Наша маленькая тайна

Аято, не постучав и не предупредив, взял и просто ворвался в дом Канеки. Беловолосый в это время лежал на кровати, читая какую-то очередную книгу своего любимого автора. Он быстро вставил закладку на нужную страницу, отложил книгу и приподнялся. Аято закрывал лицо руками, из-за чего Канеки не мог понять, что у него случилось. Но вдруг он услышал всхлип. Киришима плакал. Испугавшись, Канеки кинулся к нему, обнимая и прижимая его к себе со всей нежностью. Аято своими кулаками держался за футболку Кена, скомкав ее в руках, и вдыхая ее аромат, ведь она вся пропахла Канеки. А этот запах всегда успокаивал Киришиму. Канеки нежно поцеловал того в макушку и бережно взял его лицо в свои руки. Аято немного распахнул глаза от таких действий. Кен стал медленно приближаться к его губам, чтобы показать Киришиме, что он может оттолкнуть его в любой момент. Но тот не оттолкнул, он прикрыл глаза и ждал поцелуя. Губы Кена коснулись губ младшего, проводя своим языком по холодным и сухим губам Киришимы. Седовласый немного отстранился, посмотрел на Аято и сказал: — Обхвати мою шею руками. — И Киришима послушался, обвивая своими руками его шею и сокращая последние миллиметры между ними. Кен все еще держал его лицо в своих руках. Он начал медленно проводить своими большими пальцами по скулам младшего, медленно спускаясь к его губам и аккуратно проводя по ним. Кен стал со всей нежностью целовать губами лицо младшего: сначала одну щеку, потом другую, а затем он снова припал к губам. Аято почувствовал солоноватый вкус на его языке, который, уже, пытаясь раздвинуть губы, начал проводить по его зубам. Киришима приоткрыл рот, впуская Кена к себе, и прижимая того ближе. Чтобы сделать поцелуй еще глубже, Аято встал на носочки и приоткрыл рот посильнее. Канеки был удивлен таким действиям младшего, но решил ничего не говорить, а только углубить поцелуй, сливаясь в танце с языком Киришимы. Аято судорожно простонал в поцелуй, Канеки так и не понял: от возбуждения ли или от нехватки воздуха? Но все же отстранился от младшего, который судорожно ловил воздух ртом, отводя от смущения взгляд. Кен начал медленно идти вперед к стене, вновь целуя младшего. Когда лопатки Аято коснулись холодной стены, он разорвал поцелуй и откинул голову на стену, смотря старшему прямо в глаза. Канеки был поражен, он никогда еще не видел Такого лица Аято: растрепанные волосы, разрумянившиеся щеки от жары и смущения, слегка приоткрытый рот и глаза, в которых можно было увидеть желание. Кен схватил младшего за ребра, приподнимая, чтобы тот смог обхватить своими ногами талию старшего. Теперь Аято мог смотреть на седовласого сверху вниз. Он начал приближаться к его губам для поцелуя, но вдруг почувствовал, что что-то трется о его промежность. Киришима был невероятно возбужден, а после такого он уже не смог скрывать своих стонов, которые уже лезли наружу. Кен был поражен — стоны Киришимы сводили его с ума. Прижав младшего к себе, он направился в сторону кровати. Аккуратно положив того на белоснежную простынь, Кен навис над ним, нагло разглядывая партнера. Аято приходилось отводить глаза в другую сторону, потому что тот был смущен, но он внезапно почувствовал на своем подбородке пальцы Канеки, который немного его дернул, чтобы Аято взглянул на него. — Если не будешь смотреть на меня, то я больше не буду тебя целовать, — Киришима слегка улыбнулся, но продолжал смотреть на седовласого. Когда он такой дерзкий, то становится еще более сексуальным. Кен улыбнулся и поцеловал младшего в губы, проникая своим языком в рот Киришимы. Канеки начал медленно снимать с него толстовку, приподнимая младшего и прижимая его к себе, но не разрывая поцелуя. И вот первый элемент одежды был отброшен на пол. Канеки, оторвавшись от таких чудесных губ, начал решительно спускаться вниз, покусывая шею и оставляя на ней красные отметины в виде засосов. Аято прикусил свой палец, скрывая стоны наслаждения. Кену не понравилось это, поэтому, бережно взяв его руку в свою, он сначала нежно прошелся поцелуями по пальцу, который он кусал, а потом соединил их руки в замок. Второй рукой он забрался под футболку Аято, задевая пальцами каждый участок кожи, пока не дошел до сосков. По телу Киришимы бегали тысячи мурашек: от возбуждения и от холодных рук седовласого. Он невольно застонал, когда старший начал обводить ореол его сосков, слегка пощипывая их. Кен слегка улыбнулся и убрал свою руку из-под футболки младшего. Приподняв его, он стянул с младшего уже ненужную вещь гардероба и поцеловал в губы, снова повалив на кровать. Рука Аято едва коснулась руки Канеки, как бы показывая, что тот снова хочет соединить их руки в замок. И старший это понял, нежно беря его руку в свою, улыбаясь сквозь поцелуй. Другой рукой Канеки начал расстегивать ремень на штанах Аято. Младший немного напрягся, и это можно было увидеть по его лицу. — Все хорошо, я не сделаю ничего такого, что причинит тебе боль, — Канеки нежно поцеловал того в губы, начиная спускаться своим языком все ниже и ниже. Наконец, расправившись с ремнем, он прошелся рукой по уже возбужденному члену Киришимы. Тот выдал невероятно громкий стон, от которого Канеки просто снесло крышу. Спустившись до трусов, он, хватая зубами резинку от трусов, начал стягивать их вниз. Закончив эту медленную и мучительную процедуру, он прошелся своим языком по всей длине члена. Можно было услышать, как зубы Аято скрипнули, пытаясь сдерживать стоны. Но Кену это не понравилось, поэтому он отстранился и сказал: — Если не прекратишь так делать, то я не буду продолжать. — Киришима кивнул и глубоко вдохнул через рот. Кен ухмыльнулся и продолжил свою пытку. Он то и дело проводил по всей длине языком, то вбирал его в рот, то иногда покусывал головку. Аято извивался под ним, стоная и прося большего. Канеки немного оторвался от органа младшего, протягивая свои пальцы тому, чтобы он их облизнул. Кен мог уже кончить, ведь смотреть, как Киришима облизывает его пальцы — просто невыносимо. Он поднес один палец к анусу младшего и посмотрел на того — он был напряжен. Канеки нежно поцеловал его в губы, переводя этот поцелуй в нечто более быстрое и страстное, вводя при этом один палец в Аято. Он сморщил брови от неожиданного появления инородного тела в его заднем проходе, но это не вызывало у него большого дискомфорта. Канеки отстранился от губ и перешел на его ушко с серьгой. Вобрав ее в рот, он начал слегка посасывать ее и почти незаметно касаться своим языком его мочки. Пока Кен игрался с его серьгой и мочкой, он ввел в него второй палец. Лицо Киришимы немного дрогнуло от появления второго пальца, но ему не было больно. Он перенес боль похуже, как физически, так и душевно. Потому ему сейчас ни капельки было не страшно и не больно. Тем более с ним рядом Канеки. Канеки для него стал всем. Он любил иногда заявляться к нему и просто сидеть рядом с ним на диване, близко прижимаясь друг к другу, смотря какие-то дурацкие передачи по телику или фильмы. Любил ходить вместе на задания. Любил просто молчать с ним, сидя в каком-нибудь кафе, наблюдая за тем, как он читает очередную книгу. Он просто любил его. А сегодня он сорвался, рыдая от того, что не может быть к нему еще ближе. Он хотел найти в нем утешение, и он его нашел. Третий палец уже давно вошел в Киришиму, разминая стенки его ануса и ища ту нужную точку. И Кен ее нашел, от чего Аято сильно вскрикнул и застонал. Канеки уже не мог больше терпеть. Он вытащил свои пальцы из него и приставил к входу свой орган, спуская при этом шорты с трусами. Младший кивнул, и Кен вошел в него на всю длину. И уже второй раз за день у Аято потекли слезы из глаз. Канеки взял его лицо в руки, слизывая капельки слез и целуя его глаза. — Прости, скоро будет не так больно, — он поцеловал его кончик носа и начал двигаться. Киришима пытался заглушить свои болезненные стоны, но выходило у него, мягко говоря, плохо. Кен поцеловал его в губы и пробормотал: — Люблю тебя, Аято. Киришима был в шоке. Канеки начал двигаться, наращивая темп. Но младшему было все еще больно. — Приподнимись, пожалуйста, — он положил Аято немного по-другому и сделал новый толчок. Младший застонал в голос от наслаждения, все еще немного чувствуя саднящую боль. Но он настолько привык к боли, что она доставляла ему некое наслаждение. В комнате можно было услышать только стоны Аято и неровное дыхание обоих парней. Внезапно на небе появилась молния, после которой последовал оглушительный удар грома. Канеки кончил прямо в Аято. Отдышавшись немного, Кен вышел из него и лег рядом с ним, смотря ему прямо в глаза. — А как насчет тебя? Аято сначала не понял, что хотел от него старший, но когда до него дошло, то на его щеках появился румянец. — Я тоже тебя. Люблю.