Lilium regale

Звенящая пустота, окутывающая плечи. Пляшущие тени, зыбкие, как и все вокруг. И холод, жгучий, отрезвляющий, гонящий прочь и примораживающий к этому небытию. Где я? Кто я? Как все сложно... - Ты даже этого не помнишь? - Тихий голос, звонкий, словно горный ручеек. Я оглянулась, но не смогла увидеть его источник. - И не видишь меня... Это довольно печально. Как вспомнишь, позови. Вспомнить? Что вспомнить? Почему так больно, когда я думаю об этом? Не хочу... - За каждое 'не хочу' и 'не буду' твое наказание будет увеличено. - Мягкий, шелковый тон не вязался с довольно-таки обидными словами. Обидными? Несправедливыми? - Да, мама. Я знаю. - Произнесла я вслух. Глаза горели от невыплаканных слез, но сжатые в кулаки руки не давали им пролиться. Я должна быть... сильной? Да, сильной. - Мааам, я не хочу, чтобы она ходила со мной в одну школу! - Заканючила маленькая юркая девочка с двумя косичками, в сером платье и с серыми же волосами похожая на мышку. Почему мне неуютно от одного взгляда на нее? - Плюс неделя наказания. - С теплотой улыбнулась мне мама. Я опешила, слова горьким комом застряли в горле. За что? Я не хочу все каникулы общаться с тем странным мальчишкой! - Я же сказала, за каждое 'не хочу'... Ой, еще неделя сверху. - Да, мама. - Не дрогнув ни единым мускулом, прошептала я. Мышка показала мне язык и хотела только открыть рот, как я каким-то непонятным усилием воли заставила ее закашляться. Долго, с усилием, словно моя обида не давала ей вздохнуть. - Сестренка, милая, у тебя аллергия на пыльцу? Как же ты жить будешь с таким-то недугом? - Ехидно поинтересовалась я, когда приступ сестры прекратился. Сестры? Этот мышонок - моя сестра? Да... Я младшая, но первая из двух. Что это значит? - Скоро приедет отец, приведите себя в порядок и помогите мне с ужином. - Словно ничего и не случилось, улыбнулась мама, погладив нас по головам. Я облегченно кивнула и немного сгорбилась, чувствуя, как затекла спина, сняла неудобные туфли, заменив их мягкими растоптанными сандалиями... - Ну что? - Белозубо улыбнувшись, спросила меня давешняя собеседница. Девочка лет шести, с весенними большими глазами и длинными, ниже пяток, седыми волосами, облаченная в старую, зашитую в нескольких местах серую мужскую футболку, на маленьком хрупком тельце смотрящуюся слишком большой и неуместной. - Насмотрелась? - Кто ты? - Спросила я, глядя в невозможную зелень глаз. Девочка вздохнула, развернувшись ко мне в пол оборота, маленькие пальчики нервно разгладили подол футболки. - Вопросы, вопросы... Зачем ты задаешь их, если сама знаешь ответы? - Недовольство изумрудными искрами плясало вокруг нее, заставляя с каким-то животным испугом следить за их передвижением. Каждая искорка оставляла после себя длинный, медленно тающий луч цвета Авады... - Ты Смерть. - Больше утвердительно, чем с вопросом, отозвалась я. Перед глазами пронесся зеленый луч, словно ударная волна, выбивший из меня весь воздух и жизнь. Такое ощущение, что это было только что... А может, так и есть - кто их знает, этих сущностей высшего порядка. - Ну наконец-то ты начала думать! - Забавно всплеснула ручками Вечное Дитя. - А теперь вопрос для тебя. Хочешь вернуться в мир живых? Что? Я буду жить? Вот так, просто, без договоров, великих миссий и условий? Просто вновь жить? Интересно, скольким людям она это предлагает и сколько из них соглашаются? - Почему ты хочешь мне помочь? - Я недоуменно посмотрела на Смерть, глядящую куда-то поверх меня, в темную зыбкую пустоту. Она резко посмотрела на меня, и когда наши взгляды встретились, я ощутила жуткий, просто собачий холод. Миг, и она отводит взор таких теплых, но леденящих глаз, а нервно подрагивающие пальчики вновь начинают расправлять несуществующие складки. - С чего ты решила, что тебе? - Хмыкнула она, аккуратно взяв в свою маленькую ладошку мою руку, отчего та покрылась слоем инея. Смерть потянула меня за собой, ведя каким-то лишь ей ведомым путем среди всех этих теней и мрака, окружающего все. Мои шаги отдавались гулким эхом, ее же легко вписывались в тишину, царившую здесь. Или же она сама была здешней тишиной? - Ради тебя я бы и пальцем не пошевелила, Лили Джейн Эванс.