О чём они молчат

Хибари - идеальный пациент. Он пьёт все вонючие отвары, которые с завидным упорством Фонг варит каждый час, сверяясь со старинными китайскими рецептами. Он молча терпит болезненные перевязки и холодные компрессы. Спокойно ест такую невероятно полезную, но от того не менее мерзкую овсянку на воде и без соли. Фонг колдует над ней на кухне изо всех сил, но исправить её вкус не может. Но как только Фонг сообщает о недельном постельном режиме, то вдруг натыкается на стену, куда там Великой Китайской. - Два дня, - резко бросает Хибари, складывая руки на груди. - Потом есть дела. Фонг неодобрительно молчит, прекрасно понимая, что это за дела. Опять неласковым словом вспоминает Реборна, который, наверное, весь день икает, прикрываясь своей шляпой. Мужчины проводят время вместе, как будто причиной внезапных выходных стал какой-то праздник, а не три пули. Хибари валяется в кровати с книгой, ужасно скучной по-видимому, так как он периодически проваливается в сон. Фонг краем глаза наблюдает за ним в минуты спокойствия. Кёя кажется очень трогательным и невозможно милым, как спящий тигр, которого хочется погладить. Даже при условии, что за такое удовольствие можно лишиться жизни. Чтобы занять чем-то руки, Фонг складывает журавлика из бумаги. Одного, второго, третьего. Когда-то давно старый учитель Чи Фуу* говорил, что лишь тот, кто способен увидеть красоту в бумажном листе, сможет стать по-настоящему великим мастером. Молодой и нетерпеливый Фонг ненавидел эти упражнения больше всего. Ему хотелось действовать, мчаться куда-то, побеждая сотни врагов. А вместо этого ему приходилось складывать бумажных журавликов - снова и снова. - Что ты делаешь? - с любопытством в голосе произносит Хибари, отрываясь от книги и рассматривая руки, порхающие над листом бумаги. Движения настолько быстрые, неуловимые, отточенные, что подглядеть последовательность действий невозможно. Последний взмах и на ладонь Хибари ложится изящный бумажный журавлик. Мужчина рассматривает его очень внимательно, изучает, вертя в руках. Фонг улыбается, оставляя мужчину наедине с его трофеем. Он прекрасно знает, что Кёе не терпится попробовать самому, но посторонние взгляды его смущают. Появляется в комнате уже с очередным подносом - на нём вонючий отвар и полезная до тошноты овсянка. - Ерунда какая-то, - бормочет со злостью Хибари, сердито рассматривая свои руки. Рядом валяется истерзанный клочок бумаги. - Не получилось? - удивляется Фонг, поднимая листок. Он снова сворачивает журавлика - уже медленно, нарочно показывая каждый сгиб. Хибари пытается повторить всё в точности, но руки его дрожат, а пальцы гнутся с трудом. Фонг внимательно следит, отмечая, с каким усилием мужчина выполняет простейшие движения. Негнущиеся пальцы явно доставляют Хибари боль. - Ну вот, отличный журавлик, - улыбается Фонг, бережно принимая измятое скособоченное чудовище, лишь отдалённо напоминающее бумажную птицу. Хибари ковыряется в овсянке и кисло кивает. Фонг волнуется, но не показывает эмоций. Осмотр ран мужчина проводит особенно тщательно, его не покидают плохие предчувствия. Фонг аккуратно водит пальцами вдоль нервов предплечья, куда угодили три пули. И кажется, находит несколько защемлений. Но всё не настолько плохо, месяц, возможно, два - и к руке снова вернётся чувствительность и подвижность. - Завтра вечером заедет Реборн, - сообщает Хибари, отставляя в сторону пустую тарелку. Фонг молчит, протягивает настойку и внимательно смотрит. И самое обидное, что и говорить тут не о чём, Хибари всё прекрасно понимает, но чёртова гордость толкает его вперёд. Тигр в клетке уже не тигр. Реборн редко по-настоящему нервничает. Более того он редко по-настоящему радуется или огорчается. Киллер настолько владеет собой, что эмоции для него - всего лишь отличный инструмент достижения цели. К сожалению, с Фонгом такого рода оружие фактически бесполезно. Фонг и сам редко по-настоящему нервничает. Его эмоции натренированы безупречно. Но, к сожалению, последнее время Фонг часто радуется и не собирается отказываться от новой приятной привычки - быть счастливым. Пусть и в ущерб собственному совершенству. Сейчас Реборн нервничает, потому что ощущает - где-то он просчитался и переиграл сам себя. Фонг смотрит на него, будто сверлит. Киллеру хочется проверить, легко ли выскальзывает из-за пояса пистолет. Но желание быстро гаснет, уступая место азарту. - Я должен был заехать завтра, - усмехается Реборн, понимая, что в дом его не пригласят. - Не ожидал твоего звонка. Фонг кивает, подбирая верные слова. Хотя хочется вмазать с ноги - Реборн как раз очень удачно раскрылся. Киллер усмехается, видя его насквозь. Демонстративно потягивается, будто напрашиваясь на драку - дразнит. - С тобой поеду я, - коротко сообщает Фонг, складывая руки на груди. Эту привычку он подцепил у Хибари. - Не выйдет, - качает головой Реборн. Он близок к тому, чтобы удивиться. - Связной знает в лицо только Хибари. Фонг жестом просит подождать немного. Мужчина исчезает в доме. Он не колеблется ни секунды. Степенно сбрасывает такой родной халат, наугад выбирает один из костюмов Хибари - разницы нет в чёрном и одинаковом. Ткань фиолетовой рубашки приятно льнёт к телу, наверное, не зря Хибари так любит Йоши Ямамото. Так же спокойно Фонг перебрасывает косу вперёд и вынимает из ящика кухонный нож за неимением ножниц и времени. Волосы остаются лежать на полу аккуратной кучкой. Словно сброшенная драконья кожа. На сборы хватает ровно пять минут. Фонг тихонько проскальзывает в спальню, ощущая себя мелким воришкой. На прикроватной тумбочке мирно лежат тонфа. - Поехали, - бросает на ходу Фонг, пытаясь двигаться естественно. Костюм стесняет движения. А тонфа давят на рёбра. Это немного раздражает. Реборн роняет сигарету, рассматривая точную копию Хибари. Конечно, если присмотреться Фонг немного выше, чуть смуглее. А ещё волосы, обрезанные кухонным ножом, слегка длиннее, чем нужно. Но в темноте любой бы перепутал этих двоих. - Почему вдруг ты решил вернуться? - спрашивает всё-таки Реборн, заводя мотор. - Год назад я почти умолял об этом, а ты меня послал. - Потому что, - просто улыбается Фонг, пряча в карман бумажного журавлика. Вряд ли стоит объяснять кому-то вроде Реборна, что Фонг просто не может проводить Хибари завтра вечером и спокойно остаться ждать. Просто потому, что сил молчать больше нет. Фонг улыбается и клянётся, что завтра, если всё разрешится благополучно, он нарушит затянувшееся молчание. Просто потому, что пора сказать "люблю тебя". *Простите автора. Автор не удержался, если вы понимаете о чём я.