Две жизни для богини

Буря улеглась. Песчаные долины, простирающиеся до самого горизонта, были безмолвны и пустынны. Три фигуры передвигались в ночи быстрыми перебежками, стараясь не попадаться на глаза случайным патрулям. Высокая рогатая женщина постоянно оглядывалась, перебирая пальцами рукоять посоха. Колдунья, что шла чуть впереди, хмурилась, сосредоточенно высматривая путь. Коссит с большим зубчатым мечом отбивал редкие атаки варгестов и иглоспинов, расчищая дорогу. - Мы почти на месте. Гробница Файреля в этом ущелье. Бьёрх оповестила главу отряда. На мгновение Рен погрузилась в воспоминания, где она в компании быка, Соласа и Кассандры сражалась с драконом, что едва ли не убил их. Лицо озарила теплая улыбка. Теперь Тревелиан часто вспоминала вечера в таверне, когда они все собирались вместе, играя в порочную добродетель. Она любила их и именно поэтому решила не возвращаться, чтобы суметь уберечь друзей от еще одного коллапса. Ведьма обернулась и увидела рядом с собой не своего обожаемого железного быка, а совершенно другого кунари, что разглядывал ее лазуритами глаз. Рядом с ним стояла женщина, взволнованно озирающаяся по сторонам. - Пойдемте, у меня там назначена встреча. Отряд направился вниз по дорожке. Маленькие камушки с тихим постукиванием скатывались задетые сапогами Инквизитора, ее спутники двигались почти бесшумно, чему Рен в очередной раз удивилась. Массивные колонны, вытесанные из камня, приветствовали путников безмолвием и звенящей тишиной. Факелы, горящие в коридоре, приглашали войти, тихо шипя о своем. - Кого мы должны здесь встретить? Рен шла медленно, прислушиваясь к окружающей полутьме. - Не знаю, если честно. Информация крайне туманная, надеюсь, он все еще ждет меня… Каарас вошел в зал первым, заслоняя женщин громадной спиной. Напрасно. Из темноты блеснул кинжал, что остановился на стволообразной шее коссита. - Ни шагу дальше. Голос красивый и бархатный раздался эхом по большому помещению. Сталь клинка бросила отсвет на лицо рогатого великана. Машинально Бьёрх произнесла заклинание, освещая гробницу. Рен вскинула руку, пытаясь предотвратить атаку незнакомца, но это не потребовалось. Как только свет коснулся лица Вестницы, кинжал исчез вместе с рукой, что его держала. Огибая Каараса, глазам предстал силуэт, проявляющийся из темноты, царившей вне зоны действия заклинания. - Aneth ara, Митал. Я ожидал увидеть тебя одну, поэтому принял рогатого за разведчика. - Как ты меня назвал? - Митал. Для нашего народа ты стала вторым ее воплощением. Инквизитор в смятении разглядывала эльфа стоящего напротив. Он был смуглым с волосами цвета молочного шоколада, под соболиными бровями блестели два зеленоватых глаза, один из которых пересекал уродливый свежий шрам. На щеках его красовался валласлин, посвященный Эльгарнану. - Ты – мой связной? - Да. Идем, здесь не безопасно. Долиец развернулся и исчез в сумраке. Рен тряхнула головой, серебристые локоны качнулись в такт движению. Сделав одобрительный кивок Каарасу, Инквизитор направилась вслед за эльфом. Коридоры давили на отряд камнем стен. Бьёрх поежилась, продолжая взволнованно оглядываться по сторонам. Ей казалось, что вот-вот кто-нибудь снова появится из тьмы и приставит лезвие к шее ее брата, или к ее, или к шее леди Тревелиан. Долиец передвигался быстро, ловко лавируя между обрушенных местами сводов. Они уперлись в тупик. Массивная стена, казалось, была вытесана из цельного куска горной породы. Остроухий провел ладонью по шероховатой поверхности, нащупывая что-то. Щелчок и с тяжелым скрежетом плита начала двигаться. Проводник окинул своих спутников бледно-зелеными огоньками глаз, убеждаясь, что все они на месте и сделал шаг вперед. - Мы пришли. Вот он. Глазам Рен предстал большой элювиан, сияющий жидкой поверхностью, идущей рябью от колебаний энергии. - Прекрасно… Близнецы переглянулись, Бьёрх встала за спину брату, настороженно всматриваясь в магическое зеркало. Тревелиан провела рукой вдоль поверхности элювиана, а затем развернулась к эльфу, пронизывая его словно шпилькой взглядом. - Ты не назвал свое имя. Огоньки блеснули под темными бровями долийца. - Я подумал, что мое имя не имеет большого значения, но раз ты интересуешься, то скажу. Он выдержал короткую паузу, сверля взглядом Вестницу. - Таруил из клана Лавеллан.

***

С зеркалом они расправились довольно быстро, теперь никто кроме Вестницы через него не проскочит. Дорога обратно предстояла не близкая. Элювиан перенес их в местность близ Бурой трясины. Погода не радовала, грохоча громом и сыпя молнии. Жижа в болотах булькала словно живая. Вспоминая свои прошлые походы здесь, Рен поморщилась, а тело ее свела нервная судорога. Им пришлось сделать привал, когда луна взошла на небосвод. В пещерке было влажно, но вода не капала на уставших путников, а это им уже казалось роскошью. Каарас стоял у входа, подпирая громадным плечом камень. Ему было неспокойно. Бьёрх ворчала, всхлипывая носом и кутаясь в плащ в дальнем конце пещеры. У небольшого костерка устроился немногословный долиец, натачивающий клинки. Рен сидела напротив. Пламя приятно согревало ее лицо, бросая оранжевые блики на волосы. Выждав долгую паузу, чародейка тяжко вздохнула, рассматривая смуглое сосредоточенное лицо товарища. - Откуда ты взялся такой? Он помолчал мгновение, продолжая точить стальную поверхность, затем тихо и бережно опустил нож себе на колени и поднял взгляд. Трудно сказать, что за мысли крутились в его голове, потому что глаза не изображали никаких эмоций. - Митал, что за глупый вопрос? Имя элвен резало слух Тревелиан, волна раздражения прокатилась по ней молниеносно. - Да прекрати же меня так называть! Я не она. - Ты, по крайней мере, жива. Он улыбнулся, но вышло это как-то зловеще. - А могла бы уже лежать в земельке, поливаемая дождичком. Возможностей отправиться на тот свет было более чем достаточно. И все же не называй меня так. - Я могу называть тебя, как твоей душе угодно. Сути не изменить. - О какой сути ты толкуешь? Рен начинала нервничать. Сложив руки на груди, плотнее кутаясь в плащ, она впилась взглядом в его зеленоватые стекляшки, что были на месте глазных яблок. - Объясню тебе. Смотри – это кинжал. Я зову его Кусач, ты назовешь его стилетом, ножом, клинком – сути это не изменит. В моей руке смертоносное оружие. Так и твоей сути имя не меняет. Ты стала символом перемен, мы знаем. Ужасный Волк выбрал тебя или ты выбрала его, не важно. Главное то, что теперь вы вместе делаете общее дело. Мир изменится, очевидно. Я хочу поспособствовать. Напряжение прошло, теперь она видела в нем другого человека. Сказанное навело Эйрен на мысли. - Таруил? - Мм? - Почему ты хочешь этого? Ты ведь даже не маг. - Традиции моего народа – несчастная попытка сохранить крупицы мудрости древних, но и это ложь. Все вокруг закостенели в своем обычном миропорядке. Пора менять. Если завесы не было и духи жили в единстве с людьми, то почему бы и не вернуть вещи в исходное положение? Да, я не маг, но знаю, какую важную роль играют наши хранители. - Вот как… - Не думай об этом. Ты создана вершить правосудие и защищать несправедливо угнетенных. Я буду рядом и помогу. - Называй меня Рен. Так будет правильнее, я уже и забыла, что такое быть обычным смертным, напоминай мне об этом. - Но ты и не обычная… - Оставь это. Я женщина, которая тащит смерть на подоле платья, которая спит с ней в обнимку и все не может открыть глаза, чтоб прозреть. Я просто человек, попавший в ненужное время в ненужное место. - Как я говорил, сути это не изменит. Хорошо, Рен. Я буду напоминать тебе об этом. Дальше они молчали. Сталь тихо позвякивала о точильный камень, временами приглушаемая грохотом снаружи. Каарас сдался своей тревоге и улегся вздремнуть, его сестра давно посапывала, обнимая посох. Таруил изредка посматривал сквозь пламя на белое лицо Вестницы, что крутила серебряный медальон в своей руке. Она казалась ему призрачным очертанием из древних легенд, поэтому каждый шорох с ее стороны заставлял сердце и мысли ёкнуть от страха, что надежда вновь исчезнет вместе с ней. Но она была тут, рядом. Долиец сидел у огня готовый защитить ее от любой бури и любого врага покуда хватит сил.

***

Солнце взошло над Скайхолдом, а он еще не ложился. Вихрь мыслей, крутящихся в голове, не давал покоя и давил болью на виски. Когда она ввалилась в зал, запачканная кровью и с обезумевшим взглядом, Дориан не поверил своим глазам. Но что же он чувствовал? Это было облегчение. Облегчение, что она все-таки жива. А любовь? Радость от встречи? Испытывал ли он эти чувства? Кажется, нет. Испытывал ли он их вообще? Чувство вины за ее гибель сжирало его все эти годы. Осознав и прочувствовав эту мысль, имперец уже не мог успокоиться. Вот так просто? Взять и понять, что все это было ложью, самообманом? Немыслимо! Где-то в постели ворочался Тильсен, сладко посапывающий в подушку. Павус обернулся и окинул его взглядом. Сейчас лицо его выглядело безмятежно, обрамленное ворохом светлых кудрей. Отчего-то магистру захотелось пересчитать каждую веснушку на носу Клависа, мягкая разнеженная кожа манила теплом. Наваждение. Дориан одернул мантию и отвернулся к окну. Вдалеке на линии горизонта кружила одинокая птица. Он подумал, что это довольно символично и задернул шторы, чтобы Тильсен не проснулся.