Две жизни для богини

- Архидемон тебя дери! Ветки ломаются под тяжестью тела, стремительно летящего вниз с уступа. Женщина отчаянно пытается ухватиться, но не получается. Голубоватый барьер смягчает удары, выказывая помехи каждый раз, как чародейка сталкивается с очередным препятствием. С громким хрустом она рухнула на землю, обнимая сухое бревно, что секундой назад казалось прочной частью дерева. - У-у-у… Рен лежит на земле, заваленная обломками древесины, не может пошевелиться. Элювианы никогда не были надежным средством перемещения, так она считала. Потирая ушибленные части тела, Вестница приняла сидячее положение, морщась от боли. Казалось, что погоня прекратилась, но рано было ликовать: между крупных стволов вековых громад показались не менее огромные рогатые воины, вооруженные копьями и мечами. Тревога снова кольнула сердце Инквизитора, она резко попыталась встать, скользя подошвами сапог по скользкой влажной земле. - Vinek kathas!* *приказ атаковать или убить (кун.) Глаза Рен округляются, наконец-то поднимаясь, она шипит себе под нос ругательства. - Чертовы кунари… Заклинание уже охватывает ее искрящейся ледяной пеленой, унося вперед одним сильным рывком, выхватывает из западни. Дальше бежать придется самой. Тревелиан несется, задыхаясь от волнения. Лес бьет ее листвой по щекам, испачканным грязью, корни мешают переставлять ноги. Серебряные локоны треплет ветер, глаза застилает пелена, словно она вновь попала в Убежище, где из каждой щели на нее и спутников валились враги. Быстрым ловким движением женщина сует руку в мешочек, висящий на поясе, нащупывает звенящие камушки. - Отлично, ребята, вот вы мне и послужите… Делая резкий разворот вокруг своей оси, Рен кидает стекляшки, что играют под лучами палящего дневного солнца всеми цветами радуги. Гаденькая улыбка змеится на ее губах, когда она разворачивается и делает рывок вперед, шагая в тень снова, подхватываемая ледяным вихрем. Рослый кунари стремительно несется по ее следам, неожиданно глаза режет солнечный зайчик, что отбрасывают маленькие разноцветные бусинки в траве. На мгновение мужчина замедляет бег, пытаясь разглядеть причудливые вещицы, но делает неосмотрительный шаг вперед. Резкая боль пронзает все его тело, но он уже не может кричать или двинуться с места. Кожа мгновенно покрывается камнем, мир в глазах меркнет, оставляя после себя лишь пустоту. И лишь где-то в далекой лесной чаще, улыбаясь своей маленькой хитрости, скрывается ведьма, что не любит путешествовать одна.

***

Голод давал о себе знать, заставляя желудок сжиматься в предсмертных спазмах и стонах, но Кассандра игнорировала его. Сегодня необычный день: в Скайхолд приедут многие давние друзья, чтобы почтить памятью жертву Инквизитора Тревелиан, что пала в равной схватке с обезумевшим порождением тьмы. Такие встречи проходили уже дважды на ее памяти, но на них она никогда не встречала Дориана. Она, конечно же, считала это неправильным, хоть и понимала, что каждое упоминание об их общей подруге приносит дикую боль магу, что не так давно потерял еще и отца. Жозефина не находила удовольствия в организации подобных встреч, но считала это делом неоплаченного долга перед миледи Инквизитором. Бык, как и прежде, прогуливался по стенам замка, якобы проверяя укрепления, а затем скотски упивался в таверне вместе с Серой, что постоянно твердила про глупость Вестницы, шмыгая носом и горько всхлипывая. Каллен с головой погрузился в работу, лишь бы не вспоминать о событиях, произошедших ровно три года тому назад. Лелиана не оставляла поисков и старалась выследить Соласа, чья пропажа казалась ей подозрительной до боли. Варрик помогал Соловью как мог, но результатов было мало. Он также часто тосковал по заливистому смеху Тревелиан, что постоянно «заражал» других. Сегодня они все снова были вместе. Скрипнули массивные двери, пропуская в помещение тонкие лучики закатного солнца. Он шел медленно, словно попавший в давний страшный сон. Казалось, что вот-вот Инквизитор выбежит ему навстречу и заключит в теплые, успокаивающие объятия. Вместо этого Дориан увидел строгий силуэт Кассандры, что стояла неподвижно, всматриваясь в трон, пустующий слишком долго. Магистр уже хотел окликнуть Искательницу, но она опередила его. - Три года. Прошло три года с тех пор, как я в последний раз видела тебя, Дориан. Честно сказать, и не надеялась увидеть снова. Он обреченно вздохнул, выхватывая из воздуха знакомые ароматы трав, что так любила Рен. Хардинг постаралась, несомненно. - Я не мог… Все здесь так напоминает о ней… Кассандра опустила взгляд, медленно разворачиваясь к другу. Ее голос смягчился. - До сих пор не верю. Как такое могло произойти? Почему она просто… - Эти мысли не дают мне покоя последние несколько лет. Воительница подошла ближе к Павусу, всматриваясь в слегка изменившиеся черты. Длинные темные волосы обрамляли его безупречное лицо, слегка подернутое морщинками в уголках глаз. Она дотронулась ладонью до его плеча и с грустью заглянула в серые глаза. - Хорошо, что ты сегодня с нами.

***

В главном зале Скайхолда стояла тишина, лишь позвякивание бокалов и стук приборов о тарелки нарушали необычную атмосферу, заполняющую помещение. Жозефина вытирала хрустальные капельки слез с загорелого лица. Каждый был по-своему одинок в это мгновение. Неожиданно для всех замок слегка тряхнуло потоком магии. Первыми с мест поднялись Дориан и Кассандра, как более чувствительные к таким переменам. Грохот эхом прокатился по гулким сводам крыши. Теперь уже все были настороже. Кубарем вваливаясь через дверь, перепачканная в грязи, с обломками веточек в волосах и с совершенно безумным горящим взглядом, женщина бросила сгусток огня в замахивающегося на нее воина-кунари, которого мгновенно поглотило пламя. Полусидя на каменном полу, магесса отдышалась, медленно переводя взгляд на окруживших ее зевак, в числе которых было немало ее давних друзей. - Милостивая Андрасте… - Нет-нет, это совсем не Андрасте, Кассандра. Неужели ты и во второй раз решишь, что я послана Создателем, дабы помочь всем нам? Искательница не отрывала взгляд от перепачканной в грязи и чужой крови Тревелиан, высоко поднимая брови. Дориан, как и все остальные, лишился дара речи. Перед ним с пола поднималась сама миледи Инквизитор, живая и невредимая. Он оглядел ее: кожаный корсет когда-то серого цвета туго стягивал ее талию, плавно переходя в черные кожаные штаны; на ногах ее красовались укрепленные обсидианом сапоги, что точно очерчивали линию ее икр почти до самого колена; на поясе висела небольшая сумка, позвякивающая при каждом движении женщины, а поверх плеч красовался кожаный плащ с высоким воротником, укрывающим от резких порывов ветра. - Рен? Она перевела взгляд серо-зеленых глаз к нему. - Здравствуй, Дориан. Он не ждал более ни мгновения, быстро заключая Вестницу в крепкие объятия. Тысячи мыслей переплетались в голове Павуса, эмоции переполняли и без того уставшего магистра. - Ты знаешь… Ты знаешь, как долго я хотел, чтобы ты так же как сейчас стояла передо мной живая и здоровая? Почему ты не объявилась раньше? Почему хотя бы не предупредила о своем существовании?! Он крепко сжимал ее плечи, стоя посередине зала с закрытыми глазами. Она слегка дрожала, на мгновение оторопев, но обняла его, слегка улыбаясь краешком губ. - Я тоже скучала…

***

- Вот оно – очарование юга! Белокурый мужчина кутался в мантию под проливным дождем. Его черные глаза готовы были искриться от раздражения и усталости, накопившейся за долгую дорогу. - И чего только Дориан тут нашел… Капли дождя попадали ему на лицо, стекая по веснушчатому носу и светлым пушистым ресницам. Кудри еще сильнее вились от царящей вокруг влажности. Гордо потянув носом, в котором красовалась золотая серьга с цепочкой, тянущейся до мочки правого уха, Тильсен пришпорил коня. Все вокруг казалось ему неправильным, некрасивым, но очаровательным. В каждой встретившейся ему псине на окраине тракта, в каждом маленьком домишке и в каждой румяной официантке из местной таверны было что-то удивительно притягательное, но в то же время и отталкивающее. Для избалованного сына магистра, ведущего свой род от первых сновидцев, он был ожидаемо заносчив и своенравен. До 20 лет весь мир представлялся ему тарелкой сладостей, вишенкой на которой является Тевинтер, но все переменилось, когда молодой маг побывал в Орлее в компании Дориана. Оказалось, что мир гораздо более разнообразен и интересен. Вот и в Ферелдене альтус нашел удивительную харизму, которую ему придавала нескончаемая грусть и тяга к приключениям, что сопровождала Тильсена с того момента, когда он ступил ногой на землю этого угрюмого края. В очередной раз придаваясь размышлениям, имперец не заметил, как его окружила стайка бандитов. - Эй, красавчик, куда это ты направляешься? Должно быть кошелек от золотых драконов ломится! Тильсен медленно поднял угли своих глаз, отрываясь от приятных размышлений в столь промозглый вечер. Цепочка на его лице слегка подрагивала, подталкиваемая ветром. Он долго молчал, перебирая в голове все возможные варианты кровавой расправы над подступающим мужичьем. - Чего молчишь? Аль язык проглотил? Едва заметно белокурый маг поморщил нос, презрительно приподнимая краешек верхней губы. - Да вот придумываю повод, чтоб разобраться с вами сразу. По шайке волной разнеслись удивленные вздохи, что не предвещали ничего хорошего. - Мочи его, парни! Главарь банды только успел замахнуться кривым мечом, чтобы нанести удар по самоуверенному страннику, как тот исчез с лошади и возник уже за его спиной, втыкая его же клинок в мягкое и податливое тело бедняги. Кровь брызнула в грязную лужу на дороге, отражая всполохи молнии, уже искрившейся на кончиках пальцев черноглазой бестии. - Маг! Он маг! Завопил один из бандитов, что был поменьше ростом, удирая в лес со всех ног, но синяя стрела пронзила его сердце, падая лицом в траву на обочине, он видел, как безумно хохоча, путник хлещет его друзей волнами синеватой энергии. - Бегите, мышки, я не наигрался! Темные глаза Тильсена в этот момент были действительно чернее бездны. Он то пропадал, то появлялся в пространстве, умело обезоруживая врагов, а затем жег их, ломал их, уничтожал их… Последний пал на колени перед одетым в белую мантию магом, чью спину украшала черная хищная птица. Бедняга умолял о пощаде, склоняя голову в жидкую глину, что покрывала дорогу. Альтус с презрением и нахальной ухмылкой смотрел на несчастного сверху вниз. - П-простите! Мы не знали! Я клянусь, что никогда больше не встречусь Вам! Только отпустите! Молодой имперец поднял окровавленную руку, с минуту разглядывал ее, а затем с извращенным удовольствием облизал указательный палец, всматриваясь в гримасу ужаса, появляющуюся на лице бандита. - Говоришь, не встретишься мне? Хорошо. Знаешь, кто я такой? - Нет, милорд! Простите меня, не могли бы Вы поведать дурню… Блондин довольно улыбнулся, опускаясь на корточки прямо напротив лица мужика. - Мое имя Тильсен из дома Клавис, потомков первых сновидцев. Я прибыл сюда из солнечного Минратоса, чтобы познакомиться с Ферелденом поближе. И пока что я доволен. Закончив говорить, маг коснулся пальцем лба испуганного бандита. Кожа задымилась, обнажая клеймо, изображающее ястреба. Бедняга кричал в исступлении, не имея возможности пошевелиться. Тракт был пуст, только вопли несчастного глупца, попавшего в руки к безумцу, разносились по округе, слегка приглушаемые проливным дождем.