Кания

Иссиня-чёрные тучи закрывают собой небеса. За бесконечной схваткой этих неведомых громадных левиафанов не видно ни звёзд, ни луны, ни солнца. Только тучи. Только клубящийся и перетекающий чёрный дым, ставший единственным небом колдовского мира, названного "Тар". Он незримой тенью всегда лежал рядом с миром света, миром людей. Но немногие знают о его существовании, а ещё меньшему числу живых существ довелось побывать здесь — в мире, где магия и реальность сплетаются в единый, неразделимый клубок. Под чёрными небесами — пустыня. Бескрайний океан серого песка, поблёскивающего в неярком свете, источаемым самим воздухом этого мира. Ветер не властен над песками, здесь нет барханов и дюн. Просто песок. Бескрайнее, идеально ровное полотно холодного серого песка. Тонкая, почти неразличимая линия прорезает песчаное полотно на многие километры, тянется вперёд, за горизонт. Узкая полоска пожелтевшей травы, неведомым образом проросшей здесь, среди песков. Это дорога. Дорога, по которой ступает одинокая женщина. Туфли из чёрного хрусталя ступают по примятой траве, оставляя после себя след едва заметного инея. Прекрасное тёмно-синее платье, сотканное из тончайшего шёлка, расшито золотыми и серебряными нитями, которые с каждым шагом сплетаются в новые, совершенно разные узоры, чарующие взгляд и поглощающие разум того, кому не хватит воли противостоять магии, вплетённой в них. Руки женщины покрыты длинными, поднимающимися до самых локтей, перчатками, а на каждом пальце, словно перстни, красуются ровные ярко-синие сапфиры. Длинные серебристые волосы стянуты золотой цепочкой и собраны в хвост на затылке. Её лицо закрывает лёгкая, чуть подрагивающая вуаль, но ткани не под силу скрыть ни неестественно длинных заострённых ушей, поднимающихся над головой, ни ярко-синих глаз, горящих настоящим колдовским пламенем. Женщина неспешно идёт вперёд по дорожке из жёлтой травы. Идёт, зная, что само появление подобного пути в краю, где раньше не было ничего, кроме чёрного неба и обжигающе холодного песка, можно воспринимать как приглашение. Малтара'Шат. Так она называла себя, пока имена или прозвища ещё имели хоть какое-то значение. Ушедшая во тьму. Она знала этот мир. Знала его так хорошо, как никто и никогда не узнает. Несчётные века Тар служил ей тюрьмой, местом вечной пытки и одиночества. Агония терзала её разум, страх разрывал сознание на части, а тихие шаги безумия уже слышались где-то впереди. Малтара понимала, что вскоре разум угаснет. Не останется ничего от той, кем она когда-то была или могла быть. Всё когда-то угасает. Даже там, вне Тар, в мире света, уже не осталось тех, кто мог бы понять её преступление. Не осталось тех, кто осудил её на изгнание. Но сама Малтара ещё жива и не собирается сдаваться так просто. Шаг за шагом она разгадывает секреты Тар. Пытается понять и осознать свою тюрьму. Пытается найти лазейку, которая позволила бы разрушить чары, удерживающие её здесь. Шаг за шагом. Не торопясь. Без спешки. Путь из жёлтой травы вёл вперёд, и она неспешно двигалась дальше, даже не задумываясь о том, что будет ждать её впереди. Малтара знала, что Тар изменчив, но знала и то, что в своём безумии этот мир каждое творение наделяет каким-то смыслом. Смыслом, помогающим разгадать его собственную суть. Понять, как мыслит целый мир. Она не знала, сколько времени занял путь: в Тар не было солнца — только могучие чёрные тучи, изредка прочерчиваемые лиловыми молниями. Полагаться на собственные ощущения, для существа, чей возраст уже давно перешёл за несколько тысяч лет… даже если бы она попыталась, то так и не уловила бы разницы между часом и столетием. Но пытаться она и не стала. Город родился словно из ниоткуда. В один миг Малтара неспешно ступала по траве, а следующий шаг сделать так и не успела, потому как перед ней возникла высокая стена из серого осыпающегося камня. Никакого прохода, никаких ворот. Неожиданный порыв ветра сорвал вуаль с лица Малтары, но потеря её не смутила. Она даже не обратила на это и толики внимания, устремив взгляд горящих синевой глаз на ровную каменную кладку. Малтара и раньше видела подобное в Тар. Этот мир, словно неразумный ребёнок, пытается подражать своему старшему брату. Он создаёт нелепые копии того, что есть в мире света. Растит леса, возводит горы, строит города… но все творения Тар извращены его безумием, которое, как незримая метка, искажает всё, что есть в этом мире. Всё, кроме этой стены. Она — настоящая. Она — правильная. И она что-то скрывает за собой. Сапфиры на перчатках полыхнули синим огнём, и, когда Малтара коснулась камня, он рассыпался, словно горсть песка на ветру. Она сделала ещё один шаг, ступила за стену. И мир вокруг изменился. Чёрные небеса прорезают лиловые молнии. Ледяной ветер обжигает кожу, а мелкая снежная крошка, поднятая его порывами, кружит в воздухе, врезаясь в кожу своими морозными когтями. Пустыня осталась позади. Разрушив стену, Малтара покинула ту землю и ступила в новую. Город. Настоящий, рукотворный город. Она стоит посреди заметённой снегом улицы, с обеих сторон от неё высятся дома из камня и дерева, впереди — широкая мощёная дорога, ведущая к центру города, к возвышающейся до самых небес Башне. Позади, за спиной — точно такая же стена, как и та, через которую она прошла секунду назад. Целая, неповреждённая стена. Малтара знала это, и ей даже не требовалось оборачиваться, чтобы подтвердить собственные мысли. Тар привёл её сюда. Привёл в этот город. Зачем? Взмах ладони с горящими синим огнём сапфирами — и снег разлетается в стороны, более не причиняя никаких неудобств. Она вновь идёт вперёд, но теперь под хрустальными туфлями не пожелтевшая трава, а стертый тысячами ног камень людского города, неизвестно как оказавшегося здесь, в Тар. Ей потребовалось сделать всего один шаг, чтобы почувствовать весь город и увидеть слабую искорку, горящую где-то в недрах этого засыпанного снегом, опустевшего гиганта. Что-то живое. Кто-то живой. Одно маленькое сердце, бьющееся во тьме и холоде. Одно маленькое сердце, скованное болью потери и страхом. Ребёнок. Ашкилари.** Она видит его. Видит, как трепещет его душа, как беснуется разум, как стремительно заплетается нить судьбы. Инкар. Маленький Змей. Она видит всю его жизнь от рождения и до самой смерти. Видит, какую службу он может сослужить, если она заберёт его из этого потерянного города. «Инкар», — её мысль проносится по каждой улице, по каждому покинутому дому. Мальчик пробуждается от беспокойного сна. Он открывает глаза и смотрит в окно домишки, который он избрал своим укрытием. Смотрит на улицу, на странную, непонятную ему фигуру в синем платье. Радость в его сердце мешается со страхом. Она видит это. Чувствует так же хорошо, как чувствует грусть города, который вот-вот потеряет свою последнюю искорку жизни. «Инкар, — повторяет Малтара протягивая руку. — Я пришла, чтобы забрать тебя». Мальчик выходит на свет. В жёлтых змеиных глазах всё меньше страха. Он слишком долго был один, чтобы испугаться её. Слишком долго блуждал среди теней, чтобы бояться света. Инкар. Маленький мальчик, которому суждено вернуть справедливость в оба мира. Она подходит к нему, опускается перед ним на колени и, словно любящая мать, наконец-то обретшая потерянного сына, касается его лица руками. Мальчик смотрит на неё. Смотрит в горящие синевой глаза и наконец-то видит то, что должен был узреть раньше. Безумие. Злое, тёмное безумие, поглотившее женщину. Он видит в её глазах отзвуки грядущего. Видит пылающие города, видит землю, пропитанную кровью, видит небеса, расколотые надвое, видит… «Справедливость, — тихий, умиротворяющий шёпот проносится в его сознании. — Ты принесёшь им мою справедливость, Инкар». Он пытается вырваться. Пытается отступить назад, но уже слишком поздно. Её шёпот звучит в его голове. Её глаза заменяют собой свет солнца. Прикосновения её холодных рук — единственное тепло, которое он может познать. «Мы принесём им справедливость, мой маленький змей, — шепчет она, и нет вокруг больше ничего, кроме её голоса. — Больше не будет судей, не будет никого, кто причинял нам боль. Мы принесём им справедливость. Мы заставим их забыть свет солнца, заставим их отказаться от тепла. Они будут жить той жизнью, которую уготовили нам. Они станут тенями, маленький Инкар, тенями, над которыми мы вознесёмся как Боги, как творцы новой реальности…» Мальчик сделал последнюю попытку вырваться из её рук, но в этом не было уже никакого смысла. Он слышал только её слова. Шёпот, заглушающий его собственные мысли, его страх, его отвращение. Только её мысли, только её желания, только её безумие.