Влюблённая в придурка, или Как Пак Чанёль разрушил мою жизнь

       Подводка Бэкхёна испортила мне настроение настолько же, насколько же портила его внешний вид. Серьёзно, он похож на наркомана-музыкантишку, который не может позволить себе кабриолет, но всё же достаточно уверен в себе, чтобы носить кожанку в разгар весенней жары в Сеуле. — Приятно видеть всех вас здесь! — поприветствовал он, стараясь перекричать музыку. Он послал нам сверкающую белозубую улыбку, которая, на удивление, даже не походила на фальшивую. Он наверняка использует слишком много «Листерина». Мне внезапно пришлось спросить себя, а как давно мы вообще стали его друзьями? У меня такое чувство, что я что-то пропустила. Когда это, чёрт возьми, произошло? Я была под кайфом? Спала? Мы никогда не узнаем. Приветствие Лухана было намного более раздражающим и громким, нежели музыка. Минсок же просто улыбнулся Бёну, а я даже не соизволила как-то отреагировать на организатора вечеринки. Глаза Бэкхёна встретились с моими всего на секунду, и в это мгновение я сумела разглядеть опасный огонёк в его глазах. Словно он знал что-то, чего не знаю я. Из-за этого мне стало как-то не по себе. Беспокойство о том, что Лухан мог разболтать ему истинную «причину» моего нахождения здесь, стало расти в моей груди. — Повеселитесь как следует, окей? Только не заблюйте мне мебель! — прокричал Бэкхён сквозь какофонию, которую он, вероятно, называл музыкой. Я слушала это, когда мне было одиннадцать и я была убеждена, что я эмо. Это часть моего тёмного прошлого, приходится признать. Меньше чем через три секунды рядом с ним нарисовались три девушки, каждая из которых была примерно на голову выше него. Одна из них тут же засунула свой язык ему в глотку. Я не понимаю особей женского пола. И парней я тоже не понимаю. А собаки крутые. Я люблю собак. Лухан одобрительно покачал головой, наблюдая за развернувшейся перед нами порнографией, выглядя довольно впечатлённым. В это время выражение лица Минсока сменилось с презрительного на очарованное, а затем на серьёзное. Я уже ненавидела эту вечеринку. Много шума, пота, и вообще всё отвратительно. Но я попыталась вспомнить, ради кого я притащилась сюда, да, я делаю это не просто так. Я не знала, для кого именно, но точно не ради меня или Чанёля, потому что вряд ли бы мы были счастливы встретиться в подобном месте. Давайте скажем, что я делаю это «для команды», это звучит довольно мило и спортивно. — Ты бабочка. Лухан неожиданно оказался рядом со мной, оглушительно крича мне в ухо. Я уже знала, что это начало одной из его псевдо-мотивирующих речей. — А у бабочек есть крылья. Так что вперёд, лети! И с этими словами он пихнул меня в месиво из танцующих людей. Бескрылая бабочка, одинокая в этом жестоком мире тверкающих студентов колледжа. Врезаясь в бесчисленное количество людей, носящих слишком тонкие шпильки и намазанных слишком липким блеском для губ, я пыталась покинуть это пекло. Одарённая такими потрясающими друзьями, я поняла, что должна биться в этой схватке в одиночку. И это первый раунд: Выбраться из этого ада. И я стала прокладывать себе путь через толпу пьяных и чересчур возбуждённых подростков, столкнувшись с фактом того, что я ужасно мелкая и, вполне очевидно, что мне не удастся выжить здесь. Но потом произошло это. Рука на моей заднице, другая на моей шее и низкий смех прямо в ухо, когда я подпрыгнула на месте, чтобы взглянуть в тёмные глаза. Чужие карие очи опасно сверкали в приглушенном свете помещения, заставляя меня слегка дрожать. Мне хотелось накричать на него, обругать и пригрозить ему, но мой голос не мог заглушить электронные биты музыки, разрывающей пространство. Я плохо ощущала своё тело из-за танцующих вокруг меня тушек, толкающих и пихающих меня со всех сторон, поэтому я заметила, что он выводит меня из толпы, только когда мы добрались до стола в углу комнаты. Я оперлась на стол, ломящийся от закусок и напитков. Пыталась не обращать внимания на сосущуюся парочку всего в трёх шагах от меня, вперившись взглядом в своего спасителя, будучи неуверенной, испугана я, благодарна или зла на него. Шевелюра Ким Кая была зачёсана назад наверняка по последнему писку моды. Я не могла сказать точно, являясь поклонницей чёлок и стрижек под горшок. Я всё-таки довольно странная. Без понятия, что молодёжь находит привлекательным в наше время. Он был одет в обтягивающую V-образную футболку и чёрные узкие джинсы, идеально очерчивающие его фигуру и позволяющие ему выглядеть роскошно и мужественно. Никаких сомнений, передо мной стоял Кай, а не Чонин. Кай послал мне свою фирменную озорную улыбку, одновременно с этим наливая в стакан розовый пунш. — Можешь поблагодарить меня позже, — сказал он, протягивая стакан молчавшей всё это время мне. — Попытайся вести себя так, как ты выглядишь, хорошо? Привлекательная девушка, а не беспомощная овечка. Увидимся. Он подмигнул мне и тут же исчез, растворившись между танцующих, а я же опять ударилась в анализ: это у него шизофрения или у меня галлюцинации? Я дотронулась до моего пульсирующего лба. Восприятие реальности до сих пор меня подводило из-за того, что со мной сделал Лухан ранее, безжалостно толкнув меня в людское месиво. Мне следовало купить беруши, ибо у меня было чувство, что голова готова взорваться в любую секунду. Медленно дыша, я вспоминала план. Найти Пак Чанёля, выглядеть великолепно, соблазнить его. Именно. И я сделаю это. Раунд второй: я готова блистать. Я попыталась набраться уверенности, вспоминая член лицо моего бывшего парня. Он был горяч, чертовски горяч. Я могу снова проделать тот же трюк. Как-то же я привлекла его, поэтому опробую свои чары во второй раз. Было уже поздно, когда я подумала о том, что, наверное, было не лучшей идеей вспоминать свои отношения с Лэем. Воспоминания о слёзах, битом стекле и поцелуях. Держаться за руки под дождём, смеяться друг с другом. Кричать и игнорировать звонки. Притворяться, что всё в порядке, перед другими, притворяться, что это всего лишь одно свидание, не более. Пять месяцев страданий. Всё это лавиной нахлынуло на меня. Два стакана противно-сладкого пунша вслед того, что дал мне Кай, помогли мне стереть вспоминания, но голова разболелась ещё больше. Сладкая жидкость неприятно обволокла моё горло, которое стало саднить, и я внезапно задалась вопросом, был ли это обычный пунш или адская смесь водки с каким-то безобидным ранее напитком. Я слышала, как кто-то прокричал моё имя откуда-то издалека, но голос был приглушён музыкой. Повернула голову, но огромное количество людей в просторной комнате не позволило мне найти зовущего. Мне нужен воздух, мне действительно нужно на воздух. Я опустила гудящую голову вниз, сфокусировавшись на своих ногах. Ярко-красный цвет моих лодочек заставил меня спросить себя насчёт зрения. Только бы не споткнуться. Не делай этого, только не сейчас… Я никогда раньше не напивалась, поэтому это было новое ощущение для меня. Конечно же, были ночи в старшей школе, когда я сбегала из родительского дома, чтобы встретиться с Луханом и выпить пива в подвале его дома. Но эти ночи сдавленного смеха и ощущения небольшого опьянения не идут ни в какое сравнение с той головной болью, что я чувствовала в этот момент. И я чувствовала себя некомфортно на этой вечеринке и в таком состоянии. По сравнению с расслабляющим тёплым ощущением при принятии ванны с пузырьками или при распитии соджу с Ченом в общежитии, это было как пенная вечеринка в моём желудке. Словно мой череп ведёт войну с Северной Кореей. Ничего, кроме боли и головокружения. Когда воздух внезапно стал свежее, я подняла голову, чтобы увидеть выход на балкон. Я замедлилась, чтобы сконцентрировать силы, а потом сделала победный рывок, следуя на зов свежего воздуха. Это было огромным облегчением — чувствовать, как свежий воздух наполняет мои лёгкие. Я была впервые за всю свою жизнь настолько пьяна, поэтому в этом нет моей вины, что я не сразу заметила спину человека передо мной. Очень-очень высокий человек, одетый в чёрную худи и простые мешковатые джинсы, стоял около перил балкона, повернувшись спиной ко входу. На нём была бейсболка, которая сидела не очень хорошо, из-за чего его чёрные волосы торчали в разные стороны, и он выглядел совсем не к месту со своим ужасным чувством стиля на этой вечеринке. Балкон был окружён деревьями, чертовски обычными деревьями, но я видела, как лепестки сакуры кружатся в воздухе, пока этот человек оборачивается ко мне. Пак Чанёль ещё никогда не выглядел настолько потрясающе, как в это мгновенье: широко распахнутые глаза и губы, округлившиеся в результате, я думаю, удивления или шока. Его толстовка висела на нём словно мешок из-под картошки, а его джинсы выглядели потрёпанными настолько же, насколько и его конверсы. Его волосы были в ещё большем беспорядке, чем обычно, из-за бейсболки, которая ему не шла от слова «совсем» — его уши ужасно оттопыривались. Да, Пак Чанёль безусловно сногсшибательный для меня, и я чувствую, как моё сердце вырывается из грудной клетки из-за него. Да начнётся битва. Финальный раунд. — Привет, — слабо выдохнула я, адресуя приветствие божеству, стоящему передо мной. Серьёзно, я и не предполагала найти кого-то, кто одевается настолько привлекательно. Я не знаю, что именно, но что-то чрезвычайно влечёт меня в этом парне. — Привет, — ответил он, его пухлые розовые губы медленно растянулись в головокружительно сладкой улыбке. Я ощущала покалывание в животе, пока его взгляд не сместился с меня на пол под ногами. Неловкость стала заполнять пространство. Лепестки сакуры испарились. Я решила, что сейчас не самый верный момент заботиться о моей репутации, тем более, что у меня репутации-то как таковой не имеется, чтобы я о ней беспокоилась. И блять, я же пиздецки пьяна, так какого чёрта я продолжаю думать? Предполагается ведь, что алкоголь убыстряет совершение действий! И я собрала в кулак всю мою решимость, идя к краю балкона, чтобы встать рядом с парнем моей мечты. Его глаза цвета вороного крыла встретились с моими, когда он вновь испытал удивление от сложившейся ситуации. Он недоумевает, почему я подошла к нему так близко? Что ж, я тоже в растерянности. — Не относишься к числу тусовщиков? — я послала ему уверенную улыбку, на самом деле не ощущая и сотой доли той уверенности, но гордясь хотя бы тем, что я не заикаюсь. Я мужик. К моему облегчению, его прелестные розовые губки снова сложились в широкую улыбку, обнажая все зубы. Он стал выглядеть словно настоящий психопат, как совершенный придурок, словно он сейчас съест мои внутренности. Я почувствовала, как в груди у меня разлилось тепло, потому что да, он действительно парень моей мечты. Я ещё совсем не поняла, почему, но это он. — Ага, я пришёл, потому что Бэкхён захотел, чтобы я был здесь. Этот мелкий паренёк может настоять на своём, — он улыбнулся немного пьяной улыбкой. Очевидно, что он уже успел набросаться. Я сконцентрировалась на том, чтобы не обращать внимания на то, что он говорит. Потому что знала, насколько отвратительным и порочным человеком я являюсь, неосознанно интерпретируя слова говорящего в довольно двусмысленные. Держись, — увещевала я себя. Не представляй его в роли шлюшки Бёна только потому, что это сделает твою жизнь проще. Он натурал, так что сделай его своим, твою ж мать. Я снова улыбнулась, надеясь на то, что он не заметил моих внутренних метаний. — Понимаю тебя, меня тоже заставил притащиться сюда Лухан. Пак Чанёль согласно кивнул, не говоря ни слова. На секунду мне показалось, что он хочет что-то сказать, но его взгляд снова сфокусировался на полу под ногами. Уродливая плитка. Почему она всё время привлекает всё внимание? Эта плитка даже ужаснее, чем предыдущая, что была в больнице. Я ненавижу плитку настолько сильно, что, клянусь SHINee, однажды я уничтожу всю плитку в этом мире. Мой пьяный мозг хотел заставить меня сказать «Обрати внимание на меня, а не на плитку-сан, семпай!», но после мысленной пощёчины моей пьяной половине я решила применить один из старейших трюков в истории. Зная, что буду ненавидеть себя завтра утром, я стала притворяться, что дрожу. — Сегодня вечером так холодно, и почему я не взяла куртку? — драматично пожаловалась я, напоминая самой себе Лухана. Отложив эту мысль в сторону, я уставилась на Чанёля огромными глазищами. Пак нахмурился, и я тут же поняла, что облажалась. — Но разве сейчас не +27°С на улице? О. Блять. Я и забыла о жаре. — Я-я не знаю, — стала заикаться я, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации и не расплакаться от позорного фэйла. — Мне всё равно холодно. Затем я вспомнила, как некоторые люди говорили мне, что я выгляжу действительно мило, что внешность не соответствует моему внутреннему миру. Это был первый раз, когда я надеялась, что они говорили правду, потому что фальшивая милашность — это моя единственная идея, как заставить семпая Пак Чанёля обратить внимание на отчаявшуюся меня. Я сделала ставку на неё. Я вздохнула высоким голосом, ероша свои волосы: — Так холодно! Ты, вероятно, не чувствуешь этого, потому что у тебя сильные руки. Какого ёбаного хуя, в этом предложении даже нет смысла. Мне захотелось умереть в тот же миг. Но, думаю, это сработало: его глаза широко распахнулись, щёки покраснели и — стойте, он смотрит на ложбинку между моих грудей? Это и есть причина, почему он избегал меня — из-за моей… О боже, думаю, я поняла, как работают парни. После того, как я мысленно погладила себя по голове, я осознала, насколько великолепно это открытие. Оно потрясающе! Мне всего лишь нужно использовать свои сиськи! Сиськи — ключ к миру во всём мире, сиськи помогут мне идти по жизни, сиськи — мои единственные друзья в этом ужасном мире, сиськи — это… Перечисление полезных свойств женской груди внезапно было прервано шорохом одежды. Я подняла взгляд вверх, чтобы увидеть полуголого Чанёля прямо напротив меня, его лицо было красное как помидор, а в руках находилась толстовка. Вы услышали меня правильно, дамы и господа. Полуголый, то есть с оголённым торсом. — В-вот. Это тебя согреет! — запинаясь, выдал он, избегая смотреть на меня ни под каким предлогом. Я никогда в жизни не видела настолько красное лицо. У меня было ощущение, что я сейчас грохнусь в обморок от вида торса Пак Чанёля, нетренированного и с бледной кожей. Он выглядел охуительно слабым, незрелым, просто нереально. И да, это свело меня с ума. Невероятно свело с ума. Я поспешно забрала у него худи как причину того, чтобы не смотреть на его божественный торс. Мои щёки были настолько горячими, что я удивилась, как они ещё не загорелись. Его толстовка была мягкой, тёплой и пахла смесью парфюма, порошка для стирки, потом и пуншем. Это был самый потрясающий запах, что я когда-либо вдыхала, потому что это его запах. В любом другом случае я бы мгновенно скривилась. Ни один праведный человек не стал бы наслаждаться запахом потной толстовки, но я никогда и не утверждала, что я святая. — Т-тебе всё ещё холодно? — его низкий голос пропал на середине предложения, из-за чего он звучал как подросток в то время, когда у них ломается голос. Он настолько беспомощен, я чувствую себя намного лучше со своей социальной несостоятельностью. — Ага, — промямлила я, надеясь, что он обнимет меня, чтобы мне стало теплее. Я совсем забыла о том, что мне полагается чувствовать себя виноватой, ибо я оставила стоять его полуобнажённым на балконе Бёнбэкашлюшки, но честно говоря, я не парилась по этому поводу. Я была слишком занята, пытаясь отпечатать в своей памяти вид его сосков. — О, — произнёс он. Неловкость снова разлилась в воздухе. — Возможно, тебе стоит зайти внутрь. — Нет! — ответила я слишком быстро и громко, заставив его подпрыгнуть от испуга и уронить кепку из рук. А я ведь ещё не сохранила соскипакчанёля.jpg в своей памяти! — В-в смысле. В смысле там очень шумно и… да, — его взгляд задержался на мне, из-за чего в моём животе снова стало покалывать. Было такое ощущение, что я снова старшеклассница. — Не хочешь потанцевать? — прошептал он. Звук его голоса, тихий и хриплый, едва ли не заставил меня закричать. Но я фанючка со стажем, поэтому я уже научилась контролировать души порывы на публике. — Д-да, — я неловко откашлялась. — Но там, внутри, нет никого, с кем бы я хотела потанцевать… поэтому… — Что насчёт Кая? — бросил он, и его тон внезапно стал холодным. Такое чувство, будто ему… больно? — Я уверен, что он был бы счастлив потанцевать с тобой. Я уставилась в его чёрные как смоль глаза, резко поднимая брови в недоумении. — А я не хочу танцевать с ним, — ответила строго. Пак Чанёль выглядел восхитительно, своими большими чёрными глазами глядя на меня сверху вниз, и только теперь я осознала, насколько высокий он по сравнению со мной. Я никогда не стояла так близко к нему, чтобы понимать, что я едва достаю до его груди, даже нося шпильки. — Ты такая маленькая, — внезапно сказал он, словно прочитав мои мысли. — Тебе не стоит тусоваться с такими парнями вроде Кая. Его голос был низок до безумия, неожиданно звуча довольно угрожающе, но в то же время странно успокаивающе. Моё сердце отказывалось биться медленнее, принося боль. У меня было ощущение, что я описаюсь, если в ближайшее время не прикоснусь к нему, а это действительно бы разрушило всю атмосферу (и моё платье). — Я не тусуюсь с Каем, — уверила я его дрожащим голосом. — Он ничего не значит для меня. — Всё выглядело иначе, когда вы были внутри. Стойте… что?! — Ты видел нас? — он отвёл взгляд, давай мне очевидный положительный ответ. — И именно поэтому ты вышел? Пак Чанёль — застенчивый мальчишка, вот уж правда, но я никогда не думала, что он будет избегать моего взгляда, медленно краснея. Но как только секунды молчания переросли в минуты, краснота его кожи исчезла, а неловкость снова стала расти. Вся это ситуация доводила меня до ручки. Напряжение было слишком велико, чтобы не обращать на него внимания. Я наконец отыскала храбрость снова взглянуть на него, и чёрт, я совсем забыла, что он без кофты. Это не может быть правдой. Я умираю. Его глаза смотрели на меня. На. Меня. Блять. Он выглядел настолько круто, что в моей голове стало пусто. — Мы могли бы потанцевать, — внезапно выдал он. И, фух, напряжённая атмосфера испарилась. А его лицо опять покраснело. И мы опять приближаемся к очередному неловкому молчанию, часть вторая. — Здесь нет музыки, — колеблясь, сказала я. Спасти мою задницу важнее, чем потрогать его тело. Я совсем не хочу, чтобы кто-то видел меня ‘танцующей’. Внезапно раздался громкий шуршащий звук из ниоткуда: нет, из-под балкона, если быть точным. — Ты готов? — голос, который я знала слишком хорошо, проорал невнятно. Мне едва ли удалось скрыть панику. Блять, блять, блять! Неужели Лухан действительно решил замутить какое-то пьяное дерьмо прямо под балконом, где я собиралась провернуть всё то, ради чего я припёрлась на эту вечеринку? — О даааа. Давай сделаем это, бро, — появился второй голос. Он тоже мне был очень знаком. И затем Лухан и мой прекрасный бывший появились из-за угла, неся с собой олдскульный бумбокс. — О боже, пожалуйста, нет, — прошептала я себе под нос. Пак Чанёль в шоке уставился на Лухана с Лэем, и я реально захотела сдохнуть. — Это разве не твои друзья? — спросил он. Тон его голоса подсказал мне, что он не понимает серьёзности этой ситуации. — Дааааа, это мы! — Лухан стал махать нам обеими руками, и я без понятия, как он услышал слова Чанёля. — Вауууууу, ты раздела егооо~! Хорошая работа! — он пьяно, по-девчачьи захихикал. Я его урою. — Не бессспкойся, бро! — сказал Лэй слишком громко и слишком высоким голосом. Его привычка говорить «бро» проявляется каждый раз, когда он не только под кайфом, но ещё и пьян в стельку. — У нас есть кое-какая музыка, под которую вы, голубки, можете заняться сексом, в смысле, потанцевать! Лухан заржал как конь, и я задалась вопросом, почему Минсок не следит за этой пьяной братией. Он, должно быть, либо мёртв, либо связан. И с новым взрывом смеха эти идиоты включили музыку. Эту песню Лэй всегда заставляет нас слушать, когда нас штырит от травки. Он говорит, что она скрепляет нашу дружбу. Я не знаю, что делать со своей жизнью дальше, потому что Лухан и Лэй стали подпевать ей. — Мы пошли в старшую школу! — начал Лэй, а Лухан подхватил: — Я пошёл в старшую школу!* Их китайский акцент не сделал слова этой песни понятными и убедительными. Я желала, чтобы они были обычными китайскими людьми, какими они являются в глазах всего мира. Трудолюбивыми, серьёзными, умными. Но что я получила вместо этого? Два пьяных в жопень азиатских парня, представляющих, будто они ебашат хип-хоп или типа того. Они внезапно напомнили мне Бантанов. И только я хотела наорать на них и кинуть туфлю в ебало Лухану, а потом задушить Исина членом Лухана, который я планировала оторвать, как прежде, чем я сорвалась с места, буйствуя и круша всё на своём пути, моего плеча коснулся полуголый красавчик, стоявший рядом со мной. И у меня снова закололо в животе. Это было именно тем, что люди зовут возбуждением, но я хотела хотя бы притвориться этим вечером, что я невинна. Его улыбка была обворожительна. — У них есть музыка. Мы можем потанцевать. Я подняла на него глаза, готовая прослезиться. Я не была уверена, или он действительно спокоен, или же просто туп, чтобы понять английский, дабы оценить эту глупейшую ситуацию в целом. Что бы то ни было, я думала, что это восхитительно. Не говоря ни слова, я взяла его руку и положила её себе на талию. Он снова покраснел, смотря на плитку под ногами — боже, как я ненавижу это. Подстроившись под бит, Пак Чанёль и я стали танцевать медленный вальс, который совсем не подходил к этой песне, не говоря уже о завываниях Лухана и Лэя на заднем плане. Всё это было далеко от самого прекрасного момента в моей жизни. — Меня зовут Чанёль! — внезапно выдал он. Я почти споткнулась от неожиданности. — Я знаю, — ответила, а он вновь залился краской. Этому парню явно следует сходить к дерматологу, я не думаю, что это нормально. — Й-я… Я хотел, чтобы ты знала. П-потому что, я думал, ты не запомнила моё имя. Ты никогда прежде даже не обращала внимания на меня в классе. Я заглянула в его глаза, читая неуверенность. Внезапно я поняла, что на самом деле, это я семпай для этого недоразумения. — Но сейчас я заметила тебя, — сказала я в стиле сёдзе-манги, потому что, твою мать, да, я тоже хочу иногда быть крутой. Чанёль улыбнулся мне, вновь показывая зубы, а один его глаз внезапно стал выглядеть больше другого. Он прекрасен. Я ещё никогда не была так близка к тому, чтобы начать превозносить его красоту. Он так близко, что я вижу каждую пору на его подбородке, что я могу вдыхать его запах, чувствовать его тепло. Я ощущаю себя в раю. Лухан и Лэй сейчас далеко-далеко. Всё, что имеет значение, это восхитительный парень, с которым я танцую. — Ты пахнешь… как… кокос, — внезапно сказал он, заставив моё сердце пропустить удар. — Й-я… кокосы заставляют… м-меня… — он стал морщиться — я уставилась на него в беспокойстве. — Всё в по… — я не успела закончить предложение, как его стошнило на мои туфли. Лухан и Исин закричали в ужасе, я же могла лишь стоять, застыв, наблюдая, как он сгибается в три погибели. Что ж, вполне обычно, что люди не могут выносить запах или вкус кокоса. Это как лакрица — ты либо любишь её, либо ненавидишь. Но всё же… подобная реакция весьма шокирует. Это в общем и целом означает, что от всей моей жизни его тошнит. Я сама как кокос. Я хотела списать всё это на алкоголь. В прошлый раз он блеванул, когда напился, ведь так? Это всё из-за алкоголя. Кокосы прелестны. Возможно, я поверю в то, что от меня не воняло жуть как по его мнению, если повторю это миллион раз. Я не отвратительна, нет-нет. Это алкоголь. Это должно быть из-за алкоголя. Я не уверена, был ли это самый прекрасный или же самый ужасный день в моей жизни. Самый ужасный, — прошептал тоненький голосок в моей голове. Он был чертовски пьян, и вот что произошло, — сказал он. Даже если ты пытаешься забыть это, он пьяный в стельку. В тебе нет ничего особенного. Я могла только задержать дыхание, пока Пак Чанёль блевал на мои ноги. Это уже второй раз, но не думаю, что я уже привыкла к этому. У меня возникло ощущение, что я проиграла эту битву. Удар, нокаут.        Было трудно объяснить Бён Бэкхёну, почему его лучшего друга стошнило на мои туфли, в то время как он сам был полураздет. Он наверняка подумал, что у меня довольно странные пристрастия, но честно говоря, мне было плевать, так как я нашла Минсока запертым в одной из ванных Бэкхёна. Небрежные прощания, фальшивые улыбки и взмахи руками при уходе от Бэкхёна, а затем при расставании с Лэем. Мне показалось, что Бэкхён выглядел довольно расстроенным по той причине, что Крис не пришёл на его вечеринку. Крис для него кумир или что-то вроде того. Я могу только покачать головой на это. Мы ехали домой в молчании. Настроение в полнейшей жопе, и даже Лухан не пытался сказать что-либо. Я поспешно утирала слёзы туалетной бумагой в своей ванной. После переодевания в пижаму и забрасывания платья в стирку я быстро смыла макияж, даже не думая делать это тщательно. Размазанные глаза и губы, которые когда-то были накрашены красной помадой, выглядели так, словно я растёрла краску по своему лицу. Некоторое время я просто смотрелась в своё ужасающее отражение в зеркале. Красные после слёз глаза, к тому же ещё и мешки под ними. Потом я заметила лицо Лухана в зеркале, показывающее, что он находится прямо за моей спиной. Я даже не слышала, как он зашёл, но мне было всё равно. Я безмолвно стала чистить зубы, игнорируя его. После того, как закончила и хотела вернуться в комнату, он обнял меня, и внезапно у меня не осталось сил сдерживать всё внутри. Слёзы, рыдания, вся моя депрессия вылились на футболку Лухана, в которую я уткнулась. Его руки крепко держали меня, и, как только я почувствовала, что меня обнимают со спины, я осознала, что Минсок, должно быть, услышал мои рыдания. Он нежно погладил меня по голове, и я поняла, что я дома. Я заснула, заключённая в объятия моих братьев, говорящих мне о том, что всё снова будет хорошо. Ну, по крайней мере, если я куплю средства гигиены с другим запахом. … … … Отныне и навеки кокос для меня умер.