Конь ветра

      Когда ветер треплет волосы, и куртка, небрежно расстегнутая в пылу скачки, развевается за спиной. Когда копыта мягко стучат по молодой траве, а впереди простирается зеленое поле. Когда солнце бьет в глаза, а ты жмуришься, но улыбаешься. И ощущаешь себя по-настоящему свободным.       Только тогда понимаешь, что цена, которую ты заплатил за эту свободу, хоть и велика, но справедлива.       Кенсу всего шестнадцать, но он знает эту цену лучше других. За ветер в волосах и безграничную радость от поездки галопом на любимом вороном Громе парень заплатил своим детством. И будет платить еще долго, потому что оно того стоит.       Сейчас Кенсу уже точно не вспомнит, когда впервые сел на лошадь. Он был совсем крохой, а дедушка, у которого он гостил каждое лето, мечтал научить внука всему, что знает сам. Собственная ферма, скот, и лошади в том числе. Кенсу кажется, что он сидит верхом аж с пеленок.       В какой момент пришла мысль посвятить себя конному спорту, парень тоже не ответит. Сначала он посещал школу верховой езды просто из желания угодить деду. А потом вдруг заинтересовался.       Тренировки превратились в образ жизни, а победы на международных соревнованиях – в смысл всего, чем занимался Кенсу на протяжении многих лет. Вот только в их городке, с подготовкой в его старой секции далеко не уедешь. Кобыла так себе, да и тренер без амбиций. А это ведь совсем не уровень Кенсу.       Парень пахал как проклятый, родители требовали быть лучшим везде, не только на площадке для конкура, но и в классе. Иначе о спорте можно будет забыть. Занятия не из дешевых, а платили за них, естественно, родители.       И Кенсу был им. Самым лучшим. Везде, где бы ни появлялся, за что бы ни брался. Окружающие только удивлялись, что за секрет хранит этот мальчишка? Из какого бездонного источника черпает жизненную силу?       Наверняка, кто-то счел это удачей, кто-то – благосклонностью небесных покровителей, но когда на очередных соревнованиях к Кенсу подошли представители одной из лучших школ верховой езды в стране и пригласили перейти к ним, парень понял – каждому воздается по заслугам.       У Кенсу никогда не было много времени для игр с друзьями. У Кенсу и друзей то настоящих не было. У Кенсу не было детства, зато теперь есть жеребец ганноверской породы, знаменитый тренер и перспективы на будущее.       Когда родители спросили его мнение: готов ли мальчик переехать в другой город и заниматься конным спортом уже на профессиональном уровне, он, не задумываясь, ответил согласием. Родители поехали вместе с ним – для опытных врачей с прекрасными рекомендациями не проблема устроиться в новую больницу. А поддержка семьи – это то, в чем Кенсу сейчас нуждался как никогда.              Кенсу ласково погладил Грома по морде, в очередной раз любуясь проточиной – единственным белым пятном у вороного жеребца. Пожалуй, стоило назвать его «Молнией», но Кенсу он достался уже зрелым конем с именем и достаточными навыками. Мальчишка был совсем не против.       Гром остановился у ограды тренировочной площадки, но Кенсу не торопился спешиться.       – Эй, глянь только на него, – привлек внимание кто-то сбоку.       Кенсу обернулся и заметил Чондэ – одного из немногих своих приятелей, что успел завести за пару месяцев в новом клубе. Да и в новом городе, если уж начистоту.       Тот вел под уздцы свою лошадь и загадочно стрелял глазами в сторону площадки, где только что на маршрут вышел один из местных «лидеров». Он отлично прошел стенку и тройник, но вот на оксере сбил последний брус, что вызвало недовольный окрик тренера и гадкое хихиканье Чондэ.       – Что ты к нему прицепился? – покачал головой Кенсу. Он-то сразу заметил, что лошадь зашла к препятствию не на той скорости. Но промолчал.       – А вот пусть знает, что для того, чтобы быть лучшим в конкуре, недостаточно быть сыном владельца этого клуба, – усмехнулся парень.       – Завидуешь? – удивился Кенсу. Чондэ еще в первый день похвастался, что отец у него банкир, а лошадь – собственная, подаренная родителями на восемнадцатилетие.       – Пф, да чему завидовать? – захорохорился парень.       – Ну да, ну да, – хмыкнул младший и снова перевел взгляд на площадку.       На той стороне, так же за оградой, стоял черный силуэт. И Кенсу мог бы поклясться, что еще полминуты назад его не было. А теперь он так резко выделялся темным пятном. Пугающим темным пятном, если знать, кто это такой.       А Кенсу знал. Он уже видел этого мужчину, уборщика конюшен, на территории клуба. И каждый раз вздрагивал, потому что хромой уборщик, одетый всегда в темные широкие вещи, не отличающиеся первозданной чистотой, в старой потертой кепке, всегда одной и той же, и неизменной маске, скрывающей все ниже глаз, вызывал стайку мурашек по коже, даже если просто проходил вдалеке.       Кенсу столкнулся с ним буквально лицом к лицу уже на первой неделе своего пребывания здесь. Мужчина, хотя порой так и тянуло назвать его старик, попался навстречу парню в конюшне, когда тот шел за своим Громом. Вежливый подросток поздоровался и поклонился, как всегда учили родители, а уборщик странно дернулся. Его глаза, темные и такие глубокие, встретились с взглядом напротив. Вот тогда впервые Кенсу вздрогнул, по телу пошли мурашки, а взгляд напротив показался ему чуть удивленным и бесконечно грустным. Правда, через мгновение эмоции в темных омутах сменились, там появилась какая-то тяжесть, что мальчишка не выдержал и первым отвернулся, прошептав: «Простите».       Только человек, проживший долгую жизнь, переживший много страданий, может иметь такой пугающий и в то же время тоскливый взгляд. Так думал Кенсу, поэтому и считал уборщика «стариком». К тому же хромота и чуть искривленное при походке тело добавляли убедительности образу.       Иногда юноша даже порывался подойти и предложить помощь, когда старик-уборщик тащил тяжелые ведра или мешки с кормом. Но воспоминания о пронзительном тяжелом взгляде из-под затертого козырька, которым хромой уборщик награждал каждого, кто смел с ним заговорить, вовремя останавливали.       – Кенсу, ты меня вообще слышишь? – кажется, Чондэ уже не в первый раз позвал приятеля.       – Да, слышу, – рассеянно проговорил парень. Он только на секундочку обернулся к Чондэ, а черный силуэт уже исчез. Оставалось лишь удивиться, как хромой старик может так быстро передвигаться.       – Ты видел? – Чондэ беззастенчиво тыкал пальцем в площадку, где наездник, понурив голову, выслушивал от тренера за несколько поваленных препятствий.       – Нет, – честно ответил Кенсу.       – Куда ты смотрел? – возмутился Чондэ.       – Там был… Слушай, ты ведь знаешь старика в кепке и маске, который убирает конюшни? – наконец, решился на вопрос Кенсу. Он не очень-то любил собирать сплетни, да и чужие жизни его не интересовали, но вот загадочный старик давно волновал мысли. Что-то не стыковалось в его образе, понять бы, что?       – Старика? – усмехнулся Чондэ. – Ты про хромого Кая?       – Его зовут Кай? – совсем тихо переспросил Кенсу.       – Не знаю, вроде бы, – пожал плечами приятель. – Я здесь два года занимаюсь и помню, что он всегда убирал конюшни. Ну, то есть он здесь дольше меня, только я про него ничего не знаю. Никто не затрагивает эту тему. Одно могу сказать точно – никакой он не старик, – таинственно прошептал Чондэ. – Ему лет сорок. А может, даже тридцать.       – Неужели тридцатилетний молодой человек добровольно пойдет на такую работу? – искренне удивился Кенсу.       – Да ты его видел? – воскликнул Чондэ. – Кому еще сгодится такой калека.       – Не говори так, – нахмурился мальчишка.       – Ты его защищаешь?       – Нет, просто это нехорошо… то, как ты говоришь.       – Ты у монахов что ли воспитывался? – прыснул парень. – Культурный наш!       Кенсу молча потянул поводья и направил Грома в сторону конюшен.       – Эй, обиделся? – уже в спину крикнул Чондэ, но Кенсу не отозвался.              Насмешки Чондэ все никак не выходили из головы, а еще Кенсу заметил за собой, что часто оглядывается по сторонам и ищет взглядом загадочного уборщика. И, как ни странно, Кай все чаще попадался мальчишке на глаза.       Один раз Кенсу даже набрался смелости и подошел, чтобы снова поздороваться. Хотя действительно замечал, что никто не разговаривает с Каем. Даже больше – многие просто делали вид, что его не существует.       Только вот когда Кенсу приблизился на расстояние примерно в пять шагов, именно Кай сделал вид, что мальчишки не существует, и, отвернувшись, прошел мимо, игнорируя вежливое приветствие.       Но новая встреча лицом к лицу не заставила себя ждать.       В конце июня Конный Клуб праздновал свой день рождения. Кенсу, хоть и прозанимался здесь уже порядка трех месяцев, все еще чувствовал себя чужим. А потому быстро сбежал с праздника, который устроили прямо на территории клуба, и отправился к Грому в конюшню.       Был ясный вечер, яркая луна и свежий ветерок. Кенсу редко пренебрегал правилами, но сегодня вдруг захотелось.       Захотелось оседлать Грома и умчаться в глубину ночи, подальше от суеты и людей. Только, конечно, совесть не позволила. И, покатавшись немного, повеселив себя и Грома, Кенсу вернулся к комплексу клуба. Но добраться до конюшен благополучно не удалось: с площадки у основного здания, к которой Кенсу оказался довольно близко, выстрелила очередь фейерверков.       Неожиданный звук напугал Грома, а второй залп и вовсе заставил встать на дыбы. А растерявшийся Кенсу еле удержался.       Фейерверк не прекращался, Гром паниковал, а Кенсу не мог его успокоить и развернуть, направить в другую сторону.       В какой-то момент конь особо резво взбрыкнул, вожжи выскользнули из вспотевших ладоней, а мальчишка полетел на землю.       Падал на землю, а приземлился на чужое тело. Кай поймал его и первым завалился на спину, смягчая падение горе-наездника. Кенсу не успел ничего ответить, спаситель грубо оттолкнул его в сторону и, тяжко поднявшись, поковылял в сторону леса – именно туда умчался напуганный Гром.       Кенсу не знал, как реагировать и что делать. Бежать следом? Ведь хромой уборщик вряд ли догонит его быстроного жеребца. С другой стороны, уж Кай то лучше знает местных лошадей, и знает, как успокоить, а Кенсу сейчас сам чертовски нервничает и только еще больше напугает лошадь.       Мальчишка просидел возле конюшен примерно час. А может, ему просто показалось, что прошел целый час. Но вот, наконец, показался темный хромающий силуэт, что вел под уздцы лошадь.       – Спасибо вам, – только и успел проговорить мальчишка, когда Кай прошел мимо него, даже не повернув головы. А Кенсу только оставалось убедиться, что мужчина завел его лошадь в стойло, и тихонько уйти домой.              – Спасибо, что спасли меня и вернули Грома! – на одном дыхании выпалил Кенсу, согнувшись в поклоне.       Кай опешил и резко обернулся. Это был следующий после инцидента день, и глупый мальчишка сейчас протягивал ему пластиковую коробку с какой-то едой, при этом упорно глядя себе под ноги.       Мужчина огляделся – никого близко не было.       – Не стоит, – тихо проговорил он, а мальчишка, наконец, поднял взгляд. Сердце сжалось… голос показался очень молодым.       – Вы спасли нас, – пробубнил Кенсу, упорно протягивая презент. – Меня и моего Грома.       – Впредь будь осмотрительнее и не нарушай правил, – все еще очень тихо и грубо, прямо как вчерашние недообъятия, произнес уборщик.       – Пожалуйста, возьмите. Это вкусно. Мама готовила.       – Не надо, – он лишь вскинул взгляд, а Кенсу вновь покрылся мурашками. Теперь он видел, как молоды эти глаза. Но в них по-прежнему много боли и сожаления. – Ладно.       Кенсу впервые видел руки Кая без перчаток. И эта деталь опять же срезала возраста с образа хромого старика. Совсем гладкие руки оказались еще и теплыми, когда случайно скользнули по пальцам Кенсу, до того, как они выпустили коробку.       Больше в тот раз не было произнесено ни слова, но Кенсу до конца дня улыбался.              Коробку Кай вернул через неделю – именно столько времени Кенсу отсутствовал из-за поездки в свой родной город. Там у его семьи по-прежнему оставалась куча родственников, которые соскучились за несколько месяцев.       Кай опять же молча протянул Кенсу коробку, но не успел уйти, как услышал в спину:       – Понравилось?       – Да, – нехотя обернулся уборщик. – Передай маме спасибо.       – Обязательно, – широко улыбаясь, кивнул Кенсу, а когда Кай скрылся из виду, мальчишка почувствовал, как его резко дернули за локоть.       – Ты совсем дурак? – Чондэ смотрел на парня вытаращенными глазами. – Ты зачем с ним разговариваешь?       – А что такого? – нахмурился Кенсу. – Он же не заразный, такой же человек, как и…       – Во-первых, не факт, что не заразный! – звонко перебил Чондэ.       Кенсу негодующе вспыхнул и выдернул руку, которую все еще сжимал приятель.       – Как ты можешь…       – А почему он ходит в маске? – развел руками Чондэ. – Или преступник, или заразный.       – Он просто одинокий парень, который прячется от людей. От таких как ты. Агрессивных, тупоголовых хищников!       – О-о, – насмешливо протянул Чондэ, – он уже «парень»? Раньше ты называл его «стариком»!       – Я ошибался.       – Лучше не подходи к нему, я серьезно. Дружеский совет.       – Друзья себя так не ведут, – хмыкнул Кенсу и резко развернулся, намереваясь уйти.       Но не смог.       На него в упор смотрели огромные красивые глаза. Ноздри раздувались, посылая в сторону Кенсу теплые облачка воздуха, а окрас морды… Кенсу раньше такой красоты не видел. Хозяйка стойла, возле которого устроили свою мини-разборку парни, внимательно смотрела на них. И Кенсу, как зачарованный, протянул руку. Но Чондэ опять дернул за локоть в сторону.       – Не трогай.       – Она тоже заразная? – нахмурился младший.       – Нет, просто это Луни. Она чужих к себе не подпускает. Очень непредсказуемая.       – Здравствуй, Луни, – ласково улыбнулся Кенсу, смело подходя прямо к перегородке. – А я не чужой, я с тобой подружиться хочу, можно?       Лошадь мотнула головой, подставляя под протянутую ладонь.       – Какая хорошая красивая девочка, – проговорил Кенсу, поглаживая новую знакомую. – На всех ты, Чондэ, наговариваешь.       – Просто, – растерялся парень. Он тоже подошел ближе и протянул руку, но Луни неодобрительно фыркнула. – Вот видишь? – обратился он к уже смеющемуся Кенсу.       – Чья она?       – Ничья.       – Так не бывает.       – Бывает. От нее хозяин отказался, а других она к себе не пускает. Нескольких человек только. Например, твой тренер Чунмён-ши выводит ее погулять. Но оседлать себя она даже ему не позволяет. Красивая, но упрямая кобыла, – подвел итог Чондэ, а Луни опять фыркнула.       – А со мной пойдешь гулять? – спросил Кенсу у Луни.       – Не делай этого, Кенсу. Нельзя…       – Я спрошу разрешения у Чунмёна. И скоро мы погуляем.              – Ты каждый раз делаешь одну ошибку.       Тихий усталый голос раздался за спиной, когда Кенсу уже вернул Грома в стойло и снял с него упряжь. Парнишка был уверен, что никого не было близко, когда они подходили к стойлу.       – Одну и ту же, – еще тише вздохнул кто-то.       Кенсу обернулся и увидел в соседнем стойле Кая. Он опирался на древко вил и сверлил Кенсу пронзительным взглядом из-под козырька.       – Здравствуйте, – автоматически выпалил Кенсу и поклонился. А Кай хмыкнул. И глаза как-то озорно сверкнули.       – Какую ошибку? – аккуратно поинтересовался Кенсу.       – Спроси у тренера, – и отвернулся, вновь принимаясь за уборку сена.       – Чунмён-ши указывает мне на много ошибок, я еще совсем неопытный.       – Это точно, – Кенсу показалось, что он услышал усмешку, но совсем не злую.       – Я спрошу, спасибо.       – Не за что, – ответил Кай.       – Кай-ши, – Кенсу подошел вплотную к перегородке.       – Чего тебе? – оторвался от своего занятия уборщик.       – А у меня здесь совсем нет друзей, – сам не понимая, почему так говорит, выпалил Кенсу.       – У меня тоже, – неожиданно ответил Кай.       – А давайте, – Кенсу совсем осмелел и, опершись о перегородку, чуть перегнулся. – Давайте будем просто иногда здороваться или спрашивать, как дела?       – Зачем тебе это? – Кай сердито откинул вилы в сторону и скрестил руки на груди.       – У вас глаза добрые, но несчастные. Не знаю почему, просто хочу, чтобы вы улыбнулись.       – Ты не видишь лица, вдруг я под маской улыбаюсь?       – Улыбайтесь глазами, Кай-ши. Они у вас еще и красивые. Очень.              Наверное, во всем виновата искренность Кенсу. С того разговора отношения молодого спортсмена и уборщика постепенно начали налаживаться. Кай все еще неохотно шел на контакт, но зато хоть и односложно, с недоговорками, но отвечал на все вопросы мальчишки. Кенсу удалось выведать о своих ошибках, которые Кай имел в виду. Правда, на вопрос: откуда ты столько знаешь, Кай лишь отмахивался и отвечал, что наблюдательный и видит, как делали другие, а как – Кенсу. И просто указал ему на отличие от лучших спортсменов.       Но что-то все равно не сходилось. Слишком уверенно Кай говорил. Или тут и, правда, такая крутая школа верховой езды, что даже уборщики профессионально в этом разбираются?       Кенсу уже не мог обходиться без общения с этим человеком. Но Кай начал опасаться, что другие спортсмены, как и Чондэ, начнут наставлять Кенсу, что он не должен якшаться с заразными хромыми калеками. Поэтому спустя пару недель каждодневного, но недолгого общения, Кай показал Кенсу свое секретное место – в лесу у ручья. Это было всего в пяти минутах верхом от комплекса, но для инвалида вроде Кая добираться туда было трудновато. А на лошадь Кай никогда не садился. По медицинским показаниям и по личному нежеланию.       – Боюсь я лошадей, – однажды признался он, когда они с Кенсу сидели у ручья. Гром пасся неподалеку, вода в ручье ласково журчала, но не смогла перекрыть смеха Кенсу.       – Ты работаешь на конюшне и боишься лошадей?       – Вроде того, – хмыкнул Кай, стягивая кепку, под которой обнаружились сочного шоколадного оттенка волосы.       – А маску ты снимаешь когда-нибудь?       – Когда-нибудь… – эхом повторил Кай.       – Серьезно!       – Я не переношу запах лошадиного навоза, маска немного помогает, – нехотя произнес Кай.       – Но здесь не пахнет.       – Пахнет. Ты весь провонял, просто не замечаешь.       – Чего? – возмущенный Кенсу подскочил на ноги, оступился и с громким всплеском упал в ручей.       Он промок насквозь, еще и испачкался, но был необычайно доволен. Тогда он впервые услышал, как Кай искренне смеется. И пообещал себе, что заставит его смеяться чаще.              Еще один новый друг завладел львиной долей внимания Кенсу – Луни. Чунмён хоть и не сразу, но сдался и разрешил выводить ее иногда. Только строго наказал даже не думать о том, чтобы оседлать. А Кенсу и не собирался.       Чондэ обзывал приятеля «сестрой милосердия», мол, заботится о всех убогих и брошенных. Но Кенсу было плевать на глупые разговорчики недалекого парня. Такого человека он бы никогда не смог назвать своим другом. Зато Кая и Луни – запросто.       Кай отказывался, когда Кенсу предлагал пройтись вместе с Луни. Каждый раз находил какие-то отговорки. А еще Кенсу заметил, что Кай именно стойло Луни обходит стороной, и там всегда убирается кто-то другой. На вопросы Кай лишь отмахивался. Впрочем, как обычно. Он даже и разговаривать о Луни не желал.       Правда, один раз все же насторожился, когда Кенсу заикнулся о ней. Дело в том, что мальчишка сам не заметил, как назвал кобылу «Лунгта», а Кай резко встрепенулся.       – Почему? Почему именно Лунгта, если Луни?       – Я просто оговорился, – пожал плечами Кенсу. – Хотя ей подходит. Знаешь, Лунгта в переводе с тибетского – «конь ветра». Это символ защитной силы человека. Ну, или что-то вроде того, – отмахнулся Кенсу.       – Откуда ты это знаешь?       – Не помню, – мальчишка пожал плечами. – Кажется, просто знаю с детства.       Больше разговор к тому не возвращался, но Кенсу то и дело оговаривался. Имя «Лунгта» ему и, правда, больше нравилось и казалось более подходящим.              Близился Летний Кубок Клуба – соревнования местного масштаба, проводимые здесь же, но для Кенсу – очень волнительное мероприятие, ведь он первый раз будет выступать как воспитанник Чунмёна.       И, конечно, надо было такому случиться, утром накануне своих соревнований по конкуру Кенсу так нервничал, что не смог завести Грома на несколько препятствий на тренировке. А потом вдруг стал нервничать Гром. Он отказывался выходить из стойла. И Кенсу боялся, что не сможет даже выступить в соревнованиях.       И Чунмён, как назло, позвонил и предупредил, что задержится и приедет ближе к старту.       Так бы и паниковал Кенсу в одиночестве, если бы не появился Кай.       – Он переживает из-за тебя, – Кай погладил Грома и тот чуть успокоился. – Если будешь психовать, и он тоже брыкаться начнет.       – Я не психовал, – всхлипнул Кенсу. – Я просто…       – Тише…       Кенсу широко распахнул глаза и затаил дыхание, когда щеки коснулась теплая ладонь. Она успокаивающе гладила, стирая капельки, скопившиеся в уголках глаз, но не успевшие скатиться.       – Тише, все будет хорошо. Ты справишься.       Магию момента разрушило покашливание за спинами Кенсу и Кая. Чондэ выглядел очень недовольным, но промолчал, за что Кенсу был ему благодарен.       Кай поспешил пожелать удачи и ушел, напоследок все же шепнув, что будет ждать у ручья.       Кенсу расстроился. Он очень хотел, чтобы старший поддержал его во время соревнований.              Все прошло отлично, и Кенсу даже занял призовое место в юниорской категории. Главное, что Чунмён был доволен и очень хвалил воспитанника. И даже президент клуба и директор школы верховой езды обратили на мальчишку внимание и предрекли ему большое будущее.       – Я думал, что после Кая уже не смогу найти такой алмаз, – усмехнулся Чунмён, когда они с Кенсу закончили фотографироваться для альбома семьи До и фотоотчета для родственников.       – После Кая? – Кенсу встал как вкопанный. – Что это значит, тренер?       – Он не говорил тебе? – удивился Чунмён. – Я думал, вы подружились.       – Я тоже так думал, – насупился мальчишка.       – Ну-ну, – потрепал его по волосам тренер. – Ему трудно говорить об этом. Придет время и…       – Прошу вас, расскажите! – взмолился Кенсу, а Чунмён лишь вздохнул, глядя в большие молящие глаза.              – Кай! – Кенсу прибежал к ручью своим ходом, по дороге несколько раз упал, но даже не придал этому значения. – Кай!       – Ну, как прошло? – спокойно обернулся тот. Он сидел на берегу и швырял камушки в ручей.       – Кай! – всхлипнул Кенсу и бросился на друга, заваливая его на землю. – Почему ты не рассказывал мне? – хныкал он, стуча кулаками по груди под собой. – Почему?       – Зачем? – спокойно отреагировал Кай. – Чтобы ты меня жалел?       – Нет, но мы же… я же…       – Чунмён рассказал, да?       – Да, – Кенсу шмыгнул носом и впервые за последние минуты посмотрел Каю в глаза. – Сними маску, пожалуйста.       – Ничего хорошего ты там не увидишь.       – Я знаю, что у тебя на лице шрамы. Я знаю, что ты старший сын президента клуба. Ты тренировался у Чунмёна. Но однажды случайно упал с лошади, и еще тебе досталось по лицу…       – Я не случайно упал! – вспылил Кай, отталкивая мальчишку. – Я напился! Отмечал здесь свой день рождения с друзьями. Я вообще был невменяем! Но на спор погнал Луни на площадку.       – Луни?.. – выдохнул Кенсу, прикусывая губу. – Вот почему…       – Она справлялась, а я, – Кай рычал из-под маски, – виноват только я. Угробил и себя, и ее. Она не смогла прыгнуть, получила травму, несовместимую со спортивной карьерой. Я упал и побился. Переломы, позвоночник повредил, еще и копытом по лицу получил. Лучше б я сдох.       – Не говори так! – Кенсу сильно стукнул Кая в живот. – Не смей так говорить.       – Только я виноват во всем. Не могу смотреть ей в глаза, но и бросить тут одну не могу, – совсем тихо проговорил он, а в глазах блеснули слезы.       – Сними маску, – шепотом попросил Кенсу.       Рука Кая дрогнула, но все же через мгновение черная повязка упала в сторону, а Кенсу ахнул.       – Ты такой молодой, – мальчишка осторожно опустил ладони на чужое лицо и провел пальцами по страшному шраму. – Такой молодой и красивый. Сколько тебе лет?       – Все произошло четыре года назад, я отмечал свое двадцатилетие.       – Больше не прячься, хотя бы от меня, – тихо попросил Кенсу. Он еще несколько секунд рассматривал каждую черточку в лице напротив, а потом смело накрыл чужие губы своими.       – Больше не буду, – едва слышно ответил Кай, крепко обнимая Кенсу и притягивая к себе за талию.              – Кенсу, дорогой, забери свои коробки! – крикнула из кухни мама, когда мальчишка вернулся с очередной тренировки. – Дедушка прислал, наконец, то, что мы оставили. Там и твои есть вещи.       – Да, я вижу, – отозвался Кенсу, с легкостью подхватывая коробку со своим именем.       Только вот до места назначения – до своего стола, Кенсу донести коробку не успел. Дно не выдержало и разорвалось прямо на входе в комнату. На пол полетели какие-то тетрадки, игрушки и записная книжка, которую Кенсу узнал сразу.       Она чем-то напоминала дневник, мальчишка вел его, когда только начал увлекаться конным спортом. Записывал туда важную информацию и вклеивал газетные заметки о лошадях и соревнованиях.       Он, улыбаясь своим воспоминаниям, сел на пол рядом с рассыпанной горой и раскрыл дневник. В глаза бросился газетный заголовок: «16-летний Ким Чонин – новая восходящая звезда». И фотография юного Кая.       – Господи, – шептал Кенсу, листая дневник, вчитываясь в заметки, каждая из которых была посвящена Чонину – его тогдашнему кумиру. И, конечно, его лошади по кличке Лунгта. В одной из статей Чонин рассказывал о значении имени. Он говорил, что Лунгта – его личный источник жизненной силы. А рядом рукой Кенсу была приписка: «А ты мой Лунгта!»       Еще было много подписей «я стану на тебя похожим», «я буду стараться», «я смогу»…       – Как я мог забыть тебя, Ким Чонин? – прошептал Кенсу, чувствуя, как глаза щиплет от назревающих слез. Дневник обрывался заметкой о подготовке к чемпионату мира, где особые надежды возлагаются на молодого Ким Чонина, которому на днях должно исполниться двадцать.              – Куда ты меня ведешь? – недовольно бурчал Чонин, крепче хватаясь за ладонь Кенсу. Мальчишка в ответ лишь смеялся. Ну, ведь и правда, Чонин в маске, кепке, да еще и повязке на глазах выглядел чертовски забавно. Словно мумия, только черная.       – Кенсу, не шути со мной, – деланно пригрозил Кай.       – Да все уже, пришли, – усмехнулся тот. – Дай руку, – упрямо потянул за ладонь. А в следующую секунду Кай ощутил тепло и дыхание, услышал негромкое фырканье. И резко сдернул с себя повязку вместе с кепкой.       – Зачем? – пробормотал он. На него смотрела Лунгта. Смотрела и ждала, когда ее примут.       – Она тебя уже простила, – Кенсу легонько подтолкнул в спину, а Луни шагнула навстречу.       – Привет, девочка, – Чонин несмело провел ладонью по загривку.       – Отлично, – улыбнулся Кенсу, – скоро поедем кататься.       – Чего? – резко обернулся Чонин, а Лунгта заржала, соглашаясь с энтузиастом Кенсу. – Мне нельзя.       – Сейчас нельзя, но после программы восстановления, которую ты будешь проходить под присмотром моего отца…       – Чего?!       – Он у меня классный специалист, известный физиотерапевт. Возглавляет в больнице отделение целое. Я попросил его посмотреть твою историю болезни. Он сказал, что на следующей неделе ждет тебя на прием.       – Но как же, я же теперь…       – Времени много прошло, но убрать хромоту и снова посадить тебя в седло можно запросто. Ну, только поработать надо как следует. Конечно, чемпионом ты уже не станешь…       – Оно мне и не надо, – Чонин тепло улыбнулся и притянул Кенсу к себе, запечатлев на губах легкий поцелуй. – Почему ты это делаешь?       – Ты был моим источником силы, когда я только начинал. Благодаря твоему примеру я теперь тот, кто я есть. Позволь мне теперь стать твоим Лунгта?       – Ну… ладно, это точно все?       – И еще, я, кажется, люблю тебя.       – Этот ответ мне больше нравится!