Грешные игры

Ступая босыми ногами по холодным шершавым ступеням винтовой лестницы, я неловко поднималась следом за Сашей, прожигая его широкую спину взглядом. Аккуратно подобрав полы длинного платья, я тяжело вздыхала: из-за выпитого шампанского подъем превратился в настоящую полосу препятствий. Голова слегка кружилась, а щеки покалывало миллион острых иголочек, и, чтобы не потерять равновесие, я мертвой хваткой вцепилась в перила. Орлов периодически оборачивался и подбадривал меня кивками, мол, осталось совсем чуть-чуть, но это „чуть-чуть“ не заканчивалось уже несколько минут, и у меня уже началась легкая одышка. Черт возьми, в этом ресторане есть швейцары, но нет лифта, ведущего на крышу. Да, я поняла, что Саша ведет меня на крышу, чтобы показать мне вид на ночной город, потому что с каждой ступенькой, ведущей вверх, на лестничном пролете становилось прохладнее, и вскоре я начала слышать тихий размеренный свист ветра как при сквозняке. — Жди меня здесь, — резко остановившись и обернувшись ко мне всем корпусом, сказал Саша. Наткнувшись на мой сердитый взгляд, парень рассмеялся. Да, такой подъем был мне не под силу, и я начинала злиться. К тому же, мой внешний вид оставлял желать лучшего: старательно уложенные волосы окончательно растрепались, помада стерлась, а щеки привычно покраснели. Я тяжело дышала, опустив руку на усердно вздымающуюся грудь. Парень поставил бутылку на пол и быстрыми шагами поднялся наверх, скрывшись из виду. Я облегченно выдохнула и плюхнулась на пол. Кажется, пора приобрести абонемент в тренажерный зал. Через несколько секунд раздался тяжелый хлопок, и я замерла, испугавшись за Сашу, но тут же услышала его громкий голос: — Поднимайся. Спустя два лестничных пролета я увидела растрепанного брюнета, высунувшегося из люка, ведущего на крышу. Парень широко улыбался, протягивая ко мне руки, как маленький ребенок протягивает руки к своей маме. Действительно, вид у него был по-детски радостный, и я невольно расплылась в улыбке. Я протянула ему свои туфли, бутылку шампанского и звенящие бокалы. Водрузив все вышеперечисленное на крышу, Саша подал мне руку. Когда Орлов крепко вцепился в мои запястья, я оттолкнулась от последней ступеньки и, дождавшись, пока он подтянет меня, подпрыгнула. Наши лбы в буквальном смысле столкнулись благодаря моему толчку от земли, но мы быстро отпрянули друг от друга. Я выпрямилась, отряхивая платье от песка. Отлично, я пожертвовала своей зарплатой, потраченной на это платье, чтобы испачкать его, забравшись на крышу многоэтажки. Выдержав неловкую паузу, парень отряхнул ладони друг о друга и, взяв меня под локоть, подвел меня к краю крыши. Перед нами предстала потрясающая головокружительная панорама. Город жил, и эта жизнь отражалась в миллиарде огней, освещающих его. Трассы, заполненные гудящими автомобилями, растекались в разные стороны, образовывая витиеватые узоры, похожие на корни, пускаемые деревом. Я невольно раскрыла рот. Это было слишком прекрасно. Ездя на метро, ходя по магазинам, спеша на работу, человек не замечает эту неземную красоту, созданную им, он принимает ее как должное, его просто выносит потоком повседневности. Я обернулась и встретила самодовольную улыбку Саши: он понял, что сумел произвести на меня впечатление. Брюнет молча протягивал мне бокал, наполненный шампанским. Он что, думает, что я еще недостаточно пьяна? Момент был слишком хорош для того, чтобы оказаться правдой. Сейчас кто-нибудь хлопнет в ладоши, и я окажусь дома, на диване, с миской чипсов на коленях. Сделав несколько небольших глотков, я осторожно взглянула на Сашу из-под опущенных ресниц. С его волосами без устали играл ветер, и он безнадежно пытался уложить их. Заметив мой взгляд на себе, он игриво подмигнул мне и, осушив бокал, сел рядом со мной, опершись на перила. Происходящее становилось все более и более странным с каждой минутой. Я поняла, что понравилась ему, что он, наконец, обратил на меня внимание, но до сих пор не могла осознать этого факта. Я не могла поверить, что в реальной жизни такое действительно случается: среди семи миллиардов человек, живущих на Земле, ты находишь одного, и он сводит тебя с ума своими ухмылками и двузначными фразами. Нет, я, конечно, видела множество счастливых пар, нашедших друг друга в этом жестоком циничном мире, но это никогда не касалось меня лично. — Здесь очень красиво, правда? — первым нарушил тишину Саша, отсалютовав мне бокалом. — Правда, — дрожащим голосом ответила я. — Ты замерзла? — прищурившись, обеспокоенно спросил брюнет. Он поставил бокал на пол и подошел ко мне, взяв меня за предплечья и прижав меня спиной к перилам. Я невольно покачнулась. Недобро блеснув карими глазами, он опустил свои руки по обеим сторонам от моих бедер. — Нет, — растерянно ответила я. Взгляд его глаз, затянутых мутной пеленой, смущал меня. — Не ври мне, — упрекнул меня Саша спокойным голосом. То ли от сильного порывистого ветра, то ли от ледяного тона Саши по моей спине пробежала волна мурашек. Меня передернуло как от удара током. Я слабо улыбнулась, чувствуя, как коленки начинают подкашиваться, и ноги становятся слабыми и ватными. Саша, задумчиво прикусив губу, изучающе смотрел на меня. Впервые за все время нашего общения его взгляд показался мне вовсе не добрым и не дружелюбным. Наверное, от этой мысли я переменилась в лице, потому что парень вскинул брови, задавая немой вопрос. — Что? — спросила я, стараясь скрыть волнение в голосе. Под ложечкой засосало. Я всеми силами ненавидела и любила это чувство. Ощущение, что вот-вот тебя разорвет на части от нахлынувшего волнения и страха перед ситуацией, что ты вот-вот не выдержишь и сорвешься. Сердце в груди билось с такой силой, что хотелось разодрать ее. Я слышала этот лихорадочный сбивчивый темп в ушах. — Ты сказала, что ты не замерзла, — тихо произнес он, медленно проговаривая каждое слово и хитро улыбаясь уголком рта. Парень поднял руку и, заправив выбившуюся из-за ветра прядь волос мне за ухо, провел пальцем вдоль моей скулы. Кажется, земля сейчас уйдет из-под моих ног. Какая к черту гравитация, я сейчас либо рухну, как карточный домик, либо взлечу от переизбытка чувств. Остановив палец на моей нижней губе, брюнет слегка оттянул ее и продолжил: —, а губы посинели. Я чуть не потеряла сознание: в какой-то момент в глазах стало темно, а когда образы стали прорисовываться вновь, я долго не могла сфокусировать взгляд. Мы стояли в тишине, нарушаемой лишь отдаленным гудением машин. Живот наполнился чем-то горячим, тягучим, невыносимо тянущим. Напряжение между нами нарастало с каждой секундой, время тянулось мучительно медленно. Казалось, что Саше не терпится сделать что-то, но он не может на это решиться. „Пожалуйста“, — продумала я про себя, готовая сорваться на жалкий умоляющий скулеж. Поцелуй меня, ради всего святого, поцелуй меня хотя бы раз в этой гребаной жизни, чтобы я запомнила твои губы на вкус. Поцелуй меня, чтобы мне было что вспомнить. Поцелуй меня, чтобы я знала что потеряла. Мне хотелось закричать, хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы выпустить желание, наполняющее мое тело, мешающее дышать, сбивающее с ног. Если он сейчас ничего не сделает, то я просто-напросто сойду с ума. Это невозможно пережить. Словно услышав мою немую просьбу, Саша, крепко взяв меня за подбородок, откинул мою голову назад и всем телом вдавил меня в злосчастные перила, спиной к ветру и гудящей пустоте. Я закрыла глаза, не в силах выдержать его обжигающий взгляд, но он сдавил мой подбородок сильнее, вынуждая вновь взглянуть в его блестящие карие глаза, наполненные решимости. Я знала, что выгляжу глупо, что мое лицо искажено от волнения, граничащего со страхом, но ничего не могла с собой поделать. Я громко сглотнула ком, подступивший к горлу, и приоткрыла рот. Парень усмехнулся и, приблизив свое лицо к моему и выдохнув мне в губы, видимо, решился. В этот момент за моей спиной раздался оглушительный взрыв. Я бессознательно взвизгнула, испуганно отпрянув от перил и грубо оттолкнув Сашу от себя, ткнув рукой в его напряженный живот. Парень тоже машинально вздрогнул, потирая то место, на которое пришелся мой удар, но тут же усмехнулся. Спустя несколько залпов я обернулась. Крыша наполнилась слабым светом. Свадебный салют. Вот он, тот самый хлопок в ладоши, вернувший меня с небес на землю. Миллион искр, ворвавшихся в черноту и раскатисто рассыпающихся по беззвездному небу. Бутоны и сердца распускались один за другим с громким треском, залп за залпом, еще и еще, один на другом. Саша хрипло рассмеялся и взглянул на наручные часы. Я отряхнула ноги и, подобрав туфли, быстрыми шагами направилась к люку, не дав Саше времени, чтобы опомниться. Нырнув вниз, я, то и дело неуклюже спотыкаясь, бегом спустилась по ступенькам на первый этаж. Оказавшись в пустом свадебном зале (все гости вышли на улицу, чтобы посмотреть салют), я надела туфли и, отправив в рот кусочек сыра и запив его соком, отыскала свою куртку. Громко шмыгая, я поплотнее укуталась в куртку и вышла на улицу, чтобы поймать такси. Когда я, оставшись незамеченной гостями, увлеченными красочным зрелищем, садилась в подъехавшую машину, Саша вышел на улицу. Заметив меня, он махнул мне, чтобы я подождала его, но я захлопнула дверь, попросив водителя ехать. Не тут-то было. Парень подбежал и, широко открыв дверь и впустив в салон ночной холод, хрипящим от бега голосом сказал таксисту, чтобы тот ждал. — Что? — непонимающе спросил он, когда я одарила его испуганным взглядом. — Я принес тебе это, — он протянул мне бутылку с минеральной водой. Пожав плечами, он добавил, нервно хохотнув: — ну, знаешь, вдруг с утра захочется пить. Я закатила глаза, но, слава богу, в темноте салона Саша этого не заметил. Я протянула руку, и брюнет вложил бутылку мне в ладонь. Он ничего не спрашивал, ему не было интересно, почему я убежала — он все понял. Моя рука была в его руке несколько секунд и, посильнее сжав ее напоследок, парень вложил в мою ладонь несколько мятых купюр. Я чуть не задохнулась от возмущения, и, увидев мою реакцию, парень коротко бросил: — На такси. – И, кивнув мужчине, сидящему за рулем, он захлопнул дверь перед моим носом и вернулся к гостям. Я не успела ничего сказать и, замерев с протянутой рукой, выругалась, глядя брюнету вслед. Меня все еще лихорадочно трясло от случившегося, и я едва сдерживала эмоции, чтобы не смутить несчастного таксиста. Всю дорогу до дома я тупо смотрела в окно, на мелькавшие мимо деревья, стараясь не думать ни о чем, но одна мысль, прокравшись в мою голову, прочно засела в сознании. Я действительно нравлюсь Орлову? Ему действительно не наплевать на мое существование? Или он просто надрался, как и я? Ведь о поцелуях по пьяни даже незачем вспоминать? Но он совсем не выглядел пьяным, наоборот — сосредоточен и уверен в себе, тверд и трезв. Не то что я. Расплатившись с таксистом, я вышла из машины, перекинув сумку через плечо. В подъезде, в неярком мерцающем свете ламп мне в глаза бросилась ярко-красная салфетка, обмотанная вокруг бутылки. Я была настолько занята самобичеванием, что не заметила ее, едя в машине. С трудом переборов любопытство, я поднялась на свой этаж и, войдя в квартиру и заперев дверь за собой, развернула мокрую салфетку. В некоторых местах черная гелевая паста образовывала кляксы, расплывшись от конденсата на поверхности бутылки. Видимо, Саша торопился, потому что буквы были кривыми и размашистыми, и мне не сразу удалось разобрать написанное им предложение. Спустя минуту сосредоточенного вглядывания в текст на салфетке мне удалось расшифровать надпись. Я медленно села на пуфик, прогнувшийся подо мной, большими глазами глядя на себя в зеркало, висящее на стене в прихожей. Шумно выдохнув, я потерла виски. Салфетка беззвучно и мягко опустилась на мои дрожащие колени. «Послезавтра, отель „Шоколад“, 22:00. Надо поговорить».