I am here

Лунный свет проникал через окно, и Глен наслаждался этими светом с сигаретой между губами, зная, что ждёт его лёгкие, но не имея сил сопротивляться желанию. Долго затягиваясь, он отворяет окно и высовывается в прохладный ночной воздух. Одетый лишь в трико, вздрагивает от холода, принесённого ветром, но даже не собирается накинуть на себя рубашку. Это была его комната, к чёрту приличия. Отбросив окурок подальше от своих губ, он избавился от пепла под окном, и вздохнул. Ночь приносила с собой воспоминания, которые он предпочёл бы забыть. Холод пробирал до костей, когда он мучительно кричал над смертью любимого. Мучительные крики его сокомандников, когда вампиры безжалостно стиснули их шеи своими пальцами. Реальность, в которой он не был способен сделать хоть что-то, чтобы не дать им забрать их жизни. Сердце защемило от понимания, что они ушли и не смогут вернуться. Он хмыкнул, потушил сигарету в пепельнице, прежде чем выкинуть её наружу. Пройдя рукой по взъерошенным волосам, он фыркает и задерживает руку на лбу. Закрыв глаза, Глен дышит свежим воздухом в надежде, что это избавит его от кошмара, который вторгся в его мысли и нарушил его сон. Крики его возлюбленной не покидали мысли, но хуже было то, что он не был уверен, что из этого является реальностью. Он не был уверен, что мог остановить их, заставить не причинять боль. Это ужасало его. Заставило потерять всё желание спать. — Глен? Поворачивая голову в сторону тихого шёпота, он отворачивается от внешнего мира и смотрит, как его товарищ медленно принимает сидячее положение на кровати, сонно потирая глаза. «Что ты… — зевок, — делаешь?» Шинья бормочет свой вопрос, совершенно обнажённый и смотрящий, как ребёнок. — Я разбудил тебя? — вместо ответа спрашивает Глен, наблюдая, как тот кутает себя в одеяло и встаёт с постели, которую они делили вместе. — Ммм… Без тебя холодно, — сказал он тихо, подходя к Глену, чтобы обернуть руками и одеялом его торс. — Почему ты открыл окно? Снова курил? — он вздыхает, и Глен слышит в его голосе слегка жалобные нотки. Решив не отвечать, Глен просто даёт Шинье обнимать себя, делясь теплом в эту холодную ночь. — Ночные кошмары? — спрашивает он напрямик, едва разрушив тишину, которая окутала комнату. — Махиру? — Все, — со вздохом отвечает Глен, кладя голову на плечо Шиньи. — Мёртвые. Чуть ли не мёртвые, — он бормочет, обнимая покрепче. Шинья наклоняет голову, глядя на любовника с заинтересованным выражением.  — Всё будет в порядке, — говорит он взамен. — Там было так много крови. — Глен шипит, сжимая тело Шиньи через одеяло и непреднамеренно оставляя синяки на бледной коже. — Твоей крови. — Он продолжает. — Я не мог остановить вампира, убивающего тебя, не мог заставить прекратить пить твою кровь. Вы все были мертвы, и это была моя ошибка. Я ни черта не смог сделать, и это закончилось тем, что твоё тело лежало на земле у моих ног. Он мог всё ещё видеть это. Он всё ещё мог видеть Шинью у своих ног, его тёмные и невидящие голубые глаза, пустые и бессмысленные. Он мог всё ещё видеть мёртвое и пустое выражение лица Шиньи, кровь, стекающую по шее и губам, раскрытым в немом крике ужаса. Когда он закрыл глаза, яркий образ мёртвого Шиньи на земле отказался его покинуть. Шинья поморщился от хватки подполковника, но не оттолкнул его. «Эй. Я здесь. Я не мёртв. Я здесь», — бормочет он, наклоняясь, чтобы поспешно поцеловать Глена в щёку. Глен вздрагивает от холодных губ Шиньи и тянется, чтобы стащить одеяло с их тел, ползая руками по всему телу перед ним. Прочерчивая красные пятна, которые расположены вдоль груди Шиньи, он дышит тише, наклоняясь, чтобы провести языком по этим меткам, что он сделал ранее, и наслаждаясь поскуливанием, что сорвалось с губ Шиньи вскоре после этого. — Глен… — его любовник шипит, вцепившись в тёмные волосы с ноткой раздражения. — Ты нужен мне, — прорычал Глен, потянув его ближе к себе, чтобы вдохнуть аромат мужчины, прежде чем толкнуть его на кровать. — Сейчас. Я всего лишь хочу знать, что это не сон. Что ты здесь и ты реален. Что ты – мой. Его фиолетовые глаза задержались на голубых, и лишь небольшой кивок – всё, в чём он нуждался, прежде чем схватить того за конечности, раздвигая его ноги и делая это с увлечением, которое подталкивало его. Немедленной реакцией Шиньи было удивление, но он быстро толкнул плечи Глена, отстраняя его. В ответ на удивлённое выражение лица Глена, Шинья покачал головой и улыбнулся. «Позволь мне», — бормочет он, и после лёгкого кувырка Глен оказывается придавлен полуулыбающимся мужчиной. Чуть наклоняясь, он облизывает ухо Глена, немного смеясь от посыпавшихся проклятий. «Ты можешь прикасаться ко мне, как пожелаешь», — прошептал он прямо в ухо любовника и нашёл преступное удовольствие, когда Глен вздрогнул от его слов. Спустившись ниже, у Шиньи закружилась голова от разгоравшейся похоти и желания убедить Глена, что он здесь ради него и будет делать всё, что потребуется, чтобы до него это дошло. — Шинья… — застонал темноволосый, сжимая бледную кожу на бедрах до синяков кончиками пальцев. Тело Шиньи вздрогнуло при звуке собственного имени, вырвавшегося со сладким и похотливым тоном, который он часто слышал, но никогда не уставал от него. Отвечая особенно грубыми поглаживаниями на бёдрах, Шинья ухмыльнулся. «Давай я заставлю тебя забыть о тех кошмарах». Он снял одежду с Глена и опустился на него, тихо постанывая, их ранняя деятельность уже вполне растянула его и подготовила. Тяжёлые, несколько подрагивающие вздохи, и он достигает своего пика в Глене, и похотливые стоны снова вырываются из его любовника. «Прикоснись ко мне», — выдохнул он. Руки сразу поднялись, чтобы погладить и поиграть с телом Шиньи, заставляя молодого мужчину скулить от удовольствия. Потянувшись вверх без предупреждения, Глен набирает медленный, но устойчивый темп, его разум слишком затуманен, чтобы сделать что-то ещё. «Шинья…» — повторяет он, приподнимаясь и входя глубже в мужчину. Покусывая шею Шиньи, он оставляет засосы, которые заставляют его любовника нервно дёрнуться. — Шинья… — он повторяет это имя снова и снова, как будто это мантра. «Глен… Глен…» — Шинья начинает задыхаться, потягивая чёрные волосы не так уж нежно, отвечая на выпады в сторону своей шеи. Впиваясь ногтями в лопатки Глена, он растягивает стон от его действий, но осознание того, что Глен начал двигаться быстрее, приходит к нему слишком поздно, заставляя Шинью отчаянно задыхаться от нехватки воздуха. Услышав рычание, Шинья направляет внимание на своего возлюбленного, только чтобы встретиться с агрессивными губами, накрывшими его собственные. Не прерывая поцелуя, он продолжал толкаться, когда почувствовал, что язык проходит по кровоточащим губам, исследуя рот, пока он беспомощно стонет в собственнический поцелуй Глена. — Я никуда… — ему удалось оторваться, — не уйду. Их тела замерли в собственной близости, тяжёлое пыхтение и задыхающееся стоны заполнили комнату, температура их тел поднялась настолько, что никто из них не чувствовал холода, проникающего сквозь открытое окно. Стоны Шиньи: «Глен… Глен, пожалуйста», — заставляли его тело дрожать от нетерпения и брать дело в свои руки. Изучая своего любовника, Глен начинает дышать равномернее в то время, как пот стекает по идеальному, но слегка помятому телу Шиньи, а грубое пыхтение и тяжелые вздохи слетают с его кровоточащих губ. Влажные спутанные волосы обоих лежали на лбу, руками они обхватывали друг друга. Тяжёлые толчки внутрь серебристоволосого любовника, заставили Шинью застонать ещё громче, а Глен же стонал от растянутого пространства, заставлявшее его шипеть и рычать от удовольствия. Продолжая начатое, он сменяет медленный темп на более грубый, который позволял входить глубже в Шинью. — Глен, стой! — с изумлением услышал он крик Шиньи, предпочтя игнорировать ворчание любовника, пощипывая и сжимая тело, пока на коже не осталось фиолетовых и синих отметин, заменивших текущие красные. — Глен! — Шинья закричал ещё громче, вцепляясь в лопатки ногтями, сумевшими разодрать кожу и оставить лёгкие раны, которые кровоточили под острыми ногтями. Эта незначительная боль сводила Глена с ума, и после последнего толчка он низвергся внутрь тёплого тела, выпуская громкий стон удовольствия. Вскоре, он услышал вздох Шиньи и потянул руку, чтобы погладить своего любовника. Шинья облизал сухие губы перед поцелуем, в то время как находился в руках Глена, сжимая того так сильно, что подполковник точно будет иметь такой же набор синяков как и его партнёр. Шутливыми ударами Шинья медленно отстраняется от Глена, вздрагивая, когда остатки жидкости начали стекать по внутренней стороне бёдер. Это было уже пару минут спустя, когда их сердцебиение приняло нормальный темп и они поняли, как холодно в комнате. — Чёрт, — кинул проклятие Глен, вставая со своей половины постели, чтобы захлопнуть чёртово окно. Шинья смеялся над ним, и движением показал, что тот ещё может вернуться в его тёплые руки. Глядя на внушительный вид парня, Глен подчинился с лёгким притворством, чуть ли не прыгая в объятья. Руки Шиньи сразу поднялись наверх, играя с чёрными волосами Глена, и он улыбнулся. «Ты в порядке?» — спрашивает он, потянув одеяло на них обоих. Было слишком лень двигаться и менять простыни. Даже меньше, чем привести в порядок себя. Глен фыркает, закрывая глаза и обвивая руками талию Шиньи. «Сейчас». Он бормочет, наслаждаясь тем, что Шинья здесь. Шинья реален и может прикоснуться к нему, он жив. Он жив. Шинья тихо смеётся и снова проводит рукой по волосам Глена. «Хорошо. В следующий раз, когда тебе понадобится сигарета, приходи ко мне. Это лучше, чем убивать свои лёгкие». — Ты был уставшим. Я не хотел прерывать твой сон, принцесса, — пробормотал Глен. Шинья надулся на это и ударил его по голове. — Меня бы это не заботило, — подчеркнул он, играя с кончиками тёмных волос. — Знаешь, — начал Глен с ворчанием. — Я начинаю думать, что у тебя какая-то одержимость моими волосами. Что нам с этим делать? — спросил он. — Ты снова меняешь тему~ — Шинья обращает на это внимание, пожимает плечами и решает развлечь своего любовника. — Это только… утешение. Я так считаю, — он заканчивает говорить, получая в ответ лишь фырканье. Вздохнув, Шинья притягивает Глена поближе, запечатлевая на его лице поцелуи. Тишина воцарилась вновь, пока он не разрушил её тихим голосом. «Я не оставлю тебя, ты же знаешь. Так что, тебе лучше тоже меня не оставлять». Глен посмотрел вверх и увидел слезящиеся глаза Шиньи. Чувствуя глухой удар своего сердца, он обхватывает лицо любовника руками и вытирает бегущие слёзы большим пальцем. «Я никогда тебя не оставлю», — сказал он надтреснутым голосом. Потому что всё это время, что Глен видел эти приходящие кошмары, мысль о том, что Шинья видит их намного дольше, часто проскальзывала у него в голове. «Я люблю тебя», — пробормотал он в губы Шиньи. — Я тоже тебя люблю. Поэтому даже не думай оставлять меня, — отвечает Шинья, пока его глаза накрывает усталость. Они заснули в объятиях друг друга, боясь проснуться в этот день, желая оставаться в тепле объятий, чувствовать себя в безопасности и любить. И прежде всего, их сознание утешалось тем, что важный им человек был жив.

***

Несмотря на всё это, спустя несколько недель, в ходе операции в Синдзюку, где три аристократа напали на команду, наступил тот самый день, когда Шинья потерял всё. И он не знал, сможет ли вернуть это вновь.