Решительный шаг

— Да вот, в спортзал записался. В качалку. А то был у меня опыт, попробовал на пилатес походить… — Дженсен усмехнулся, вспоминая, как пожалел, что не записал туда и Клиффа. Представил взгляд охранника, предложи он ему такое, и тихо рассмеялся. Миша поиграл бровями, вторя его смеху. — Ну конечно, ты ведь просто магнит для женщин. — Да. Так что теперь — только мужчины. — В спортзале? Или… — Мишины глаза пьяно блеснули в темноте. Дженсен фыркнул, пряча взгляд. — О чем ты? Конечно, в спортзале. — А мужчины не пристают? — Ну… Была пара эпизодов, — Дженсен облизал губы. — Но с ними куда проще, нет — и все, отваливают. Женщины этого, увы, не понимают. — Да, с мужчинами проще. Еще по одной? Дженсен засомневался. С одной стороны он был уже довольно пьян. Еще пара стаканов — и его снесет. Миша тоже едва держался, судя по его блуждающему взгляду и трясущимся рукам. — А не хватит ли нам? — Да ладно, расслабься. Еще три выходных дня. Или у тебя планы на завтра? — В семь вечера… — В семь будешь бодрячком там, где тебе надо. Гарантирую, — Миша подмигнул ему, наливая еще и подталкивая стакан. Дженсен покачал головой. — Ну? Будешь занудствовать? Дженсен выпил под Мишиным одобрительным взглядом и поморщился, потянув руку за соком. Миша отдал ему коробку, задерживая прикосновение и не отпуская руку. Эклз только усмехнулся и наклонился, отпивая из горла. — Вот сейчас напьюсь и начну нести бред. Джаред вечно жалуется, что меня не заткнуть. — Думаю, я найду способ, — Миша закусил губу и отобрал сок, чтобы запить свой виски. — Загадочный такой… Так, спортзал. Вот. Пойду. — Ты же только выпил, уже понесло? — Вообще-то до этого я выпил уже… — его взгляд скользнул на бутылку. Миша постоянно держал ее в руках, не давая разглядеть количество содержимого. Теперь он увидел, что там еще на два пальца. — Воу-воу. Я даже пьянее, чем думал. — Допьем? Ну давай, там немного… Дженсен хотел подтолкнуть к нему стакан, но уронил его на пол и начал ржать. — Не судьба… — Мы сами вершим свои судьбы, — Миша состроил умное лицо и перебрался к нему. — Подвинься. — Некуда. Это стул, Миш, а не диван, он не двигается. — Ну тогда… Ты меня вынуждаешь, — Миша сел к нему на колени, похабно раздвигая ноги. — Давай, — он поднял бутылку, поднося ее к губам Дженса. Руки по-прежнему тряслись, и остатки алкоголя потекли по щекам и шее. Миша наклонился и начал беззастенчиво слизывать виски. — Ты охренел что ли? — Да, — честно ответил Миша. — Ну, не могу же я позволить пропасть… виски по семьсот баксов за бутылку… Дженсен прижал его к себе, дурея от происходящего. Прикосновения вызывали дрожь, а Миша между делом расстегнул его рубашку и поцеловал ключицу. — Какого черта ты творишь? — прошипел Дженсен, не в силах даже оттолкнуть его. — Упс, увлекся, — Миша усмехнулся и отстранился. — Ты что-то говорил про спортзал? Зачем тебе? Ты в идеальной форме. — Миш, прекрати, — Дженсен поерзал. — Ладно, заткнулся. Миша наконец-то слез с него и куда-то ушел. Дженсен тяжело вздохнул и приложил ладонь к пылающей щеке. Странный эпизод. Но утром они посмеются. Обязательно. Если Миша забудет, уж Дженсен-то ему припомнит… — А вот и я, — Миша потряс двумя банками в руках. — Пиво? — Дженсен округлил глаза. — Ты хочешь покончить жизнь двойным самоубийством? — Неее, энергетик. Из Японии привез. Они такие трудоголики, уу… — Миша кинул ему банку. Дженсен, конечно, не поймал, и она оказалась там же, где и стакан. — Растяпа. — Ты меня споил! — О, ну ладно, — Миша наклонился за банкой, да так и завис в коленно-локтевой. — Я не могу встаааать… Дженсен рассмеялся, разглядывая его. Джинсы сползли, открывая полоску фирменных боксеров. Как Падалеки, ну, разве что задница Джареда не выглядела так соблазнительно… — Может, ты мне поможешь? — Я любуюсь, — ляпнул Дженсен. Миша выгнулся и обернулся к нему, смотря совершенно невозможным взглядом. — Если ты хотел меня нагнуть, мог бы не выдумывать поводы с этой банкой. — Я не… — у Дженсена перехватило дыхание, когда Миша покрутил бедрами. — Ты прикалываешься или соблазняешь? — Выбирай сам, — Миша усмехнулся. — Иди ты к черту. Дженсен сполз со стула и свернулся на полу калачиком. Он совершенно не хотел думать о тех чувствах, которые вызывали у него Мишины кривляния. Пожалуй, он не будет ничего напоминать. Они просто забудут это. Оба. Губ коснулось что-то мокрое, и Дженсен вздрогнул. — С ложечки тебя поить? — издевательски протянул Миша, пихая ему энергетик. Дженсен сел, подтягивая колени к груди, и залпом выпил половину банки. Ему хотелось вернуть трезвость мыслей. Мишин взгляд совершенно этому не способствовал. — Ну не смотри так. — А то что? — Нарвешься. Миша переполз ближе и усмехнулся ему в губы. — Ты невыносим, когда пьяный, знаешь? — Тебе виднее, — шепнул Миша. И поцеловал его. — Мм! — Дженсен протестующее замычал. В голове пронеслись сотни причин, по которым им не стоит этого делать, и Миша непременно бы получил свой удар в челюсть, попытайся он полезть с языком. Но он быстро отстранился и выпил еще энергетика. — Миш, это уже не смешно. — Извини, — невинно отозвался тот. — Ну что, чувствуешь бодрость? — Чувствую, что у меня крыша едет… Комбинация шотландского алкоголя с японским энергетиком явно была не для американского организма Дженсена, потому что комната вдруг завертелась, и он почти ударился головой об пол. Но Миша подхватил его, склоняясь ниже. — Ты как? Хей, ты в порядке? Дженс… — Охрененно, — прошептал Дженсен, улыбаясь. Миша наклонился, целуя его в лоб, в нос, в губы. — Я, блин, испугался. — Миш… — Что такое? — Почему ты меня целуешь? — А что, нельзя? Дженсен не нашелся, что ответить. Лицо Миши расплывалось, и он попытался сфокусироваться на его глазах. Не вышло. Захотелось смеяться, и он прыснул, замечая, как губы напротив растягиваются в улыбке. Действительно, почему бы и нет? Когда Миша поцеловал его снова, Дженсен ответил, закрывая глаза. Для него поцелуй с коллегой был чем-то таким невероятным, что по-хорошему переварить бы на трезвую голову в течении пары дней. Но Мише этого явно было мало. Пальцы вернулись к пуговицам рубашки, расстегивая их так проворно, что Дженсен не удержался от сомнений. Так ли пьян Миша, как хочет это показать? Так ли пьян он, как сам Дженсен? — Миш… — Да, сладкий? — губы, впрочем, тут же заткнул поцелуй. Дженсен тяжело вздохнул и обнял его за шею, робко запуская руку в волосы. Все это было очень приятно, и поцелуй, и прикосновения, и алкогольный дурман, смазывающий картинку. Да чего греха таить — чудесные губы Миши он не отказался бы поцеловать и в трезвости, пару раз даже почти решился… Рубашка осталась на полу, и настал черед ремня. Дженсен не был уверен, что готов к такому. — Ты хочешь трахнуть меня, да? — Черт, да, как же хочу, — простонал Миша, рывком спуская с него брюки. К бедрам, прикрытым теперь лишь тонкой тканью боксеров, прижался чужой возбужденный член, и это точно было слишком. — Миша… Я не… — Не хочешь? Вот только не надо сейчас, я не слепой, — раздраженно протянул Миша. — Но… — Дженсен отполз в сторону, уклоняясь от прикосновения. — Ой, не корчи из себя девственницу в первую брачную ночь, — Миша усмехнулся и сел на него, придавливая собой и прижимаясь всем, чем только… О, Боги. — Не дергайся, Дженни. Тебе будет хорошо, обещаю. Я позабочусь об этом, — сообщил на ухо сбивчивый шепот. Сильная рука накрыла пах, и Дженсен понял, что не сможет сопротивляться всерьез. Только не сейчас — пьяный, возбужденный, влюбленный по уши и совершенно расхристанный. Он потянулся и, найдя губы Миши, накрыл их своими. Ему не оставалось ничего, кроме как расслабиться и получить обещанное удовольствие. Миша довольно мурлыкнул ему в губы и углубил поцелуй. Как восхитительно было просто целовать его, прижимая к себе, оглаживая спину под рубашкой и чувствовать, как Миша вздрагивает, если провести двумя пальцами между лопатками… — Дразнишься, значит? Дженсен и не думал, но Миша ответа дожидаться не стал, неожиданно уверенно подхватывая его на руки. — Ты что, трезвый? — промямлил Дженсен. Язык совершенно его не слушался, если дело не касалось поцелуя. Миша испуганно глянул на него, опустив на кровать. Да нет, глаза же совершенно ясные! — Ты меня опоил, — обреченно шепнул Дженсен, закрывая глаза. — Возможно, это был не совсем простой энергетик. Или даже совсем не простой. И не энергетик, — то, каким сексуальным слышалось Дженсену каждое произнесенное им слово точно было последствием того самого «не-энергетика». — Афродизиак. Японцы умеют развлекаться, Дженс, — шепнул Миша, подкладывая под него подушку. — Но ты-то… В порядке… Боже, — Дженсен хрипло вздохнул, когда промежности коснулись вымазанные в чем-то скользком пальцы. Минуты для него протекали явно медленнее, чем в действительности, иначе когда бы Миша успел смазку достать и стянуть с него все, что еще прикрывало остатки его чести? — Может, у нас были разные банки. Я случайно не посмотрел, что беру из шкафа. Довольный тон Миши подсказывал, что не было никакого случайно. Был тщательно продуманный план того, как заманить Дженсена к себе, споить, одурманить и… Первый вошедший палец выдернул его из пелены не-времени, и Дженсен вскрикнул. Миша немедленно склонился к нему, ласково целуя в губы и успокаивающе шепнул: — Извини. Твоя чувствительность, видимо… Обострена. Но это и лучше для того, чем мы собираемся заняться. — Мы? Дженсен ничем заниматься не собирался. Отпихнуть бы Мишу сейчас и навалять от души, чтобы в следующий раз интересовался его мнением. А потом натянуть штаны и свалить к себе, чтобы проспаться и придти в себя, а, когда действие «зелья» пройдет… Миша с его мыслями совершенно согласен не был, поэтому добавил второй палец. — Сволочь… — выдохнул Дженсен. — Сволочь ты, Коллинз. — Да ладно тебе. Все к тому и шло, я просто… Ускорил процесс. Чуточку. Третий палец. Дженсен невольно застонал, потому что это переставало быть неприятным и начинало приносить запретное, ранее недоступное ему удовольствие. — Хорошо, правда? Так и чего ты жалуешься? Узкий какой, надо же… — пробормотал Миша, продолжая попытки лишить его девственности пальцами. — Как же давно я тебя хочу, ты и не представляешь. Никого, наверное, так не хотел. — Я думал, мы друзья, — беспомощно протянул Дженсен. Коллинз хохотнул и ничего не ответил. Четвертого пальца не последовало. Просто вдруг стало пусто, а в следующий момент тело пронзила резкая боль. — Прекрати, пожалуйста, Миша, мне больно, прошу… Дженсен не был готов, совершенно не был готов к такому и никак не ожидал, что… — Еще, — против воли выдохнул он, когда Миша вышел из него, повинуясь просьбе. — Ах, ты, — усмехнулся Миша. А потом толчки смешались со стонами, и когда возбужденного до боли члена коснулись ловкие пальцы, Дженсен был уже где-то не здесь. И вряд ли так сказывалось действие энергетика. Оргазм навалился на него, сбивая и сминая все, что было в голове, в душе, в сердце… И так же неожиданно отступил, оставляя его совершенно опустошенным. Миша еще пару раз толкнулся в него и посмотрел замутненным взглядом. — Я чист, можно я… Дженсен обессилено кивнул и откинулся назад, чувствуя, как внутри разливается теплая сперма. Миша, кажется, целовал его и шептал что-то о том, как прекрасно все прошло, только Дженсен не слышал. Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений и — что важнее сейчас — чувств. *** Похмелье было жутким. Дженсен сомневается, что такое бывало у него хоть раз. В молодости даже после самых диких тусовок и ядреных коктейлей спасало здоровье, а потом он перестал так квасить, никогда не превышая меру. Вчера для ее превышения хватило и виски, а еще эта японская дрянь… Дженсен со стоном поморщился от света. — Проснулся? Как себя чувствуешь? — до его слуха донесся шепот, сейчас показавшийся ревом. — Пошел к черту, — тут же выпалил он, даже не глядя на Коллинза. А это точно был он, кто еще будет задавать Дженсену такие идиотские вопросы, видя его состояние. — Понял. Держи, станет легче. Пить что-то из рук Коллинза? Нет уж, Дженсен еще вчера зарекся. Никогда и ни за что, даже в пустыне, умирая от жажды, даже если его отравят, а Коллинз даст ему противоядие, пусть хоть… Сильные пальцы против его воли разомкнули губы, и в рот полилась вода, самая обыкновенная и простая. Дженсен облизнулся. Никакого странного привкуса. — Что, ничего больше не подмешал? — Боже, нет. Вот. Держи таблетку. Ха-ха. Дженсен не совсем дурак. Таблетку он глотать точно не станет, пусть хоть Коллинз ее силой в глотку пропихнет. — Дженсен, это аспирин. Я сам выпил пару часов назад. Ну чего ты? — Я тебе не верю. И никогда больше не поверю, — обиженно шепнул Дженсен и закрыл глаза, жалея, что проснулся слишком рано для того, чтобы организм успел справиться с последствиям вчерашнего отравления, а Коллинз — свалить куда подальше. Хотя да, это же его трейлер, куда он уйдет… Дженсен окончательно потерял связь с реальностью и уснул. На этот раз ему снилось, как они с Мишей сидят на скамейке и смеются, поедая мороженое. Жаль, что эта картинка жестоко разбивалась об суровую, пошлую реальность… — Дженсен? — Уйди, — прорычал Дженсен. Он чувствовал себя почти хорошо, но видеть Мишу у него не было ни малейшего желания в любом состоянии. — Просто ты сказал, что тебе в семь где-то надо быть. Сейчас шесть пятнадцать. Черт. Джаред. Дженсен рывком поднялся и, почти не поморщившись, потянулся к тумбочке за телефоном. Что он делал тут — загадка. Коллинз что, перетащил сюда все его вещи со стола и с пола? Одежда аккуратной стопочкой лежала на той же тумбочке. Похоже на то. Не отвлекаясь на пустяки, Дженсен набрал номер друга. Вот уж, кто никогда бы не поступил так с ним, кто поймет его и поможет подержать Коллинза, когда Дженсен будет бить ему морду… — Джа? Привет. Я… Не смогу сегодня. — Привет, а что такое? — Меня Миша изнасиловал, — он мрачно покосился на прислушивающегося к разговору Коллинза. Тот вздрогнул. — Вчера. И это не шутки. — Что? Господи, давай без ваших этих подробностей. Поздравляю, если вы наконец-то перевели свою химию аам… в горизонтальное положение, но… — Джа, что ты несешь? Ты понимаешь вообще, о чем я? — Не в деталях, но да. Так нам с Жен тебя не ждать? А то бери Мишу и… — Пока, Джаред. Дженсен сбросил вызов и отключил телефон. Взгляд Миши он был сейчас встретить совершенно не в силах. — Прости меня? — полувопросительно сказал тот. Дженсен сжал губы, продолжая разглядывать пол. На плечо успокаивающе легла рука, и Дженсен даже не смог ее скинуть. Миша погладил его по щеке и мягко потянул за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Прости, Дженсен. Ты нравишься мне так давно и так сильно, что я не смог… Устоять перед тобой. — Просто сказать — не вариант? — буркнул Дженсен, скашивая глаза на его переносицу. Чтобы смотреть куда угодно, только не в полные нежности и раскаяния синие глаза. — Ты мне нравишься. — Поздно, Коллинз. А теперь свали и дай мне одеться. Миша послушно встал и ушел, но легче Дженсену не стало. Подумав, он собрал одежду и забрался в душ, чтобы смыть с себя прикосновения Миши, его запах и — о Боже — сперму. Джаред почему-то не нашел в произошедшем ничего ужасного даже тогда, когда Дженсен все расписал ему в красках. Ну, опуская, конечно, ээм, физиологически детали. — Ну, ты ведь влюблен в Мишу примерно половину того времени, что я тебя знаю, или когда он там у нас появился? — И что? — ощерился Дженсен. Отрицать выболтанный как-то другу факт было бы глупо. Тем более, что сейчас он давал знать о себе непроходящей ноющей болью в сердце. — Разве ты не хотел этого? Того, что произошло. Тебе ведь понравилось. Это отрицать Дженсен тоже не стал. Он со вздохом поставил на стол кружку (в которой был чай и ничего больше) и запустил руку в волосы. — Я… Хотел не так. Пойми же. Мне нравится Миша, я… Господи, я люблю его, это так, но то, что он сделал со мной, с нашими отношениями… — Дженсен страдальчески покачал головой. — Это было неправильно. И больно. — Это же Коллинз. Он странный. Ты его истории про Вики послушай, а лучше — книгу ее почитай, — усмехнулся Джаред. — Уверен, то, чем вы занимались вчера — такииие цветочки для Коллинзов. Упоминание жены Миши принесло только большую боль, но в целом Джаред был прав. Влюбляясь в Мишу, нужно было понимать это и думать… Хотя как будто Дженсен думал хоть о чем-то, кроме синих глаз его коллеги и его изумительного смеха. — Он сказал, что хотел меня. И что я ему нравлюсь. Может, это был просто дружеский секс? Представляешь, каково мне будет теперь с ним работать? Да, это не редкость в актерской сфере, партнеры по съемкам, партнеры в постели и в гримерке… Боже, — Дженсен обхватил голову руками и застонал. Да, это было приемлемым для других актеров. Может, и для Миши в том числе, но не для него. — Миша же тебя знает, — Джаред качнул головой. — Знает, что ты не спишь ни с кем на съемочной площадке, вообще ни с кем не спишь просто так. О, да он столько тебя обхаживал, я же говорил тебе, а ты не верил! — Мне казалось, это шутки, — шепнул Дженсен. — Сходящий с ума от желания мужик — это уже ни капельки не шутка, Дженсен. Он мрачно допил свой чай. Ноющая боль в заднице думать не помогала и симпатии к Коллинзу не добавляла. — Поговори с ним. — Нет. — Джей… — Пусть сам говорит, если ему надо. Если я хоть сколько-то был ему дорог… — голос Дженсена сорвался. — В общем, захочет — позвонит. А я собираюсь поехать домой и завалиться на диван. Лед, что ли, заказать, — он перевел беспомощный взгляд с друга на бармена. Тот задорно ему подмигнул. Неужели еще один? Всем бы им лишь добраться до его задницы, а Дженсен потом мучайся и… — Кхм. Дженсен поймал сочувственный взгляд Джареда и смутился. — Это больно, да? Знаешь, Женевьев предлагала мне… — Ни слова. — Но… — Иди в задницу. Нет, к черту. Бармен, счет! Дженсен заскрежетал зубами, увидев приписанный номер с предложением поразвлечься, а Джаред расхохотался. Сволочи они все. И как жить романтику в этом мире? Миша звонить не стал. Он просто заявился к Дженсену домой и не позволил захлопнуть дверь, пожертвовав ногой. — Уходи, — пробормотал Дженсен. Скорее от неожиданности, чем от остатков утреннего нежелания его видеть. — Я пришел извиниться. Впусти. Дженс, ну не дури. Дай мне шанс… — Шанс? — Дженсен горько хмыкнул, но дверь держать перестал. — Хотя бы объясниться. Поговорим? — О чем? О том, что это была лучшая ночь, но я ненавижу себя и тебя за это? Что я мечтал о тебе, но никогда не хотел получить так? Ты… — Все испортил. Понимаю теперь. Миша шагнул к нему и заключил в объятия. Дженсен сердито насупился, но почувствовал себя лучше. — Прости меня. Это было несколько… Грубо. И я должен был добиться от тебя более явного согласия. Просто мне показалось, что вполне достаточно… — рука опустилась туда, куда Дженсен совершенно не планировал Мишу допускать. — Какого черта ты творишь? — прошипел Дженсен. — Извиняюсь, — усмехнулся Миша. И опустился на колени. — Ну что, как? — Что «как»? — обессилено спросил Дженсен, опускаясь на пол рядом с Мишей. Тот выглядел измотанным и так тяжело дышал, что ему почти стало стыдно… Нет. Абсолютно. Не дождется. — Полегчало? Вижу, что да, — Миша подполз ближе и обнял его за плечи. — И без стимуляторов хорошо, мм? — Угу. Если ты надеешься… — Нет. Я просто хотел доставить тебе удовольствие, — Миша зарылся носом в его волосы. Дженсен почувствовал, что тает от его прикосновений и слов, чего нельзя было допускать в таком положении. Помнит он, чем вчера все закончилось, когда они оказались на полу, прижавшиеся друг к другу. — Я тебе не дам. И вообще. Мучайся и думай над своим поведением, — мстительно добавил он, чувствуя, как Миша неудовлетворенно ерзает. — Да ладно. Так ты простишь? Дженсен приподнялся, чтобы пристально посмотреть Мише в глаза, где нашел вину, надежду и немой вопрос. — Дженс, я же не железный… — простонал тот, облизывая губы. — Хоть минуту можешь подумать не тем, что ниже пояса? — ощерился Дженсен. — Сердце ведь выше пояса? — Миша приподнял брови. — О. Ну, да. — Я просто хочу тебя поцеловать, ничего больше. Дженсен сдался и кивнул, получая в награду его губы на своих и несдержанный стон. Миша зажмурился, держа его руку в своей и целуя так нежно, так трепетно… — Я боялся, что ты меня оттолкнешь. — И решил действовать напролом? — Дженсен покачал головой. — Я знал, что нравлюсь тебе, просто ты не хочешь признавать этого вслух. Мало ли, какие у тебя тараканы. А теперь ты никак не сможешь отвертеться. Да и после всего — зачем тебе врать? Говори честно. — Я ненавижу тебя, Коллинз. Миша склонил голову набок и цокнул языком. — Ожидаемо. И заслуженно. Это все, на что я могу рассчитывать? — И люблю, Миш, очень люблю, сволочь такую… — Дженсен притянул его к себе и поцеловал, утягивая на пол. Миша ответил и вполне целомудренно обнял его. Улыбнулся и пригладил волосы. — Я тебя тоже. И, Дженс, ну… — Что? — Давай любить друг друга всегда или как это делается? — Миша протянул мизинчик. Дженсен рассмеялся и снова повалил его на пол, целуя щеки и лоб. Отступали боль, злость и униженность, любовью залечивались раны и обиды. Дженсен почувствовал себя таким счастливым, каким давно не был. Но стоило ли доверять свое сердце Мише, который уже чуть не разбил его однажды? Мише, вчера не озаботившимся тем, чтобы спросить, каково Дженсену? — Знаешь, я думал, что если даже ты меня сегодня пошлешь, это будет лучше — ну, что у меня будет хотя бы эта ночь как кусочек тебя, а не вечная френдзона… Но потерять тебя — куда страшнее, чем не иметь. Не в пошлом смысле, а… Я не знаю, как сказать. Просто ты мне дороже секса с тобой. Дороже всего, вот. Ты точно меня простил? — тихо спросил Миша, утыкаясь носом ему в шею. Дженсен улыбнулся и прижал его к себе, облегченно кивая. Стоит. Если кому и стоит дать второй шанс — так это Мише, и он почти уверен, что Коллинз сделает его последним. — Я пойму, если ты будешь динамить меня теперь и отправлять спать на коврик, но… — Миш, просто пригласи меня в ресторан или в кино. А там посмотрим. Если ты будешь хорошо себя вести, кто знает, чем закончится сег… ну, завтрашняя ночь? — протянул Дженсен. Он не был уверен, что сможет устоять перед Мишей уже сегодня, но ему точно требовался отдых. — Дженсен, ты пойдешь со мной на свидание? — С этого и стоило начать, — добавил все-таки Дженсен. — Я бы сказал да. Ладно. Когда и куда пойдем? — Мм, сейчас? Есть у меня в запасе для нас пара особенных местечек. — Миш, я не уверен, что… — он опустил взгляд вниз, надеясь, что Миша правильно его поймет, и вновь посмотрел на него, закусив губу. — О, — Миша моргнул. — Конечно. У тебя явно давно никого не было, так что я не буду ни на чем настаивать, пока ты не дашь мне зеленый свет. Ну или просто дашь… Кхм. А можно свидание все равно сегодня? — тут же исправился он, заметив изменившийся взгляд Дженсена. — Просто посидим. Я умею быть хорошим мальчиком. — Почти сорок лет, — сказал Дженсен, поднимаясь и протягивая ему руку. — Что? — Ну, сколько мне там, тридцать… шесть? Восемь? Короче, столько. — Семь, — уверенно сказал Миша. — Но что столько-то? — Не было у меня никого столько, — буркнул Дженсен. Ему не слишком хотелось говорить об этом, но должен же Миша знать. — Вот черт, — Миша приложил руку ко рту. — Но… То есть… Я был первым? — Угу. — Офигеть. Теперь я понимаю… Прости меня. О, прости, пожалуйста, — Коллинз сложил руки в молитвенном жесте. — И ты мне даже не врезал? — Люблю, блин, — усмехнулся Дженсен и отвесил ему шутливый подзатыльник. — Считай, что мы квиты, если свидание удастся. Идем. Миша последовал за ним, повторяя как мантру «простипростипрости», но Дженсен быстро заткнул его поцелуем. Что было, то было, главное — теперь они вместе. Цена этого была совершенно невысокой по сравнению со стоимостью взаимной любви.