Часть 1
13 сентября 2015 г., 17:02
«Людоед не пренебрегает человеком»
Этой ночью все было как-то не так. В особенности сама ночь. Слишком жарко. Эта постылая духота плотно облегала тело, давила на грудную клетку. Каждый вдох был каким-то неполным, и ему казалось, что сам кислород отказался поступать в его легкие. Словно он задыхался. Раньше времени. Кожа под этой чертовой маской прела, покрывалась капельками соленого пота, а черная вязкая жижа текла еще обильнее. Она же стекала к носу, подбиралась к ноздрям, и почти каждый вдох сопровождали хлюпающие звуки. Приходилось снимать маску и вытирать эти потеки рукавом толстовки, что уже пропитался смесью этой субстанции и крови и отказывался высыхать. Он закатал рукава, проводя по грубой серой коже рукой, неухоженными и поломанными ногтями цепляя светлые бугристые шрамы. Многие совсем свежие, полученные от схваток с сопротивляющейся жертвой или от банального стекла. Редкие являлись результатом погони от полиции, которой один раз все-таки удалось выследить его. Внутри все сжималось, кололо и горело. Джек шел по давно знакомому ему лесу, что постепенно отдавался наступающему утру. Первые лучи солнца были направлены в его спину, и нежеланное тепло раскатывалось по телу, душило еще сильнее. Хотелось как можно быстрее дойти до ветхого дома, что для большей устойчивости был отделан большими поржавевшими железными листами. Там темно, сыро и прохладно. Он очень устал. Несмотря на свои предпочтения в еде, даже ему нужно было подбирать подходящих жертв. Желательно, чтобы были здоровые и молодые. Их органы на вкус более приятные и сочные, почти неизношенные. По этой причине он потерял две ночи и только на третью приступил к действиям. В небольшом потрепанном мешке находились сразу несколько почек, истекавшие остывшей вязкой кровью, что уже начала скатываться в липкие комочки. Наконец, вот он, полуразрушенный дом. Каннибал открыл прогнившую дверь, помогая себе ногой, забросил завязанный мешок на деревянный стол. Словом, тот и стул были единственными предметами мебели в этом забытом богом месте, если не считать заляпанный багровой кровью и темной смолистой жидкостью матрас. На криво прибитой полке лежали скальпели с разной формой лезвия, парочка покрытых ржавчиной вилок и одна единственная, слегка искривленная стальная тарелка. Безглазый взял ее, заменил окровавленный скальпель на чистый. Извлек из мешка одну почку, чуть сжимая и чувствуя, как по руке стекает прохладная кровь, слушая, как капает на пол, скрываясь между щелями деревяшек. Вскоре почка, положенная в глубокую тарелку, была несколько раз проткнута скальпелем, после став сочиться густой красной жидкостью. Голод был уже невыносимым, и поэтому Джек снял маску, взял в руку выскальзывающий орган и принялся быстро поедать его, стараясь делать это четко над тарелкой, чтобы вся кровь капала именно туда. Закончив с почкой, он выпил содержимое чашки, куда уже накапала и черная субстанция из глаз, пытаясь не упустить ни капли. Стоило подумать о последствиях. Через сколько-то минут начали проявляться неприятные ощущения в области живота. Желудок, что три дня не переваривал ничего, кроме самого себя, начал протестовать против полученной пищи, грозя вернуть все обратно. Каннибал поднял голову к потолку, глубоко и шумно дыша через рот. Встав, он направился в сторону матраса, обессиленно упав на него. Маску расположили рядом, накрыв ладонью, словно боясь отпускать даже во время сна.***
Вечер этого же дня выдался не из лучших. Во-первых, черная субстанция в который раз пропитала собой волосы. Скоро она высохнет, комьями останется в локонах и сделает их сухими и твердыми, торчащими во все стороны. Во-вторых, после трехдневной охоты мышцы ног слегка ныли, и ходить было достаточно неприятно. Благо ему было не впервой, так что скоро Джек придет в норму и отправится в город, забрать приглянувшийся ему орган. Надел маску, взял скальпель и вышел из дома.***
— Да и пошла ты, сука! Все равно ты – подстилка! — несдержанно выкрикнул парень отходящей от него девушке, сжимая пальцы в кулак. — Все равно скоро подохнешь! Теперь мне даже не придется скорбеть о тебе! — он бросил на дорожку парка три ириса, связанные друг с другом желтой ленточкой, со всей злостью наступив на них ногой. Девушка продолжала медленно, заметно шатаясь, идти по парку, на асфальтированных дорожках которого были заметны большие желтые круги от светящих ночных фонарей. Ее длинные тонкие пальцы сжимали лезвие, что словно светилось белым светом во тьме. Она опаской оглянулась назад, убежденная, что ее бывший возлюбленный, спрятав руки в карманы дутого жилета, направился в противоположном направлении. Когда они были вместе, Вэл не понимала, почему он все еще оставался с ней. Что заставляло его нежно целовать ее губы, лежать в одной кровати, делиться столь личными вещами? Для нее это было невиданной роскошью, которая все время казалась девушке незаслуженной. Родители, которых она изо дня в день открыто посылала куда подальше, когда они упрекали ее в голодании, все равно твердили о своей прочной любви: — Мы любим тебя, Вэл, — бедная мать, совсем не желающая осознавать, что ее дочь потерялась где-то в своем мире, крепко взяла ее за запястье, пытаясь заставить ту опомниться. — А я вас нет, — дерзко ответила, шмыгнув носом, вырвалась из хватки и скрылась за дверью. И почему-то сейчас ей захотелось ощутить того родительского тепла, от которого девушка сама же отталкивалась. Какая же она была глупая, когда полностью доверилась Адаму, считая своим единственным; но в голову не раз забиралась мысль, насколько же это было банально. Цветочки, браслетики, плюшевые игрушки, выигранные в тире специально для нее. Вдруг все стало несколько обыденным и предсказуемым, и даже Вэл долго не хотела себе в этом признаваться. Невероятная легкость, словно та ноша, которая несколько месяцев так напрягала, сама по себе испарилась. Девушка села на скамью, находившуюся прямо под светом фонаря, крепче сжала лезвие с одной стороны, приближая его к коже. Медленно повела на себя, чуть вздрогнув, когда почувствовала боль, ставшую уже почти незнакомой. Но теперь они будут проводить больше времени друг с другом. Как раньше. Набухавшие капли скатывались вниз по руке, капая на худые ноги. Рука чуть тряслась, но только из-за очередного приближения к себе лезвия.***
Каннибал чуть поднял голову к небу, что было испещрено яркими звездами. Они словно дразнили своим мигающим сиянием, указывали на ничтожность и убогость всего, что находилось под ними. Воздух перемешал в себе всевозможные запахи. От теплых до холодных; от приятных до невыносимо резких. И одним из таких теплых и приятных запахов являлся тонкий аромат крови, долетевший до Джека. Его нюх был острым, как у собаки, мог сортировать разного вида запахи и безошибочно определить их источник. Это, так же как и чуткий слух, компенсировало его слепоту. Манящий, с каждым шагом становящийся невыносимым и сводящим с ума, аромат свежей крови вел его точно к цели. Все ближе и ближе, заставляет вдыхать еще глубже, с легкой дрожью во всем теле выдыхать через рот. Безглазый чувствовал, как теплый воздух, отталкиваясь от поверхности маски, способствовал появлению на лице испарины. А вот и она. Вэл, сама того не подозревая, приманила каннибала к себе. И он, словно акула, учуявшая в морской воде слабый аромат крови, был не в состоянии свернуть в другую сторону. Все окружение точно исчезло, оставляя лишь дорогу к заветной цели. Джек не мог медлить, потому зашел прямо за скамью, на которой сидела девушка. Серые руки потянулись к ее закрытым глазам, медленно приближаясь к коже. Вероятно, тогда она и почувствовала мерзкий запах, исходящий от них. Поморщилась, открывая глаза и сразу же издав крик. Попыталась вскочить на ноги, но в это время о ее голову звонко разбилась бутылка, осколки которой полетели во все стороны.***
Она почти пришла в сознание, лежа на влажной земле, устремила угасающий взгляд на Безглазого. Он стоял прямо около ее ног, достал из кармана скальпель, принявшись озадачено вертеть в руке и проверять остроту на подушечках пальцев. Сел на корточки, чуть потянув ее шорты вниз и задрав футболку. Рукой дотронулся до нежной кожи, поглаживая ее от сильно выступающих нижних ребер до торчащих костей таза; словно таким образом выискивал любимый орган. — Зачем ты это делаешь? — очень тихо и жалобно произнесла Вэл дрожащим голосом, изо всех сил стараясь удержать веки открытым. Этот вопрос заставил каннибала поднять голову, и если бы у него были глаза, то он обязательно бы посмотрел на нее непонимающим взглядом. Как-то раз он сам стал свидетелем убийства. От мужчины пахло дорогим алкоголем и не менее дорогим одеколоном, которые вместе действовали как раздражитель для Джека. Он учуял эту смесь сразу, как только приблизился к парку, что находился на возвышенности. Отсюда открывался невероятно красивый вид на ночной город. Им и любовалась блондинка, волосы которой были собраны в высокий хвост, одетая в короткую шубу из шелковистого натурального меха. Ее вызывающе-красные губы растянулись в улыбке, когда она печатала на телефоне сообщение своему любовнику. Он был красив и молод, полон сил, в отличие от старого и иссохшего мужа женщины, который обеспечивал ее во всем. Подарил собственный бизнес, машину, пусть и записанную на него самого. Мужчина с раскладным ножом, опустив голову вниз, надел капюшон куртки и направился точно к блондинке. Его шаги были почти не слышны, потому что смешались воедино со звуками шумного города. Ударил лезвием куда-то в бок, подхватив за спину, как бы помогая лечь на землю, и ушел. А женщина, широко раскрыв накрашенные глаза, медленно содрогаясь, осталась умирать, лежа в холодном снегу. Каннибал слышал все это. И как нож проколол кожу, и как блондинка шумно глотала воздух. Чувствовал, как кровь вытекает из ее раны наружу, как отдаляется запах алкоголя и одеколона. И ему показалось крайне нелепо то, что люди, вместо того чтобы защитить себя от него, убивали себе подобных. Он думал, что забирают жизни только монстры, такие же как он. Понял, какими на самом деле люди были глупыми и мелочными. «Зачем ты это делаешь?» — слова промчались в его голове, заставляя задуматься. И правда, зачем? Но ведь по-другому ему не выжить. Каннибал всегда помнил себя таким. И мимолетной мысли о том, что он когда-то был таким же человеком, которого можно было убить, предать, обмануть, – не было. Он всегда знал, что его желудок не принимает ничего, кроме органов, что его глазницы оставались пустыми, и из них постоянно вытекало что-то теплое вязкое, как смоль черное. Но не знал, почему его кожа такая серая, зубы острые, что вырабатывало ту густую жижу. И даже несмотря на то, что он не мог увидеть, каким же на самом деле был человек, все равно не считал себя одним из них. Джек не помнил, откуда он взялся, кто его вырастил. Словно существовал всегда. Вэл все еще смотрела на него, пытаясь увидеть в прорезях маски глаза. Ее длинные ноги не имели ни мышц, ни тем более мяса. Просто кожа, туго обтягивающая кости, словно на барабане. Такими же были и руки, изуродованные шрамами. У каннибала тоже были шрамы, но немного другие. Они являлись следствием глубоких ран, бугристые и сильно выделяющиеся на серой коже. Расположенные хаотично, буквально разбросанные по всему телу. У девушки же они тонкие и аккуратные, параллельные друг другу, почти одинаковые и даже красивые. Такое чувство, что их сделали намеренно, причем тонким лезвием. Сразу было видно, что их бережно обрабатывали, заклеивали пластырем или заматывали бинтами. Безглазый же особо не заморачивался по этому поводу: у него часто не было необходимых жидкостей, потому что все остатки он обильно выливал на рваные раны. Поэтому зачастую он обходился лишь их промыванием в ледяной воде, после кое-как заматывая старыми бинтами. Может, и этого было достаточно, а может, он просто-напросто не мог получить заражение крови. Протянул руку к ее ноге, обхватив пальцами и тем самым подтверждая свои догадки. Она умерла бы и без него, продержавшись еще месяц, два. Вскрыла бы вены или просто засохла без пищи, как цветок без воды. Он сделает ей одолжение, избавив от страданий. Антропофаг отпустил ее ногу и рывком схватил за шею. Она пыталась вырваться, как только ей позволяли ее силы. Вторую руку положил на щеку, чувствуя выступающие скулы. Силой повернул голову вбок, тем самым сворачивая шею. Руки, некогда сжимающие ткань его темной толстовки, упали на землю, и тонкие пальцы превратились в крюки, медленно согнувшись. Безглазый выпрямился, убрал ненужный скальпель обратно в карман, развернувшись, направился вперед по дорожке парка. «Ее органы такие же высохшие, как и она. Какой от них будет прок?» — он приподнял маску, стер рукавом капельки пота и потеки черной субстанции. Вернув ее на место, глубоко вздохнул, надеясь учуять более удачную жертву. Охота только начинается.
