «птичку» со сцены. – А я?! - А ты – моё гнёздышко, - растаяла в его руках Айри. - Тапок дать? – вновь участливо поинтересовался Ринальди у Ворона. - Давай, - согласился тот. – Я тебя им и прибью. - Меня?! Фи! Я же не Та-Ракан! А на сцене одна из близняшек танцевала балет под очень нежную мелодию. - А я танцую на облаках, - пела девочка, - а я танцую на цыпочках. Я так спешила к тебе скорей… согрей. (21) Её в танце подхватил… не Придд, а Катершванц. Который Норберт. - Упс, - оскалился в сторону озадаченного Рокэ Леворукий. – Ошибочка. Не угадали вы, сударь. - Та, вторая, девочка – скромняшка Дейдри?! - Ага, - лыбился Ринальди. – Ой, что любовь с людьми делает! – посетовал он. - Гы! - Любовь или Спруты? – уточнил Сильвестр, нежно рисуя пальцами узор на плечике млеющей от этого Айри. - Думаю, здесь имеет место результат сочетания двух этих факторов, - с физиономией учёного на симпозиуме высказался Леворукий. - Хо-чу заня-ться тан-ца-мии, - озорно поблёскивая глазами, пела и танцевала Дейдри, - вместе с вами, и-но-стран-цамии… (22) Душа Джастина этого зрелища не выдержала. - Ууу, как Спрут со своей малышкой отжигает, - оценил парочку Сильвестр. - Дейдри такая лапочка, - покровительственно мурлыкнула Айрис, любуясь младшей сестрой. Собственно, мало кто смог остаться равнодушным к этому танцу. Другое дело, что не каждый мог присоединиться - даже при большом желании - к акробатическим выкрутасам. - Молодняку очень понравились «уличные танцы», - пояснил Ринальди. А людей в зале прибавилось. Пришли «медвежонки». Рассаживаться они не стали, а направились к сцене. Их выступление и стало следующим. - Жизнь иногда выпускает жало, стирая прошлое, словно вирус. В войне победа в Талиг сбежала, и в Кэртиане полнейший минус. Но наш герой не сдаётся. Слёзы утри! (23) По жизни идёт и смеётся. Вот он, смотри. Он самый счастливый из нас, избранный небесами. Он вам не старый баркас, а фрегат с парусами. В чём же причина тогда? Две обычные строчки: Ждут его дома всегда Его папины дочки… Он помогает добрым советом и мудрым словом он лечит души. На все вопросы он знает ответы. Всегда подскажет, как сделать лучше. А что его ждёт впереди? Всё не так гладко. Но всё же он победит, парень-загадка…. - Папины дочки! – объявил ди-джей Коко. – И их фрегат с парусами! Хайнрих воздвигся и поприветствовал всех присутствующих. Но его дочки ещё не закончили свои шуточки. Следующей жертвой оказался Ворон. - Первый маршал Алва – кожаный колет. (24) Первый маршал Алва – чёрный пистолет. Первый маршал Алва – синие глаза. Талигу защита, ызаргам гроза… - Негодяйки, - процедил Рокэ, исправно держа на лице оскал, в народе именуемый улыбкой. - Маршал в восторге, - заверил «медвежонок» Ринальди. - В полном, - подтвердил Ворон таким тоном, что даже Юличка захихикала. Потом вперёд вышла младшенькая дочь Хайнриха. - Вот, все говорят и поют о Первом маршале. А ведь у него есть такой замечательный офицер для особых поручений – Марсель Валме… - упомянутый поперхнулся. – Песня о его Котике. Лениво валявшийся под столом волкодав, услышав своё имя, проснулся и поднял голову. - Губки бантиком. Ушки домиком. (25) Похож на маленького сонного кролика. А в голове с утра – чего бы где сожрать И обратно завалиться спать…. - Дети, они такие милые! Цветы жизни. Правда, Росио? – задушевно спросил Леворукий. - Правда, Ринальди, - в тон ему ответил Алва. - Только пусть они пока растут на чужой клумбе. - О, а вон ещё одно юное дарование…. На сцену после гаунасских принцесс вышла странноватая толстенькая девчушка лет шести, одетая в стиле эр-эн-би. - Маленький город ночью не жжёт огней. Он тихо и мирно спит. Строго в Агарис девушка юных лет на пегой машине мчит. (26) Пролетает как в последний раз. Громче музыку и полный газ. Королева автострады. Королева автострады Очень странною была и любила чёрную помаду. Королева автострады раз попутчика взяла – Той же ночью он исчез куда-то… Подпевкой и подтанцовкой у Люциллы оказался Салиган, который после выступления сразу переместился к барной стойке. С ним пошёл пообщаться Робер. - Циллочка! Какой талантливый ребёнок! – восторгался Коко. – Ну, иди, иди к своему папочке. Девчушка убежала куда-то в глубокую тень, где её ждали папа Арнольд и мачеха. Все трое после этого исчезли. - Росио! - Сам пой! - Ну, и спою! Не получилось: сцена оказалась занята. У Ледяного Олафа душа тоже жаждала излиться в песне. Адмирал цур зее, исполняющий рэп, смотрелся на удивление органично. - Она вся соткана из нот как будто. Глаза в глаза – и всё распалось на минуты. Глаза в глаза – и больше ничего не надо. Ещё мгновение, ещё немного рядом. Но промелькнула и опять ушла. И мир вокруг лишён её тепла…. (27) - И этот туда же, - вздохнул Алва. – А на вид такой серьёзный адмирал. - А он и не шутит. - …и только с ней стучит мой пульс. Без неё я с неба вниз сорвусь. Сорвусь. Но только она такая одна, взявшая душу, лишившая сна. Я всё разменяю, шагая по краю, ведь без неё мой мир теряет она… Кальдмеера совершенно неожиданно поддержал Луиджи. Похоже, эти двое испытывали в чём-то схожие чувства. - Любопытно, какая женщина настолько зацепила Ледяного? - Вернёшься – узнаешь. - Заладил!.. Стой! А это что?! На освободившуюся сцену вышли Шеманталь и Коннер. - Песня о несбыточной мечте, - объявил Констанс. – «Балет». - ЧТО?! – поперхнулся Ворон. - Балет. Тебе не послышалось. - Я снова вижу чёрной башни алый свет. И мне Абвением является балет. Он позолоченную туфельку даёт И за собою в мир загадочный ведёт. И вот взлетаю я, взлетаю вы-со-кооооо, (28) Паря над прожитым свободно и легкооо. И только звёзды кружат в небе надо мной. И только звёзды кружат в небе надо мной. И только музыке подвлааастен я од-нооой. Балет, балет, балет! Души призывный звук. Балет, балет, балет, несбыточный мой друг. Мой самый ясный взор. Мой самый лёгкий вздох. Балет, ты с давних пор - мой бог, мой бог. Балет, балет, как хорошо с тобой парить! И всё понятно, и не надо говорить. Не надо слов пустых, не надо лишних фраз – Всё объяснит круженье рук, движенье глаз…. Адуаны, исполняющие балетные па с выразительностью танцоров индийского кино, произвели фурор. Сильвестр держался за сердце, явно испытывая трудности с дыханием. Рядом тихонечко попискивала Айри. С ней был солидарен поскуливающий Марсель. Котик недоумевающе смотрел то на хозяина, то на адуанов. Остальной народ тоже валялся и рыдал. - Ну, ты же сам сказал, что к культуре они смогут приобщиться позже, - напомнил Алве Ринальди. – Вот, навёрстывают. Жабу их соловей. Агариссцы решили, что тоже должны поучаствовать в празднике жизни. - Хор мальчиков Ордена Славы имени святого Адриана, - представил их Коко. – Художественный руководитель и солист Магнус Леонид. «Целуй меня, целуй меня крепче!» (29) Пока они пели, в зале появились новые зрители – Эйвон и Реджинальд Лараки. Налю свистнул Окделл, решивший познакомить кузена со своими друзьями. Эйвон, увидев Луизу, танцующую в объятиях Жермона, печально вздохнул и присел на табурет у стойки. Его в прошлом супруга Аурелия появилась толстенькой шиншиллой и в замешательстве замерла, не зная, куда себя деть. «Старики» пожалели растерявшуюся женщину и пригласили за свой столик. - Она же, вроде, жена Ларака, - не понял Алва. - Была. ТАМ. ЗДЕСЬ их жизнь начинается заново, и они друг другу уже ничего не должны. Если они захотят снова стать мужем и женой, им надо будет это желание подтвердить. Пока подобное заявление от них не поступало. Что не удивительно. Если уж при живом муже его супруга решила поиграть во вдову…. Зачем повторять прежние ошибки? И вообще, может Эйвон за Катюшей решит приударить. Или за Мирабеллой…. За столиком засмеялись все, кроме не знавшей герцогиню Юлии. - Кстати, а что с этой ызаргиней сделали? – вспомнил Алва. – Где она? - Спроси у Кончитты. Закончившая танцевать с Дугласом кэнналлийка подошла к своему герцогу. Выяснилось, что она прикинулась здешней горничной, что ей было не сложно, проникла в номер к Мирабелле и подлила ей снотворное в чай. Но оказалось, свободе обрадовались не только девочки. Лараки тоже поспешили переодеться в нечто более приличное и прийти на концерт. - Эй, а там что происходит? – Марсель вгляделся в сцену возле столика Матильды. Оказалось, Альдо решил «подцепить» проходившую мимо Марианну. - Наивный кэртианский мальчик, - с ироничным умилением протянул Леворукий. – Расслабься, Марсель, Мариночка сама прекрасно может постоять за себя. Та, действительно, вывернула своё запястье из пальцев анакса, что-то сказала и пошла к сцене. - Что ты хочешь от меня? (30) Думаешь, так просто – взял, подошёл и купил мне коктейль, Я от счастья засияла ярче, чем звёзды, И теперь мы можем отправляться в отель? Нет, милый мой, не всё так просто. Ты сегодня явно не на ту напал. У тебя есть ещё ко мне вопросы? Ты ещё скажи, что ты не знал! Я супер. Я супер. Убери руки и иди домой. Я супер. Я супер. Убери руки, не играй со мной. Песня сопровождалась таким «танцем живота», что кое-кто из публики не удержался и присвистнул. Мариночку поддержали, хлопая в ладоши в такт музыке. - Ты думаешь, что ты – повелитель мира И можешь так просто меня купить?! Машины, брильянты, дома и квартиры Я и сама могу тебе подарить. Моя любовь стоит гораздо дороже. Такая, как я, тебе не по зубам. Милый, возвращайся к себе за стол и передай друзьям…. Спруты и Катершванцы решили присоединиться к Марианне в танце. Дикон тоже не удержался. Вся эта компания отплясывала вокруг брюнетки нечто невообразимое. Даже «хор агарисских мальчиков» раззадорился, на это глядючи, и быстренько переквалифицировался в ансамбль имени песни и пляски. Правда – в зале. - Мне не нужно предлагать ключи от «мэрса». У меня под клубом припаркован «Роллс». Лучше, милый, отыщи ключи от сердца. Если ты своё найдёшь.... Мои чувства, как Луи Витон – или настоящее, или не надо. Возвращайся к себе домой в своём гальтарском наряде… Юные бароны подхватили певицу себе на плечи. А Валентин с Ричардом в это время отплясывали почти капоэйру. Джастин свистнул Герарду и Арно, и они тоже включились в «это безобразие», как шутя, назвали танец фок Варзов и Рудольф. Сидевшая за их столиком Аурелия Ларак была едва ли не в обмороке. Вольфганг налил ей коньяк, и женщина, не ожидавшая такого коварства, одним глотком выпила. Чуть не задохнулась. Фок Варзов быстренько дал ей закусить дольку лимона. Аурелия продышалась, Проморгалась, вытерла слёзы и поняла, что жизнь вовсе не так ужасна, как может показаться на первый взгляд. - Росио! Ты, часом, корни ещё не пустил?! – возмутился Ринальди. - Отстань. - Как скажешь. Можешь и дальше покрываться пылью. А я пошёл. Мне тут одна песенка понравилась. Ну, прям точно обо мне. - Я помнил всё, и всё забыл, (31) Кого искал, кого любил. Я проходил сквозь эти стены. Я не хочу смотреть назад, Где пламенеющий Закат Себе и мне вскрывает вены. Низкий голос Зеленоглазого перекатывался, чуть поднимался и падал. Вдруг к нему присоединился Ричард. Мимо нас, мимо нас пьяное солнце. Оно уйдёт и больше не вернётся. Ну, что же ты молчишь, не поднимая глаз? Мимо нас…. Мимо нас, мимо нас люди и птицы. Они летят, чтоб всё-таки разбиться. Убей меня потом, но только не сейчас…. Я помнил всё, и всё забыл Каким я стал, каким я был. Как мало слов, как много пены! Я не ищу в толпе твой взгляд. А пламенеющий Закат себе и мне вскрывает вены…. Они допели, и Леворукий со странной улыбкой взъерошил Окделлу волосы. Алва вдруг заметил, что по правой щеке Ричарда словно бы светящийся узор пробегает, ускользая куда-то под рубаху. Но Ворон понимал, что, если спросит об этом странном явлении, Ринальди ответит всё той же фразой. «Вернёшься – узнаешь». В это время Зеленоглазый на сцене объявил: - Песня про Излом. «Мама, роди меня обратно!» - Пробежала полоса, широка, бела, (32) Разделила небеса с горем пополам. Заглушила голоса, замела глаза, Утонула в волосах, в девичьих слезах…. Дойдя до припева, он позвал: - Росио, помогай! – И тот согласился. - Я знаю, всё будет. Забудьте, люди, я так больше не могу! Ты достань меня из дырки. Я уже хочу домой. Я чудовище повсюду, и повсюду я, вроде, герой. Год Излома в Кэртиане. Мир совсем «чумой» больной. Кто же всех спасать там станет?! Ты верни меня, Мама, домой! Пробежала полоса, зверем залегла, Расколола небеса на куски стекла, Предложенья – на слова, близких – на врагов, Материк – на острова, бога – на богов… - Эта песня тоже о тебе, - сказал Алва, когда они вернулись за свой столик. - Ой, ли?! А из дыры кто просился? Припевчик-то очень в тему у тебя получился. - Это ты хочешь, чтобы я вернулся. - Хочу. Ради них, - Леворукий скользнул взглядом по залу. – Да ты и сам хочешь. Не в твоём характере, Ворон, в уголке прятаться. А на сцене Диего и Хулио Салина пели: - Любите, девушки, простых романтиков – (33) Отважных «фульгатов» и моряков. Бросайте, девушки, дворцовых мальчиков. Не стоит им дарить свою любовь. Девушки – Сэль, Мэллит и старшая «медвежонка» - в свою очередь пошептались и пришли к соглашению. - Я бы хотела тебя послушать, (34) Садись поближе и дай мне хороший совет. Откуда взялся на мою душу, Я не знаю, но не спасает меня твой амулет. - Мамочка, опять гадаю я о нём по цветкам – Любит, не любит. Мамочка, а он спокойный, как большая река, И я в ней как лодочка. Необъяснимо, что в нём такого, чего в других нет, Но глаз не могу отвести. Он непонятен моим знакомым, А я другая. Я-то знаю – он такой один… - Ойген, Лионель и Валентин, - оценил «подборку» Ворон. – Почему не Катершванцы? Леворукий поперхнулся: - Это они-то спокойные?! Горячие торкские парни?! - Юличка, - обратился он к загрустившей девушке, - а ты, почему не поёшь? И не танцуешь. - Мне ничего весёлого в голову не приходит, - тихо призналась она. - И пусть. Ты пой, что поётся. Иди. Юлия кивнула, неуверенно пошла к сцене, приостановилась в нерешительности. Оглянулась на Ринальди. Тот усмехнулся и подмигнул. - Я так хотела стать твоим белым, стать самым светлым, но не смогла… (35) Ты прости меня! Ты прости, если сможешь! Ты верни меня, это всё, что хочу. Ты прости меня. Ты не будь осторожен. Ты верни меня. Засыпая, молчу о тебе…. Сразу двое вскинули головы, по-особенному вслушиваясь в эту песню. Эрвин и Ричард. Переглянулись. Литенкетте помрачнел, а глаза Окделла опасно блеснули. - И снова не понял. Эрвин и Дикон соперничают из-за Юлии?! Не представляю, как такое вообще могло получиться. Но для кого она поёт? Молчи! Я по твоей котячьей физиономии вижу, что ты мне ответишь. Хорошо, вернусь и разберусь. Главное, не забыть. - Вспомнишь. Когда момент наступит. - На меня?! Надеюсь, он не очень тяжёлый. - Шутим?! – оскалился Ринальди. – Это хорошо. Может, ты ещё и Юличку со сцены заберёшь. Ей приятно будет. Да и Ричард с Эрвином там лбами не столкнутся. Алва просьбе внял, а когда вёл девушку к столику, кое-что заметил. - Рино, а ты не знаешь, куда Ли с Селиной подевались? Леворукий прислушался. - Всё путём, Росио. Лионель повёз девочку на своём «Грато» кататься. На мотоцикле. - Что на мотоцикле, я понял. Но он её как покатает, а мне Луиза потом плешь проест за свою дочку, что я не доглядел. - Друг, я же говорю, ВСЁ ПУТЁМ. Никто тебе причёску не испортит. Вон, Дикона лучше послушай. - Не привыкай ко мне, ведь я пришёл к тебе не насовсем, (36) Хоть и люблю тебя сильнее этой жизни. Нам не дано понять таинственных систем, которые задуманы Всевышним. Не привыкай ко мне, ведь я пришёл к тебе не насовсем. Давай с тобой научимся ценить мгновенья. Ты моя муза, и идея всех моих поэм - Любить тебя до цифры восемь в падении. Снова на щеках со слезами тушь, Но от боли ты сейчас или от счастья плачешь тут, На моём плече? Наша любовь, словно солнца луч, Обжигает сердца холодные и летит к мечте. Не привыкай ко мне, а вдруг случится вечер без звонка? Что станешь делать ты в миг боли бесконечной? Нам не дано узнать, где и когда Последней суждено случиться встрече…. - Так, - взгляд Ворона потяжелел, - я, кажется, начинаю понимать, в чём проблема. Проблема Окделла. А что мальчишка хотел?! Он такого наворотил…. Юлия вздрогнула. Ринальди приобнял её и поцеловал в висок: - Не бойся, всё будет хорошо. - Правда? – шепнула «ласточка», прижимаясь к Зеленоглазому. - Правда. Я же люблю тебя, девочка. Может, кому-то я враг и чужой, но не тебе. Хочешь землянику со сливками? - А я от неё не поправлюсь? – смущённо уточнила девушка. - Юлия! Ну, ты истинная женщина! Даже в момент сильного душевного смятения помнить о фигуре. Значит так, будешь морить себя голодом - я стану злым и нашлёпаю тебя по попке. Поняла? Вот и умница. Росио, давай-ка, принесём девочкам вкусненького. - Я с вами, - поднялся и Сильвестр. Они пошли к столу, где можно было выбрать угощения. - Ворон, - нахмурился Зеленоглазый, - если ты так жаждешь наказать Ричарда – без проблем. Он своё получит. Но в присутствии Юлии мы это не обсуждаем. Договорились? Она девочка впечатлительная. Не надо её пугать. - Она любит Ричарда?! За что?! - За то, чего ты не видел и не знаешь. - А у тебя, что за странные нежности с Юлией? - Что же в них странного? Ворон не ответил. - Такие, как я, не могут испытывать нежные чувства? – понял его Леворукий. – На самом деле, Росио, это оказалось не трудно. – Он оглянулся на Юлию и, сощурившись, рассмеялся. – Наверное, всё равно, что им, - он указал взглядом на девушек, - девственность потерять. Сначала больно и страшно. Потом привыкают - и нравится. Вдумчиво слушавший Повелителя Кошек Сильвестр хмыкнул, любуясь своей Айри: - Хорошее сравнение, - согласился он. – Мы, мужчины, такие чёрствые. Надо же было и нас чем-то наказать. Только, как бы это испытание назвать? - Да какая разница, - отмахнулся Леворукий. – Главное – сам процесс. Сильвестр и Ринальди рассмеялись. - Что, Рокэ, попробуешь как-нибудь на досуге? - На досуге? Хорошо. Как только его поймаю, сразу же попробую испытать к нему нежные чувства. Главное, чтоб он от меня не убежал…. - Не убежит – я подержу, - заверил Повелитель Кошек. - Рино, - окликнул его Дорак, - а ты не мог бы и мне помочь? Это, конечно, не вопрос жизни и смерти, но хочется прямо сейчас. - Я тебя вдумчиво слушаю. - Можно поменять тот кошмар, который сейчас на Айри, на более приличную одежду? Рокэ на это фыркнул: - Ты себя-то в зеркале видел? Тоже мне, «Ваше Высоко»! - А что не так?! – вздёрнул бровь бывший кардинал. Пробежался взглядом по своей одежде. Чёрная облегающая футболка с «золотой» надписью витиеватым почерком на левой стороне груди: «кому я должен – всем прощаю». Чёрные джинсы под чёрный же ремень с простенькой золочёной пряжкой. И белые высокие кроссовки. - Всё предельно удобное, - пожал плечами Дорак. - Ага. А скажи-ка мне, друг, когда ты успел такими мышцами обрасти? - У меня было время, - Сильвестр отвернулся, пряча лукавую улыбку, но Ворон успел её заметить. Ринальди коротко свистнул, привлекая внимание. - Оцени, - попросил он, намекая на новый образ Айри. На девушке теперь было простое, полуприлегающее платье из плотного шёлка, без рукавов и длиной чуть выше колена. Нежно-персиковое, отчего личико Айри приобрело более тёплые тона. А чётки, которые Сильвестр повесил на девушку в качестве бус, превосходно вписались в образ. Дорак кивнул. А в это время на нём самом появилось нечто вроде трикотажного кардигана с капюшоном. - Это зачем? – не понял он. - Девочке под утро может стать прохладно, - пояснил Ринальди. – Чем ты её греть будешь? - Собой, - очень многозначительно ответил Дорак. – Но спасибо. Это тоже пригодится. - Всегда пожалуйста, - оскалился Леворукий. Они вернулись к столику, притащив полные руки вкусностей. Ринальди – как и обещал – вазочку с земляникой под взбитыми сливками. А в это время Джастин, Валентин и Дейдри пели о ветре под аккомпанемент двух гитар. К ним присоединились Дикон и Герард. Получилось красивое многоголосье. - …В море белый парус тонет (37) Ветер мачты гнёт, но мчится мой корабль вперёд. В грозах, в бурях и морозах, В парусах и розах вечно ветра часть живёт. Ветер! Подуй навстречу, ветер. Тебя я встречу, ветер, в бездонной вышине. И только ветер я обниму за плечи. Не потому ли вечно ты, ветер, нужен мне…. Народ заслушался. Но, едва они допели, как прямо из зала раздалось: - Чёрный Воорон, что ты вьё-о-ошь-ся над моеееееею го-ло-о-вой?! Моей смееерти не дождё-о-ошься-а…. (38) «Лебединую песню» анакса жестоко оборвал не то кляп, не то бутерброд. Сильвестр отнял руку от груди: - Вот так и получают сердечный приступ. - Эх, жестокие вы люди! – упрекнул соседей по столику Леворукий. – Это же был такой крик души! - Нет, что крик – я не спорю, - согласился бывший кардинал. – И был он ещё тот…. В зале появился Леонард. Подошёл к ним. - Всё-таки пришёл, - сказал Ринальди в ответ на его поклон. – Молодец. Возьми где-нибудь стул и подсаживайся к нам. Манрик стал оглядываться, но его остановил Сильвестр. Он пересадил Айри к себе на колени. - Присаживайтесь, Леонард. Не смущайтесь. Мы с моей «птичкой», вообще, скоро гулять пойдём. - Танцевать, - закапризничала Айрис. - Как скажешь, - не стал спорить Дорак. – Потанцуем здесь, а потом пойдём разучивать один очень особенный танец, - прошептал он в самое ушко девушки. Айри порозовела. В это время к сцене всё-таки прорвался Альдо. Весь в белом. - Ай эм супербой… - завёл он. – Ай эм селебрити… Ай эм фэшн стайл… Зэа из сэкси бой, ой, ой, ой…. (39) - Картинка, а не мальчик, - ржал Леворукий. – Нарисовался – не сотрёшь. О, Четверо! И это – мой родственник?! - Тапок дать? – позлорадствовал Ворон. - Не мне – Спрутам. Альдо, вообще-то, Придд, а не Ракан, - и Леворукий ослепительно улыбнулся. - Не надо давать Спрутам тапок, - горячо попросил Дорак. – Он этого не переживёт. - Альдо? - ТАПОК! - Ваше Высоко, спасите наши уши, - страдальчески морщась, попросил Ринальди. - А чё не сам? - Да я бы рад, но мне, как олицетворению зла, не положено. - Леонард, - сощурился в сторону Манрика Сильвестр, - вы не забыли, что должны мне жизнь? Или отец не сказал вам, по какой причине Лионель вас не убил? - Что вы хотите? – предпочёл перейти к делу тот. Дорак кивнул в сторону сцены. Манрик допил коньяк и пошёл к микрофону. В это время братья Борны забрали со сцены «тёпленького» Альдо. - Натуральный блондин, - прокомментировал из-за пульта Коко. – На весь Талиг такой один. ТАКОЙ – один, - уточнил он, заметив, что Эмиль повернулся в его сторону с очень недобрым вопросом в глазах. – Аплодисменты анаксу, пожалуйста. Зрители похлопали, лелея надежду, что больше Альдо петь не будет. А Коко включил озвучку для Леонарда. - В тень уйдя от света белого и устав смешить людей, (40) глядя в треснувшее зеркало, плакал пьяный лицедей. Чья судьба была им прожита, не понятно до конца. Отличить и сам не может он свою маску от лица. Кто поверит, кто поверит комедианту?! Кто смахнёт с лица его не воду, а слёзы? Знает ли хоть кто-нибудь, с чьим именем на губах Шагнёт он к барьеру?! - Да, что-то у Леонарда настроение не очень, - сказал Дорак. - А ты думал! – отозвался Ринальди. – Хорошо ещё, что эту песню Ли не слышит. Он бы уже рычал и кусался. - Савиньяки – Олени, - напомнил Алва. - Это Лионель-то Олень?! Да из него Олень, как из меня Эсперадор! Мимо компании моряков продефилировала госпожа Фельсенбург. Там одобрительно присвистнули. - Эй, красотка! Хорошая погодка! – запели они, прищёлкивая пальцами и хлопая в такт. – Была бы лодка, мы б уплыли с тобой. Эй, красотка! Хорошая погодка! Мне не нужна лодка – мне нужна любовь….(41) Альмейда подобрал оставленную Лионелем гитару и теперь отрывался по полной. Его поддержал Аларкон – на губной гармошке. Шарлотта заулыбалась – немного смущённо, но глаза её лукаво блеснули. Она переглянулась с двумя юными теньентами. Те поднялись и пошли к ней. Ловко подхватив под руки, внесли блондинку на сцену и усадили на рояль, а сами нарисовались рядом. - Забери меня с собой, увези на край земли. Там, где солнце и прибой, мы одни, - в серебристом платье дриксенка была похожа на рыбку. – Там, где время, как песок, перламутровые сны. Забери меня с собой. Забери!.. (42) В тёмных глазах Рамона заплескалась такая томная ночь, что углядевший это Леворукий издал очень красноречивое «оййй!». Подключившись к песне, теньенты-марикьяре отрывались и в танце. Их, быстренько освободив часть зала от столов, поддержала молодёжь. Старшее поколение моряков тоже решило, что хватит уже им корни пускать, и пошла на абордаж во главе с альмиранте. Песня закончилась, но ни Берто с Бастианом, ни Шарлотта так и не покинули сцену, потому что к ним поднялся Рамон. - Бэлла-бэлла, бэлла-бэлла, (43) Ты зажечь меня сумела. Бэла-бэлла, бэлла-бэлла, Раскалён я до предела. У, ты ярче, чем самая яркая звезда, И невозможно не заметить издалека. Пусть говорят, что не добраться до тебя, Но я хочу, Чтобы ты Сияла только для меня…. Юные моряки и перед этим отплясывали, будь здоров, но прежнее померкло в сравнении с тем, что они с альмиранте выдали сейчас. На счастье, сцена была прочная, так что гнулась и пружинила, но держалась. И в этот смерч с землетрясением Рамон утянул бедную дриксенку. Увидев, что Альмейда вытворяет с Шарлоттой, Руперт перепугано вскочил, но оказавшийся рядом Вальдес резко усадил его обратно. - Уронит же! – вякнул Фельсенбург. - Успокойся! – рявкнул талигский вице-адмирал, крепко удерживая дриксенского теньента за плечи. – Не уронит он твою маму, – и засвистел, а потом заорал: – МАРИКЬЯРА, ЖГИ-И-И!!! - Ну, точно – Бешеный, - ржал Сильвестр. - Простите, коллега, - обратился к бывшему «аспиду» проходивший мимо Левий. – Вы сейчас это слово употребили как прозвище или как эпитет? - Это кто здесь эпитет?! – развернулся к ним Вальдес, уловивший только последнее слово. – Птица мира, ты кого сейчас эпитетом назвал?! - Ротгер, расслабься! – взвыл Леворукий. – Эпитет – это не ругательство. - Да?! Точно?! – Вальдес всё ещё мерял Левия через прищур. – А так обидно звучит! - Рокэ, вы плачете?! – спросил Марсель. - Угу, - кивнул тот, вытирая глаза. – Как я вас всех люблю! К Юлии подошла старшая из «медвежонок» и куда-то увела. Чуть погодя младшая «ласточка» вышла на сцену. - Ну, наконец-то, оттаяла, - порадовался Ринальди, слушая то, что она поёт вместе с «медвежонкой». - Время сходит с ума. Опять одна. До дна. (44) Одинокая постель смята. Виновата, Что ты не рядом. Так надо? Это вряд ли. Я твоя, с тобой – до последней капли. Вдыхаю дым несчастий. Кричу от боли. Рвёт на части. В твоей власти. И только тебе могу сдаться. Лишь твои губы вправе касаться моего пространства. - Вдыхай меня, не спеша, нежно и осторожно. Везде с тобою я твоя. Тебе всё можно. Вдыхай меня по чуть-чуть, доводи меня до дрожи. Ты знаешь то, что я хочу. Тебе всё можно…. Влюблённые парочки тут же пошли танцевать. Даже Дикон перестал прикидываться ни разу не заинтересованным в «ласточке» камнем. В песне к урготке присоединилась Мэллит: - Мой космос. Моя планета. Я знаю тебя по миллиметру. И каждой клеткой с тобою рядом я радуюсь дневному свету. Тону в глазах твоих, как в океане. Нет ничего нежнее твоих касаний. И словно таю с каждой минутой, Просыпаясь с тобой каждое утро…. Потом Валентин с Диконом повели мужскую партию: - Будь ближе. Хочу услышать, как ты дышишь. О нас с тобою напишут. И мы взлетаем всё выше, пролетая Талига крыши. Ты просто дай мне своего тепла. Открой мне тайны, и я тебя всю до дна вдыхаю медленно, каждую из твоих частиц. И будто бы весь этот мир без границ…. Слушая последний припев, Алва вдруг озадачился: - Не пойму…. Кто девочкам подпевает? И откуда? - Оттуда, - Ринальди указал взглядом на затемнённое место возле пульта Коко. – Она сейчас выйдет. Между прочим, она и раньше подпевала, а ты только заметил. Певица действительно вышла на освободившуюся сцену. Зрители малость опешили. - Что же ты молчишь, когда ты смотришь на меня? (45) Все твои слова куда-то словно разбежались, - сощурилась в сторону Алвы самая странная девушка из всех, - Говорю и говорила всё я за тебя, Где бы и когда бы мы с тобой ни повстречались… - Интересная маска, - заметил Ворон. - Глаза разуй! Какая ж это маска?! Ты ещё скажи, что у неё крылья и хвост пришиты, - оскорбился Леворукий. – Фирма «Закат» веники не вяжет, а если вяжет, то фирменные. - Мы с тобою снова один на один. Ты непобедим – думаешь наверно. Мы с тобою снова один на один. Ты станешь моим медленно, но верно… Девушке-кошке на скрипке аккомпанировал Валентин. А она пела, изящно и выразительно поводя тонким тёмным хвостом и улыбаясь. Причём в этой истинно кошачьей улыбке посверкивали кончики белых клычков. Существо было оттенка топлёного молока, а вот ушки и центр мордашки, как и хвост, были цвета крепкого шадди. Глаза блестели голубыми сапфирами. Она ходила на цыпочках, потому что её ступни имели подушечки, как это и бывает у кошек. - Фульга?! – уточнил Алва. – Настоящая?! - Искусственная! – огрызнулся Повелитель Кошек. – Иди, потанцуй. Заодно и рассмотришь поближе. Не бойся. Отсюда ты уйдёшь неженатым, зуб даю. - Какой ещё зуб?! – не понял Ворон. - Этот, - и Ринальди сунул ему в руки крокодилий зуб на шнурке. – Иди уже! Тоже мне, маршал без страха и совести! Девушка-кошка рассмеялась и пропела: - В порыве ветра мы еле слышим. (46) Не беспокойся, ведь тебя я не обижу. Одним дыханьем с тобой мы дышим. Я для тебя самая лучшая малышка. Ворон зыркнул на Леворукого. Но так как ему всё-таки было любопытно, да и надоело уже сидеть пнём, он поднял себя со стула и пошёл к сцене. Кошку та песня, из которой она исполнила припев, дальше не увлекла. Она с хитрым прищуром смотрела на Рокэ. По-кошачьи чуть отстранилась, когда он подошёл. - О, нет, похоже, ты слишком близко, - и Ворон не сразу понял, что это начало песни. – Я проиграла этот бой твоим глазам. (47) Но даже если я теперь в зоне риска, Я буду здесь с тобою до конца. Моя любовь безусловна и чиста. И ты меня возвысил в небеса. Но кто же я теперь в твоём списке? Не отступай назад. Держи меня крепче, не отпускай моей руки! Я тебя всегда буду любить. Держи меня крепче, не отпускай моей руки! Не делай мне больно. Мне так будет легче. Не отпускай моей руки… Танцевать с этой кошкой было на удивление легко. Гибкая девчонка, казалось, не знала усталости, и прекрасно чувствовала партнёра. А её хвост и крылья забавно дополняли танец. - Кто же ты такая? – спросил заинтригованный Ворон. – У тебя есть имя? - Есть, конечно, - снова рассмеялась фульга. - Ты мне его скажешь? - Зачем?! Ты скоро вернёшься в свой мир…. - А разве тебя там не будет? - Буду. - Так как же мне позвать тебя там? Девушка-кошка не ответила. Она смотрела на Ворона, чуть сощурив в раздумье голубые глаза. Но тут Алву окликнул Ринальди: - Росио! Он лишь на миг отвлёкся, а рядом прошуршали крылья, обдав его порывом ветра. Поворачиваясь туда, где стояла фульга, Алва уже знал, что её там нет. Он хмыкнул и пошёл к Леворукому. - Эта кошка хочет со мной поиграть? - Разве?! По-моему, это ты вздумал играться с девочкой. Зря. Она будет твоей здесь, только если станет твоей там. А для этого ТАМ должно существовать. Но это не самая главная причина, почему я зову тебя обратно. Не ради тебя одного. Ради всех этих людей. И ещё целой кучи тех, кого здесь нет. Они погибнут без тебя, Ворон. - Сейчас заплАчу. - Если бы мне нужны были твои слёзы, я уронил бы тебе на ногу что-нибудь тяжёлое, и успокоился на этом. Но ты нужен мне дееспособный и, желательно, не хромой. Конечно, если ты хочешь остаться здесь и отдыхать, то пожалуйста. Только сам скажи об этом своим друзьям. - Рино… - Алва недовольно поморщился. – Давай прекратим всю эту болтовню. Ты знаешь, что я вернусь в Кэртиану. - Знаю. Иначе не тратил бы воздух на пустопорожний разговор, - Леворукий приобнял Ворона за плечо. – Пойдём на берег. Скоро рассвет. На берегу возле мотоцикла обнаружился Лионель, увлечённо целующийся с Селиной. Рокэ и Ринальди парочку тревожить не стали. По другую сторону от них у небольшого костра сидела компания молодёжи. Валентин и Берто играли на гитарах, а Мэллит и Дейдри негромко пели: - Словно ветер в степи, словно в речке вода, (48) День прошёл и назад… День прошёл и назад не придёт никогда. Не придёт никогда…. - Им скоро предстоит расстаться, - пояснил Ринальди. – Вот и грустят. - А мы когда пойдём? - Как и положено – на закате, - Леворукий рассмеялся. – У тебя есть время выспаться. А потом мы побеседуем с теми, кого возьмём с собой. - И кого же ты предлагаешь мне в качестве свиты? - Их, - Ринальди указал взглядом на тех, кто подошёл к ним. Марсель и Герман. А от молодняка, попрощавшись с друзьями, к ним присоединился Паоло. - Ещё с нами будет Сильвестр, - сказал Леворукий. – Но он подойдёт чуть позже. Сам понимаешь. Ворон согласно кивнул. Посмотрел на волны, что невозмутимо трогали берег. У пенной кромки, обняв себя за плечи и глядя вдаль, на поднимающееся из воды солнце, стояла девушка-кошка. Её ушки двигались, ловя шум моря и ветра. Рассвет обнял её сиянием и словно бы растворил в себе…. - Эй! – отвлёк Ворона окрик Ринальди. – Отставить тоску! Оказалось, это Зеленоглазый напустился на молодежь. - Вы чего это уже прощаться вздумали, а?! Мелочь пузатая! - А разве мы ещё не уходим? – удивились те. - Вечером пойдём. На закате. А сейчас утро. Да я на рассвете только спать ложусь! У вас ещё целый день впереди. Вам что, заняться больше нечем, как только грустить?! Молодняк ещё не совсем уверенно заулыбался. - Йоганн, - позвал того Леворукий. – У меня для тебя есть небольшой подарок. Волчара удивлённо приподнял брови. Ничего больше не объясняя, Ринальди взглядом указал на рассветную сторону берега. Катершванц оглянулся, а потом встал, всматриваясь в приближающегося по кромке прибоя человека. Это был юноша. Светловолосый и светлоглазый, одетый в серый дриксенский мундир. Йоганн охнул. Валентин тоже узнал мальчишку. Вдумчиво посмотрел на Леворукого. Переглянулся с Волчарой: - Что же ты? Иди, - и подбадривающе улыбнулся другу. Йоганн встал навстречу не решившемуся подойти к их компании дриксу. Юный солдат с долей опасения смотрел на высоченного бергера. Он не узнавал его. Не мог узнать, потому что в ту, последнюю ночь своей жизни видел только глаза. И всё же что-то подсказало ему…. Юноша вздохнул, догадавшись, кто подошёл к нему. Инстинктивно отступил на шаг, но остановился. Опустил голову, не зная, чего ему теперь ожидать. Но враг, ставший для него смертью, сейчас лишь бережно взял мальчишку за плечи. - Пойдём к нам, - тихо позвал он. На берег вышли и старшие. Ариго и Райнштайнер со своими дамами подсели к юной компании. Жермон отобрал у Валентина гитару. - Рассыпалась в угли зачем-то Этерна, - запел он, - (49) Роттоны ползут, а Рассвета всё нет. А в нашей столице сидит Альдо Первый И девочек наших ведёт в кабинет…. - Не водил я в кабинеты никаких девочек, - пробухтел упомянутый анакс. – Мне вообще некогда было. - Молчи, несчастье всея Кэртианы, - посоветовал Ринальди, - а то Спрут сейчас как припомнит тебе Мэллит. Он, конечно, юноша не злопамятный. Он просто злой. И память у него хорошая. Устроит тебе Полночь даже в полдень. И Матильда не спасёт. Она, если узнает, что ты с девочкой сделал, сама тебе так наваляет…. - …Раздайте бокалы, наш юный полковник. Теньент Арно Сэ, нам налейте вина…. - А кошка вернётся? – спросил Алва. - Вечером. Она появляется на закате. - Но на закате мы уйдём. - Да. Ворон промолчал. Леворукий покосился на него. - Что, неужели зацепила? Алва задумался. - Мне понравилось с ней танцевать. Давно так не отводил душу - в танце с женщиной. Хотелось бы повторить. Да и поёт она красиво. - Это потому, что она поёт только то, что чувствует. Ворон вспомнил слова одной из песен и хмыкнул. - Параноик, - проворчал на его мысли Зеленоглазый. – Определился бы лучше, чего ты хочешь. То ли нужна она тебе, то ли не нужна? - Она мне интересна. - Понятно… - Леворукий помрачнел. - Так мне можно будет как-нибудь на досуге вернуться сюда, отдохнуть, потанцевать?.. – Алва изучающее смотрел на Ринальди. - Можно, Росио, можно. Я же для тебя это мирок создавал. - И с кошкой встретиться - тоже можно? – на всякий случай уточнил Ворон, озадаченный сменой настроения зеленоглазого Повелителя. «Ревнует, что ли?» - Нет, это не ревность, - усмехнулся Ринальди. – Просто вы, люди, такие странные существа. Говоришь вам, говоришь, а вы хорошо, если половину слышите. А из этой половины только половину запоминаете. Сказал же тебе: хочешь, чтоб она была твоей здесь, найди её там. - Проэмперадоры, давайте вернёмся И вместе осилим дурацкий Излом!.. 1. В. Меладзе 2. Из м/ф. «Пёс в сапогах» 3. Оттуда же. 4. Розенбаум, «Вальс-бостон» 5. А. Пугачёва, «Айсберг» 6. Из м/ф. «Бременские музыканты» 7. Из м/ф. «По следам бременских музыкантов» 8. В. Меладзе и ВИА-Гра, «Три реки» 9. Он же, «Маменька» 10. В. и К. Меладзе, «Зимняя серенада» 11. ВИА-Гра, «Так сильно» 12. Лолита, «Я обиделась» (?) 13. Kissлород, «Розово» 14. А-десса и В. Костюшкин, «Караочен» 15. «Любэ» 16. MBAND, «Она вернётся» 17. Егор Крид, «Самая-самая» 18. Д. Коляденко, «Цём-цём-цём» 19. «Хей, на-на-на». Поёт испанка, если не ошибаюсь. Напрочь забыла имя. А песенка-то заводная. 20. «Девочки», «Птичка» 21. Глюк`оза, «Согрей» 22. Qest Pistols Shoy, «Пришелец» 23. Из сериала «Папины дочки» 24. А. Буйнов, «Капитан Каталкин» 25. К. Орбакайте, «Губки бантиком» (?) 26. В. Меладзе, «Королева автострады» 27. Доминик Джокер «Такая одна». Тот редкий случай, когда рэп мне действительно нравится. 28. А. Пугачёва, «Балет» 29. «Целуй меня, целуй меня крепче». Так звучит перевод с испанского (?) этого хита всех времён и народов. Не возьмусь написать его название языком оригинала. 30. Илона, «Я Супер» 31. Алексеев, «Пьяное солнце». Точняк песня Леворукого! 32. В. Меладзе, «Иностранец». Как по мне, очень верное описание Излома. 33. «Браво», «Любите, девушки» (?) 34. Вера Брежнева, «Мамочка» 35. О. Романовская, «О тебе» 36. Emin, «8 в падении» 37. Лери Винн, «Ветер» 38. Музыка народная, слова НКВД. Если не ошибаюсь. 39. Сергей Зверев, «I am superstar» (Клип – точно про Альдо! Не в бровь, а в оба глаза!) 40. В. Меладзе, «Комедиант» 41. В. Кузьмин, «Эй, красотка!» 42. «Время и стекло», «Забери» 43. Арсениум, «Бэлла-бэлла» 44. Artik и Asti, «Всё можно» 45. О. Джанабаева, «Один на один» 46. «В порыве ветра». Не помню, кто исполняет. Сорри! 47. О. Романовская, «Держи меня крепче» 48. Дидюля с подпевкой 49. « Поручик Голицын»