Во все тяжкие...

Джон был на седьмом небе от накатившего волной адреналинового счастья. Он шагал твердой походкой отставного капитана, чувствуя за поясом старенькую монтировку, не браунинг, конечно, но нужно использовать то, что имеешь. Итак. Наркоманы. Притон. Монтировка. Да… То, что надо. Самое оно, чтобы разогнать разъедавшую его уже несколько недель тоску. Он шел в наркопритон и сердце его ликовало. В зловонной клоаке притона Джон нашел приключения (на три балла по десятибалльной шкале) и своего обдолбанного лучшего друга — Шерлока Холмса. Ликование слегка поутихло, уступив место неясному раздражению. Шерлок, чумазый и с нетвердой походкой, откровенно бесил. Вместо того, чтобы набрать номер лучшего в мире блогера и пригласить его на очередное дело, детектив решил веселиться в одиночку, да еще таким вот странным образом… Дело у него, понимаете ли, знаем мы эти дела! Когда вся компания (Шерлок, Айзек, в поисках которого Джон явился в чертов притон, и еще один безымянный пока торчок) разместилась на заднем сидении новенькой Ауди, и Мэри получила указание держать путь в Бартс, доктор Уотсон едва не поперхнулся собственной слюной, услышав, как наркоман с растянутой рукой, нежно и по-свойски величает Холмса Шезером, а тот не имеет ничего против руки аморального элемента, устроившейся на детективном колене. Шерлок, друг мой, ты ли это? В лаборатории Бартса, Джон испытал удивленный шок от вида разъяренной Молли Хупер, которая лупила гениального кретина по щекам так, словно тот был провинившимся и ушедшим в загул мужем. Она что-то выкрикивала при этом про гений дарованный природой и прочую чушь, но Джона-то, хлебнувшего семейного быта, провести было уже не так-то просто. Это явно была семейная разборка. Шерлок? Молли? Господи… кто бы мог подумать! И сразу стало очевидно, отчего помолвка мисс Хупер распалась. Джон ощутил хиленький укол ревности… Пока он скучал, жизнь Шерлока определенно била ключом. Но основной могучий удар доктор Уотсон получил на Бейкер-стрит, причем тройной. Для начала доктор стал свидетелем обжимашек Шерлока и Майкрофта. Шерлок схватил британское совершенство в охапку и, прижав Майкрофта лицом к стене, резко заломил тому руку за спину, лишив возможности пошевелиться. Холмс-старший застонал, очевидно, от накатившего возбуждения, а Шерлок страстно и горячо шептал ему в затылок разного рода угрозы, не забывая при этом вжимать любимого братца в стену всем своим тощим телом. Эта картина откровенно возбудила. Джон в тот момент не мог понять, что именно его будоражит и завораживает, то ли покорно стонущий, прикрывший глаза Майкрофт (не каждый день увидишь скромное британское правительство в такой пикантной ситуации) то ли, слетевший с катушек, все еще находящийся под дозой Шерлок, который был совершенно сногсшибателен в своей дикости. Чем бы закончился этот братский беспредел и как далеко все могло бы зайти, теперь можно только воображать. Джон, подрагивая от переполнявших его ощущений, вмешался-таки, и настоял на том, чтобы Майкрофт убрался пока цел. Недвусмысленно и резко намекнув стонущему любимцу королевы, что в противном случае Шерлок разорвет его на куски… Говоря это, скромный доктор буквально видел у себя в голове эту сцену и… нет, Майкрофт, быстро отсюда, бегом, иначе благочестивому доктору Уотсону придется поставить большой знак вопроса на своей ориентации. Сейчас он тоже был словно под дозой… Уходите, Майкрофт, умоляю…. Не успела за Майкрофтом внизу хлопнуть дверь, как ошарашенному и возбужденному Джону явилась выплывшая из спальни Шерлока полуголая Джанин… Гребанный ад! Да что происходит-то?! Джон, уже не зная что ему и думать, молча наблюдал за тем, как его асексуальный в прошлом друг страстно и взасос целует наглую девицу, ерзающую у него на коленях, и спокойно откликается на дурацкую кличку Шерл. Шезар звучало достойнее. Что происходит, Шерлок, что? Последней каплей, переполнившей чашу терпения и выдержки бравого капитана Уотсона, была жуткая сцена с камином при участии некого мистера Магнуссена, склонного к эксгибиционизму и посчитавшего, что демонстрировать свою культуру и некоторые части тела весьма уместно посреди гостиной Шерлока, который, надо отметить, остался этой демонстрацией весьма доволен. Холмс, твою мать и брата туда же! Когда же все немного устаканилось и они с Шерлоком остались-таки одни, Джон не выдержав скопившегося за это безумное утро напряжения, а так же нереализованных возбуждения, раздражения и ревности, опрокинул ставшего почти самим собой Шерлока на диван и навалившись на него сверху прорычал: — Меня не было в твоей жизни всего месяц… Один месяц, Шерлок, а ты… ты пустился во все тяжкие… — Мне было скучно, Джон, — спокойно отозвался детектив, выдерживая тяжелый вес и такой же взгляд доктора. — Скучно, говоришь? Я еще могу понять наркотики, ну Молли, ну могу допустить твои шашни с Майкрофтом, но Джанин!!! Шерлок… какая скука может оправдать это? — А что Джанин? — Шерлок невинно хлопнул глазами. — Она же тупая, как пробка, — выдал Джон решающий, обличающий дикую неразборчивость детектива, аргумент, — и вообще, откуда такой интерес к этой стороне жизни? — Ты женился… вот я и подумал… — Шерлок опустил ресницы и спрятал внезапно кроткие, как у ягненка глаза, — что раз уж я не смогу получить того, кого хочется… Джон замер. — Что ты сказал? — Ты слышал. И он действительно слышал. И, наконец, понял все правильно, именно то, что пытался сказать ему Шерлок, неумело и бездарно пытался, все время их долгой и местами трагической совместной жизни. — Идиот!!! — выдохнул Джон, — мы оба… Шерлок молчал, не шевелился и не пытался скинуть с себя доктора или засыпать его едкими и колкими замечаниями. Джон продолжал вжимать детектива в мягкость дивана, не находя в себе сил прекратить все это. Он только что осознал, насколько виноват в том разгуле, в который с головой кинулся гений… и то, что он обязан все это прекратить иначе страна лишится своего героя, Англия никогда не простит этого Джону Уотсону. Нужно было срочно что-то сделать, чтобы вернуть Шерлока на путь истинный, кто знает кому в постель Холмсу захочется забраться завтра… Была еще Мэри… Черт. Но она, как истинная патриотка, должна понять этот акт самопожертвования своего мужа и принять его. У Джона просто не было выбора. Это его святой, гражданский долг. А потому… Джон был тверд. Настолько, что распластанный под ним Шерлок заерзал и, слегка краснея, удивленно открыл глаза. Уотсон был непоколебим в своей решимости. Доктор точно знал, что он должен делать, и он сделал это: поцеловал, приласкал, приструнил… Все во благо государства, да простит его Майкрофт, которому больше ничего не обломится.