Осеннее счастье

***

Это был не очень новый, местами выгоревший плед. Он провисел все лето на старых качелях в самом дальнем уголке сада. Солнце редко пробивалось сквозь листву деревьев, и выгорал плед неравномерно, кусками. Его черно-зеленая клетка давно потеряла яркость цвета и стала какой-то пятнистой в переходах от серого к салатовому. Плед был достаточно чистым. Ему повезло, что еще в мае его развесили ровненько на скамье качелей и закрепили магией, чтобы не собирался в гармошку. Теперь каждый дождь отлично промывал шерстяной материал, а ветерок высушивал его, оставляя слабый аромат английского тумана и прелой листвы. Плед был единственным свидетелем всего процесса созревания крупных красных яблок, которых в этом году уродилось очень много. Самым обидным было то, что если плод под своей тяжестью отрывался от ветки и попадал на качели, на пледе оставалось большое пятно. Расплющенные о твердую поверхность яблоки исходили соком и щедро делились им с пористыми шерстяными нитками. Хорошо, что хоть качели раскачивались от частых ветерков, залетающих в сад, и яблоки не задерживались, ссыпаясь в сочную зеленую траву. Осень обещала быть теплой и солнечной. Несмотря на довольно низкую температуру ночью, днем вовсю грело солнышко, и спелые яблоки просто насыщали воздух тяжелым сладким ароматом. Прелые плоды убирали садовые гномы и домовики, отчего слегка запущенный сад выглядел безумно милым, и хотелось проводить там больше времени, отдаваясь на волю яблочному аромату и жужжанию поздних насекомых, которые никак не могли понять, что их время уже закончилось, а природа просто издевается над ними, не давая забыть теплое лето. День подходил к концу, освещая сад косыми лучами заходящего солнышка. В ярких полосках летали мошки, а легкий, слегка прохладный ветерок теребил еще зеленые листья яблонь. Шелест веток прерывали редкие хлопки упавших яблок. Поскрипывали несмазанные с весны качели, внося диссонанс в стройную мелодию осени. Эту идиллию нарушил звонкий мальчишеский голос. Разношенные кроссовки пронеслись по нескошенной траве, пиная крупный красный фрукт и обдавая каплями сока джинсы. Молодой человек с разбегу прыгнул на качели, заставляя их жалобно скрипнуть. Проведя по теплому, нагретому скупым солнцем пледу рукой, он закричал в сторону дома, отталкиваясь пятками от небольшой кочки и тем самым раскачивая качели, прогибая перекладину, которая испускала еще более страдальческие скрипы. — Северус, иди сюда. Красота! Со стороны дома в сад вошел высокий мужчина в черном пальто и с недовольным лицом. Он размашистым шагом шел через лужайку. Подойдя к раскачивающемуся парню, он в нерешительности встал рядом. Противный скрип отражался на его лице сморщенной гримасой. — Поттер, ну что ты, в самом деле, как маленький? Идем в дом. — Прекрати, Северус. Садись рядом. Ты же, наверное, ни разу не качался. У меня создалось ощущение, что все твои детские развлечения проходили в лаборатории с котлами и колбами. Давай уже. Северус сморщился и, остановив рукой качели, аккуратно присел рядом. Гарри попытался оттолкнуться, но ноги в лакированных туфлях намертво впечатались в землю. — Неужели тебе приятно слушать этот скрип? Гарри вытащил палочку, направил ее на перекладину и торжественно произнес: — Любрикус. Северус от неожиданности дернулся и потерял опору с землей, приводя качели в движение. Мерное покачивание перестало раздражать резкими звуками, и Гарри оттолкнулся сильнее. — Гарри, а ты уверен, что именно это заклинание подходит для качелей? – спросил Северус сквозь улыбку. — Ну, ведь для скольжения, вот я и подумал… — Подумал? — Северус, ну прекрати. Посмотри, как хорошо! — Гарри развернулся к нему спиной и откинулся на колени, глядя в улыбающиеся глаза, — просто расслабься и получай удовольствие. Северус смотрел на своего любимого Поттера. Родной, красивый, шебутной, громкий… и любимый. Его глаза были закрыты, ноги перекинуты через подлокотник, и периодически он отталкивался от металлической трубы стойки, раскачивая качели. Солнце заходило за горизонт, пробивая густую крону деревьев последними лучами, которые отражались в блестящих красных боках яблок. Одно из них упало прямо у ног Северуса, он перегнулся через Гарри и подхватил этот сочный ароматный плод. Гарри открыл глаза и протянул руку. Получив яблоко, он сразу впился белыми зубами в румяный бок. Почти захлебываясь сладким соком, улыбался и с удовольствием жевал. Северусу вдруг захотелось попробовать, и он наклонился, впиваясь в сочные яблочные губы. Они долго целовались, и недоеденное яблоко вывалилось из расслабленной ладони. Прохладный ветерок растрепал волосы Гарри, и на влюбленных пахнуло настоящей осенью. Северус подхватил плед и завернул в него Гарри, который был в легкой куртке. Разговаривать желания не было. Они просто качались на нескрипучих качелях, смотрели на звезды, которые заглядывали в прорехи между листьями яблонь, как в окошки, иногда целовались и кутались в старый выцветший плед, который делился с ними впитанным за лето теплом. Сладкий, душистый аромат яблок впитался в шерстяную ткань, и Гарри зарывался в него носом, вдыхая этот уютный родной запах. Холодная рука Северуса забралась под свитер и начала гладить живот, запуская под кожу табуны мурашек. Гарри подался вперед и застонал. Он тут же начал расстегивать большие гладкие пуговицы на пальто Снейпа. Желание пронзило обоих, но Северус отодвинулся и прохрипел: — Все, Поттер! Марш домой! Я не в том возрасте, чтобы заниматься этим на качелях. Давай в кровать! Только сначала в ванну. Наберешь? Я присоединюсь. — Ого! Да это праздник какой-то! Люблю тебя. Гарри вскочил, поцеловал улыбающиеся губы, запутался в пледе, чуть не свалился с качелей, спрыгнул с них и поскакал в дом. Северус потянулся, встал, раскинул руки и вдохнул полной грудью, наслаждаясь этой уютной осенью. Он обернулся к качелям, взял плед, свернул его и, прижав к себе, зашагал к дому. Надо было сложить его в шкаф, чтобы зимними вечерами сидеть вдвоем у камина и кутаться в яблочную ткань, вспоминая осеннее счастье.