Влюблённая в придурка, или Как Пак Чанёль разрушил мою жизнь

Сехун попросил о встрече буквально сразу, стоило мне вернуться в общагу. Я была уставшая и заебавшаяся, но он пригрозил, что придёт ко мне в комнату прямо сейчас, поэтому мне не оставалось ничего иного, как встретиться с ним где-нибудь не здесь. Меньше всего мне хотелось, чтобы Чанёль случайно узнал, что Сехун и я… что бы там у нас ни было. Я даже не знаю, что между нами. Поэтому я прихватила Криса и Тао, моих бодигардов на сегодня, и затолкнула их в ближайшие кусты у аллеи, надеясь, что их не будет заметно. Я бы могла взять Сюмина и Лухана — и, честно, я предпочла бы взять их, а не полагаться на Тао, домогающегося Криса в кустах, создавая ужасный шум, хотя они должны были быть наименее подозрительными, по идее, — но я сомневаюсь, что цветочный мальчик и хомячок смогли бы своим появлением запугать кого-то ростом с Сехуна. Кроме этого, я помнила, как Лухан рассказывал мне о том, что однажды Сехун ударил его. Мне не нужна была очередная драма, ради святого Минсока и моего здравого ума. Поэтому я взяла с собой любителя клёнового сиропа ака двухметровое ходячее посмешище и дерзкую маленькую сучку в теле мафиози. — Да заткнитесь вы, блять! Он скоро придёт. И вы должны выйти только тогда, когда я скажу кодовое слово, окей?! — закричала я на них шёпотом. — Что бы ни случилось, не показывайтесь, пока я не скажу его. — Повтори-ка кодовое слово, а? — спросил Тао, перебивая жалобы Криса в стиле «я не могу поверить, что согласился на это». — Дибидибидис, — прошипела я, чётко проговаривая каждый слог. — Почему ты не можешь просто сказать «эй, он собирается меня изнасиловать»? — Потому что я делаю то, что хочу, стерва. Внезапно я услышала шаги. — Занять свои позиции! — скомандовала я, прежде чем выпрямиться и прикинуться нормальной. Лицо Сехуна ясно говорило мне о том, что я не переживу этот разговор. Яркий свет фонаря подсвечивал его лицо так, как это обычно происходит, когда ты подставляешь включенный фонарик под подбородок, чтобы напугать кого-то. К тому же мы были на какой-то стрёмной тёмной улочке. Если бы не кусты, я бы ни за что сюда не пришла. Сехун никак не прокомментировал мой выбор места встречи. Его занимали совершенно другие мысли. — Ты сказала, что он тебе не нравится, — голос Сехуна был резким и пугающим. Я сделала шаг назад, готовая звать Тао и Криса, если всё пойдёт по плохому сценарию. — Это парный проект по учёбе, ясно? Сказала я это с вызовом. И вдруг вспомнила, как однажды я застукала Лухана, симулирующего половой акт с очень сконфуженным Минсоком, при этом они были полностью одеты. Он сказал то же самое и добавил: «Один раз не пидорас, к тому же это для науки». Сехун рассмеялся, но в его голосе не было веселья. Холодный грустный смех. — Ага, и ты смотришь на него так из-за учёбы, да? — Что? — мои брови взметнулись в чистой ярости. Это абсурд. Это, блять, даже оскорбительно. — Какого хрена ты имеешь в виду? Я не делала ничего такого и даже не смотрела на него как-то странно. — Конечно, — думаю, мне не нужно говорить, насколько саркастично звучал его голос. Сехун хмыкнул. — Это не то, как ты смотрела на него так, будто, я не знаю, будто он был мной? — Во-первых, нет. Во-вторых, спустись-ка с небес на землю, ребёнок. Я не смотрю на Чанёля так, как все эти пустоголовые дрыннощепины смотрят на тебя и твою задницу. Он излишне подчёркнуто закатил глаза. Словно показывая мне, что он раздражён сверх меры. — Вот оно! То, как ты говоришь его имя! — Сехун вскинул руки в воздух, громко воскликнув. Его тон заставил меня передёрнуться. — Чан-нёль, Чааааан-нёль. Словно ты по уши влюблена, — его голос стал ещё более грубым, и я отодвинулась чуть дальше. — Ты пиздецки сильно втрескалась в Чан-ёля, не Чан-нёля, он идиот Чан-ёль, парень, который настолько же туп, насколько непривлекателен! Я была в шоке, застыла от омерзения и была очень смущена этим разным произношением имени «Чанёль». Потому что реально, кого вообще волнует, что я добавляю ещё одну «н»? Я иностранка, будьте лояльнее. — Как ты можешь так говорить о своём собственном брате? — мой голос не громче шёпота. Реакция Сехуна оставалась прежней. Я несколько раз моргнула, но он всё ещё стоял напротив, сходя с ума и будучи на грани истерики. — Потому что этот идиотский придурок, потому что Чан-нёль всегда всеобщий любимчик, потому что он хороший ребёнок, не приносит никаких проблем, потому что он получает всё! Я не ожидала увидеть Сехуна таким, из его глаз текли слёзы. Обёртка крутого плейбоя слетела, являя миру дрожащую сущность. Он шепелявил, внезапно заметила я. Достаточно сильно шепелявил, особенно сейчас, когда был расстроен. Он напоминал мне сейчас обиженного страдающего ребёнка. — Потому что он получит и тебя тоже, — добавил он шёпотом. Милая шепелявость придала этим словам ещё больше грусти. Его голос был таким несчастным, убитым. — Сехун, — я сделала несколько осторожных шагов к нему, пока не поймала его взгляд. Он смотрел на меня сверху вниз, в чёрных глазах стояли слёзы. В этот момент я вдруг поняла, что он может быть высоким и красивым, популярным и дерзким, но также и юным и потерянным, он всё ещё подросток, у которого в жизни нет ещё определённого плана, как и у меня. — Он не получит меня, — нежно пообещала я. Я ласково коснулась его щеки. Он всё ещё смотрел на меня полными ненависти глазами. Ненависти к его старшему брату, ненависти ко всему существованию Чанёля. Он так сильно ненавидел своего брата. Я видела это в Старбаксе, я видела это сейчас, насколько зол он, насколько завидует и презирает своего собственного брата Сехун. — Тогда позволь мне поцеловать тебя, нуна, — его голос нельзя было назвать и шёпотом, настолько тихим он был. Вина растеклась по моим венам, потому что я знала, что сейчас произойдёт. Мне придётся ранить его. — Нет. Мы не можем этого сделать, Сехун. Я не люблю тебя. Сехун вздрогнул на последних словах. Я могла видеть боль в его взгляде. Затем он медленно выдохнул и закрыл глаза. Его трясло. — Ты целовалась с ним? — Нет. Дальше всё произошло слишком быстро — у меня не было времени оттолкнуть Сехуна прежде, чем он крепко обнял меня, а его губы нашли мои в мгновение ока. На секунду я забыла о Крисе и Тао, которые наверняка смотрели на эту сцену в чистейшем ужасе, забыла об этой абсурдной ситуации, да, даже о Чанёле забыла с его стрижкой в форме шапочки и улыбкой во все зубы. Потому что губы Сехуна были сухими и твёрдыми, и это так отличалось от нашего последнего поцелуя. Потому что он чувствовал себя хорошо, он был тёплым и уютным, и потому что его язык ласкал мой настолько мягко и нежно, что мне хотелось навсегда забыться в этом поцелуе. Потому что он держал меня так, словно мы предназначены друг другу, потому что его руки такие сильные, но нежные, и он пах лосьоном после бритья. То, как он касался моего лица, а его губы сминали мои, всё это было так, будто… Будто он действительно влюблён в меня. Словно я не просто какая-то девушка, которую он хочет лишь потому, что не может заполучить. И да, было похоже на то, что я вполне могла бы ответить на его чувства. Но когда ощущение реальности вернулось, меня накрыло отвратительным чувством вины и паникой, а уверенность в том, что я не смогу ответить на его чувства, заменила собой все тёплые ощущения. Я попыталась отстраниться от него, но он всё ещё держал меня слишком крепко, чтобы я смогла ускользнуть. Его губы отлипли от моих спустя вечность. Он тяжело дышал, как и я. Я слышала, как его сердце пыталось вырваться из грудной клетки. — Я тебе нравлюсь, нуна. Я чувствую это, — произнёс он, глотая воздух. Я потрясла головой, наконец обретя силу, чтобы оттолкнуть его. — Ты думаешь, что видишь столько разных вещей, но они не существуют, Сехун. Мне не нравится твой брат, но и ты мне не нравишься. Никоим образом. Мне жаль. Он схватил меня за талию, притягивая ближе. Глаза Сехуна вновь потемнели — я буквально чувствовала, как его лицо снова становится ничего не выражающим, как у робота. Возможно, его это устраивает. Потому что он боится быть отвергнутым. Затем он снова поцеловал меня. Я отвернулась, но он схватил меня за подбородок, почти ломая кости моего лица своим властным прикосновением. Я свернула себе шею, уходя от его губ. Сехун взглянул на меня в праведном гневе и раздражении. Влюблённые грустные глаза давно исчезли. — Мы не закончили, — он обдал дыханием мои губы последний раз, посылая мурашки по моей коже, а затем отпустил и пошёл прочь. Я тяжело дышала и, кажется, была готова расплакаться. Почему всё это происходит?        Возвращались домой мы в тишине, потому что Тао и Крис выглядели шокированными. Я тоже молчала, чувствуя смущение и вину. Когда мы оказались в кампусе, то сразу же столкнулись с нашими друзьями, сидящими вместе в такой поздний час. Их лица, когда мы не ответили на вопросы о том, где мы были, сказали, что настало время для посиделок всей компанией и моего душещипательного рассказа, о котором уже пора снимать фильм. Половина из них хихикала от возбуждения (окей, только Чен, пока Лэй просто молчал), а другая половина, кажется, ужасно сильно осуждала меня. — Ты сделала Чанёля третьим лишним, — сказал Крис таким тоном, что я уже едва не стала думать, будто он заботится о чём-то другом, кроме отвратительных дизайнерских высеров и краски для волос. После двух, кхм, давайте назовём их счастливые-палки*, я нашла в себе силы снова стать нахальным куском дерьма. — Кхм, прошу прощения, мистер убийца моды, но я не, повторюсь, н-е заинтересована ни в одном из супер отстойных братьев, окей? — я щёлкнула языком. Это несправедливо — быть осуждённым своими же братюнями. Это хреново, ясно? Не так-то просто справиться с тем, что меня домогается один карапуз, а со вторым, который всего слегка старше, у нас проект о фильмах про секс. Это тяжёлое время для меня, и мне нужно грёбаное сочувствие. — Да, давайте оставим детку в покое. По крайней мере, к ней кто-то подкатывает, кокблок**-Кевин, — заржал Чен. Могу сказать, как захватывающи для него мои страдания. Он у нас любитель третьесортных дорам. Кокблок-Кевин? Вау, что-то новенькое. Крис был готов подраться с Ченом, но Тао воскликнул, что только Крису позволено трогать его, из-за чего тот отпрянул в отвращении, забыв о своей злости. — Давайте-ка проясним: я не заинтересована в О Сехуне. Да, возможно, я чувствую физическое влечение, но это никогда не произойдёт. Никогда в жизни. И нет, ко мне никто не подкатывает, что хуже всего. Если бы я могла, по крайней мере- Лухан перебил меня: — Могу я внести предложение? Я вздохнула, прикрывая лицо ладонью: — Нет, мы не будем устраивать оргию, Лухан. По его лицу было видно, что именно это было у него на уме. — Но- — Хрен тоже не инструмент***. Лухан выглядел расстроенным и, возможно, немного сконфуженным из-за моего последнего заявления. Минсок громко вздохнул, тряхнув головой. Я чувствовала себя плохо из-за того, что он просёк мой странный стиль жизни. — Я думаю, что тебе стоит убедиться в том, что брат Чанёля понял, что ты не хочешь быть с ним, а также не будешь его парой на выпускном. — Она не может оставить его одного на выпускном! Это бессердечно! — конечно же, это сказал Лэй. Он также думает, что москитные сетки тоже бессердечное изобретение, ведь мы заставляем бедных маленьких комариков голодать, не давая им пить нашу кровь. Этот наивный мальчик однажды погибнет на холодных жестоких улицах Сеула. Чен воскликнул «Ооооо!» и стал тискать Лэя. Я скривилась от этой сцены. — Можете вы заниматься гомосятиной где-нибудь в другом месте, пожалуйста? Срань Господня, это отвратительно, — пожаловался Тао. Оранжерея, Тао. Огромная, блять, оранжерея. Наплевав на этих идиотов, я решила просто свалить оттуда, пока они спорили, кто из них самая пидорская сучка в комнате. Я сбежала из своей обители, чтобы найти Кая.        Возможно, стучаться в это время в дверь комнаты Кая невежливо, но мне не потребовалось много времени, чтобы заторопиться обратно к себе, когда через щель приоткрытой двери в комнату Кая я увидела его, трахающего какую-то выпускницу, а её стоны «Такой большой!» и «Глубже!» определённо будут сниться мне в кошмарах. А вообще, мне даже стало грустно за неё от того, что он наверняка думает либо о том парне с совиными глазами, либо о Ли Тэмине, пока вбивает её в кровать. Вот такие пироги. Никого не осталось. Я присела на скамейку в другом конце кампуса, где стоны девушки стали лишь невнятным фоновым мычанием. Низко опустила голову, думая о том, чтобы забить на колледж и стать айдолом. Затем вспомнила, что я не худая красотка, к тому же не азиатка. Игра провалена. Воздух был свежим, а ночь тёплой, но ветреной. Вокруг тихо и умиротворяюще, намного лучше, чем если бы я возвратилась в свою комнату, где кучка моих идиотов-друзей уже наверняка подралась. Каждый раз, как я прикрывала глаза, видела лицо плачущего Сехуна. И каждый раз, как я пыталась морганием избавиться от видения, передо мной появлялась широкая улыбка Чанёля. — Как же хуёво, — пробубнила я, пиная камешек. Он укатился достаточно далеко, пока не врезался в чьи-то ботинки. Я плохо видела в темноте, но то, что я разглядела, не очень-то меня порадовало. Чёрные кожаные ботинки. Да что не так со всеми этими случайными встречами в моей жизни? — Хэй, скучаешь одна? — спросил приятный голос, который я ужасно ненавидела. Ему бы в певцы податься. Его голос похож на карамель, секс и святое дерьмо одновременно. — Не настолько, чтобы связываться с тобой, Бэкхён, — прошипела я. Он на это только усмехнулся. — Я слышал о теме твоего доклада. Я подняла взгляд на Бэкхёна, который был на грани того, чтобы громко расхохотаться. — Ага, отъебись, — вздохнула я, прикрыв лицо рукой. С хуя ли я это заслужила? Ах да. Я ж сосалась с Сехуном. Опять. Страйк, блять. Бэкхён сел рядом, задев моё колено. — Можешь посмотреть на меня? Я не буду смеяться, обещаю. Повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядами. — Что ещё? — Давай просто поговорим, хорошо? У меня такое ощущение, что в будущем мы будем часто с тобой зависать, так что нужно налаживать отношения. Я фыркнула. — Только из-за одной поездки? Не волнуйся, я не хочу, чтобы ты заморачивался насчёт меня. Бэкхён вздохнул. — С тобой действительно трудно, ты знала? — он неодобрительно покачал головой. — Нет, я в том смысле, что Лухан и другой твой друг выпустятся… Я сглотнула, снова чувствуя себя отвратительно. — …и я не хочу, чтобы ты была одна после их ухода. Я горько рассмеялась. — Огромное спасибо, но мне не нужна компания. Тебе следует лучше позаботиться о Чанёле вместо этого. Этот парень пиздецки беспомощен. Бэкхён тихонько рассмеялся. — Поверь мне, всё было хуже, когда мы были младше. — Оу, не могу в это поверить, — пробормотала я, но Бэкхён всё же услышал, из-за чего снова рассмеялся. Его смех был раздражающе милым, и моя голова разболелась. — Можешь, пожалуйста, уйти? Вот прямо сейчас? У меня был плохой день. Бэкхён сосредоточенно посмотрел на меня. Он беспокоится или плохо видит? Хрен его знает. — Знаешь что? Ёль и я собираемся пойти на ярмарку вместе. Мы можем взять с собой Кая, не хочешь к нам присоединиться? Боже, нет. Я ненавижу ярмарки. Я ненавижу скопления людей, я ненавижу все эти устрашающие горки, я ненавижу орущих детей и я ненавижу Бёнблядскогобэкхёнагрёбануюсучку. Но я люблю сладкую вату. Понятия не имею, как и зачем, но я согласилась.        Очевидно, «собираемся пойти на ярмарку» значило «давайте-ка сходим на ярмарку завтра, пропустив занятия, ведь мы такие плохиши, ты же знала, что я и Кай шлюшки?????». Возможно, он так и сказал, возможно, нет. Кто знает? Что поразило меня больше всего, так это то, что Кай и Бэкхён не только ругались 24/7, но ещё и я оказалась на заднем сидении рядом с Чанёлем, пока эти двое спорили о том, кто из них большая шлюшка и кто из них больше нравится Крису. Почему весь этот блядский колледж идеализирует Криса? Ладно, он говорит на корейском, мандарине и фальшивом английском из гетто. Окей, он высокий. Но что ещё? Он, скорее всего, был прототипом героя комиксов Квадратного подбородка справедливости, Малинового Чина, его волосы настолько выбелены, что можно ослепнуть, а одевается он словно пьяный богатый дизайнер. Очень пьяный дизайнер, который, вероятно, нассал на свою швейную машинку, потому что он, блять, слепой и не имеет вкуса, а также пьян в шмат. И одинок. Пошли с нами на ярмарку, сказал Бэкхён. Это будет весело, сказал он. Но сейчас, вместо того, чтобы быть с Каем, я сижу в неловкой тишине на безопасном расстоянии от Чанёля. Клянусь SHINee, это всё было подстроено, чтобы я чувствовала себя ужасно некомфортно. Я не могла реагировать на попытки Чанёля завязать разговор чем-то кроме фальшивой неловкой улыбки. Ты сосалась с его братом, ты пробовала его слюну, слюну всей его семьи, ёбаный в рот, это ДНК в твоём рту, это так неправильно, скандировал мой мозг постоянно. Ты ужасна, ты отвратительная педофилка, ты не заслуживаешь быть шаволом, ты не подходишь на роль нуны. Мы прибыли на место после почти сорока минут пытки. Бэкхён припарковался как ублюдок, заняв парковочное место практически перед носом очень расстроенного семьянина. Некоторые вещи не меняются, ага? Чанёль, как джентльмен, коим он и являлся, придержал мне дверь, чтобы я выбралась из машины. При этом он пялился в пол, ведь плитка и земля, в общем-то, всегда будут важнее, чем я, как я поняла. Его вежливость заставила меня разозлиться. Я хотела, чтобы он относился ко мне как к куску дерьма, чтобы у меня был весомый повод ненавидеть кого-то кроме самой себя. Чтобы у меня было оправдание тому, что я позволила Сехуну поцеловать меня, не отбив ему его бубенчики. — Ладно, ребят! Давайте разделимся! — громкий голос вторгся в мои мысли. Одно только существование Бэкхёна заставляло людей пялиться на него, что значило, что он тут же получил кучу похотливых взглядов не только от женщин, но и от мужчин. Он реально магнит для сучек. — А-ага, — сказал Кай, выглядя подозрительно напряжённым. — Я хочу объединиться с Бэкхёном! — его голос был ничего не выражающим, а движения дёргаными. Это было подстроено? Только не говорите мне, что они спланировали… — Отличная идея, друг мой! — Бэкхён закинул руку на плечо Кая, который был чуть выше его. Из Бэка вышел актёр определённо лучше. — Увидимся позже, пупсики! — Эй! Подождите! — закричала я им вслед, но Бэкхён ускорился, а Кай бросил на меня последний извиняющийся взгляд, после чего тоже быстро скрылся из виду. Вау, великолепно. Это реально была подстава. — Куда они пошли? — Чанёль очевидно был очень смущён. Этот парень такой тупой, до невозможности. Я в неверии потрясла головой. — Я позвоню Крису, чтобы он забрал меня отсюда. Он будет пиздецки раздражён, и мне придётся выслушивать его бесконечные жалобы, но он всё же приедет за мной и сломает Бэкхёну ноги за то, что тот одурачил меня. Крис не из тех, кто оставит тебя в беде. Так как мы банда или что-то типа того, я уверена, что он не относится к тому типу людей, кто, не знаю, уйдёт, не говоря ни слова, чтобы стать кинозвездой в Китае. Это совсем не его стиль. Чанёль несколько раз моргнул, смутившись ещё больше. — Тебе нехорошо? У этого парня, я не знаю, есть мозги, способные делать какие-либо выводы? Умозаключения типа «о, да она ебать как раздражена и не хочет заниматься подобным дерьмом, ведь и так всё время подвергается домогательствам моего младшего брата»? Сейчас я понимаю, почему он бесит Сехуна. Он, блять, вообще ни во что не въезжает. Я бы тоже не любила его, если бы у нас была одна мама. Потому что это незаконно — трахаться со своим братом он действительно тупой баран. — Это была дурацкая идея приехать сюда, ясно? Мне не нравятся места, подобные этим, но Бэкхён меня обдурил, сказав, что будет весело провести здесь время с Каем. Я не знаю, зачем сказала это. Нет никакого оправдания моей глупости. Никакого оправдания тому, что я целовалась с его младшим братом. Ох, снова здорово. Я громко вздохнула. — Вот почему я хочу вернуться в общагу. И дать обет безбрачия, защитив себя от этой семейки, разрушающей мою жизнь. Вот в чём смысл. — Но мы тоже можем повеселиться, — Чанёль активировал режим щеночка. Он очень, очень был похож на милого маленького щеночка, и я спросила себя, как, как во имя SHINee, это возможно, что он старший брат. Мои родители никогда не разрешали мне завести собаку. А я так хотела этого, что стала почти каждый день после школы подкармливать бездомных собак в парке. Да, это так типично, но это только доказывает, каким неудачником я была. И сейчас, когда передо мной стоит этот двухметровый щеночек, фактически невозможно отказать ему. Я ненавидела себя за то, что была слаба перед милашеством. Из-за моей вины и больших чёрных глаз. — Ладно. Давай повеселимся, значит. Названные большие чёрные глаза засияли. Губы Чанёля сложились в эйфорическую улыбку, обнажившую все его зубы. Я слышала, как неподалёку какая-то девушка стала кричать «Посмотри на этого психопата!», и я абсолютно точно поняла, что она имела в виду. Почему же он даже так выглядит прелестно? Так сногсшибательно прекрасно? Отбросив эту мысль подальше, я направилась к входу на ярмарку, а за мной поплелись длинные ноги, старающиеся не обгонять меня. Понятно, я коротышка. Я не только шлюха, но и малявка. Жизнь никак не хочет становиться лучше. На ярмарке было шумно, отвратительно, разные запахи, да ещё и всё очень дорого, просто агрх. Я совсем не хотела быть здесь. Я могла бы быть дома, обновляя k2nblog до тех пор, пока там не появится репак альбома SHINee. Я могла бы пересматривать разные скетчи SHINee из Saturday Night Live. Я могла бы попытаться выучить самый лёгкий танец SHINee и переломать себе все кости, потому что он бы всё равно был намного сложнее, чем самые сложные танцы других групп. Я могла бы активно игнорировать звонки Сехуна и грустить под плейлист «микс песен SHINee, которые разбивают мне сердце». Я могла бы сделать так много продуктивных вещей вместо того, чтобы быть здесь, дышать этим загрязнённым воздухом и слушать ор детей насчёт того, как сильно они хотят покататься на этих жутких устройствах, называемых американскими горками. — О. МОЙ. БОГ, — внезапно закричал Чанёль. Я вынырнула из своих мыслей, в шоке уставившись на этого щеночка-переростка. Что, чёрт возьми, происходит?! — Посмотри на это, посмотри сюда! ГЛЯДИГЛЯДИГЛЯДИ! Я проследила за пальцем, которым он указывал на что-то, готовясь увидеть трупы и конец света. Но это был всего лишь тир, где были призы для детей. Различные плюшевые игрушки и, конечно же, Рилаккума, и… Определённо, красивая маленькая кошечка привлекла моё внимание. — Hello Kitty, — прошептала я многозначительно. Глаза Kitty и мои встретились. Это была любовь. Я побежала к тиру, а за мной устремился гиперактивный Чанёль. Вместе мы сбили по дороге около десяти детей. Владелец тира выглядел испуганным при виде нас, и я хотела думать, что это из-за сумасшедшей улыбки убийцы Чанёля, а не из-за моего трахательного взгляда, направленного на огромную плюшевую Hello Kitty, одетую в розовую пачку. — Вы первый, — сказал он, бросая осторожные взгляды на Чанёля, будто опасаясь, что тот сойдёт с ума в любую секунду. Я не могла винить бедного человека за это. Чанёль широко улыбнулся, а потом посмотрел на меня. — И-или ты хочешь… — Неа, — отмахнулась. — Сперва ты. Он улыбнулся мне одним глазом, пока второй нервно дёрнулся, а затем взял фальшивый пистолет и стал стрелять. — Стреляй в ту, что посередине! Внизу! — подбадривала я и давала ему советы, но он был безнадёжен. В конце концов, он сбил только две мишени после пяти выстрелов. — Мне жаль, но этого недостаточно, чтобы получить приз, — сказал мужчина, искренне расстроенный этим фактом, ведь Чанёль был похож на щеночка, попавшего под дождь. — Но, возможно, леди окажется более удачливой? — Я сделаю тебя своей, сучка, — я уставилась на игрушку моей мечты, не заботясь о депрессии Чанёля и о потере Рилаккумы, доставшейся в руки более удачливой девочки. Владелец тира посмотрел на меня, шокированный тем, что я говорю такие слова, пока маленькая девочка получает свой приз. Скорее всего, он просто не привык к милым маленьким девушкам, разговаривающим так, словно они члены какой-то преступной группировки, но он всё-таки протянул мне пластиковое оружие и объяснил правила. Будто я впервые держала в руках оружие. Я играла в шутеры от первого лица до того, как это стало мейнстримом. Я никогда не пойму, почему я не способна кинуть мяч на занятии по физкультуре, но при этом я блестящий снайпер. Один, два, три прицельных выстрела, которым позавидует любой стрелок первого класса, и все банки оказались сбиты. — Да, стерва! Видали! — закричала я, празднуя триумф и не заботясь о том, что мамаши стали уводить своих деток подальше от меня. Я станцевала короткий победный танец, похожий на одно из движений Тэмина в «Replay». Окей, это оно и было. Не осуждайте меня. Просто я очень, очень люблю SHINee. — Вот Ваш приз, — мужчина подал мне Hello Kitty. Я посмотрела в её глаза и влюбилась ещё раз. Мне привиделись мы с ней в часовне для венчания. Конечно, SHINee были приглашённой группой и играли мой плейлист «я включу его в том случае, если выйду замуж / если парень будет достаточно отчаявшимся в жизни или я буду достаточно беременна, чтобы заставить его жениться на мне». Kitty и я пьём чай, ходим по магазинам, я рожаю маленьких китти, как мы стареем вместе. Мне нужно посетить доктора и сменить мой профилирующий предмет на что-то такое, что больше подходит сумасшедшему ебателю плюшевых игрушек. Может, управление бизнесом? Они приняли Лухана, поэтому поступить туда с фетишем на игрушек будет не так уж сложно. — У тебя классно получается, — Чанёль улыбнулся моей победе, потрепав мою жену Kitty по голове. — Спасибо, — я встретилась с ним взглядом. Чёрные глаза, что были наполнены печалью ещё секунды назад, сейчас выглядели счастливыми за меня. Это заставило мою улыбку пропасть, потому что вина, потому что вина — это такая тварь, и, боже мой, у меня разболелся живот. Я посмотрела на Kitty, затем на него, затем на Рилаккуму, которую он хотел и которая сейчас находилась в руках счастливой маленькой девочки, покупавшей сладкую вату вместе со своей мамой. — Жди здесь, — сказала я Чанёлю, прежде чем побежать к ребёнку. То, что я собиралась сделать, была самая милая вещь в моей жизни, которая, возможно, могла бы спасти меня от ада. Но важнее всего то, что я собиралась дать этим щенячьим глазам то, чего они заслуживали. — Приветики, — улыбнулась я ребёнку и её маме, которая была озадачена моим появлением. Я надеялась, она не слышала, как я материлась около тира. Девочка наклонила голову, а затем широко улыбнулась. — Привет! Всё ещё улыбаясь, я присела на корточки, чтобы быть одного с ней роста. — Хэй, не хочешь поменяться? — я указала на её Рилаккуму, протягивая вперёд свою Hello Kitty. Я надеюсь, она не из тех бездушных людей, ненавидящих этих божественных котиков. Это как ненавидеть SHINee или даже Онью. Никто не может быть настолько злым, чтобы ненавидеть ангельского дубу*-лидера Онью. — Да! — девочка запрыгала от радости. Её косички пружинили в такт прыжкам. Я попыталась не следить за её движениями глазами, потому что она прыгала слишком быстро, а у меня очень легко может закружиться голова. Девочка посмотрела на свою маму, которая кивнула, и тогда мы обменялись игрушками. — Спасибо, онни! Я улыбнулась ребёнку. — Позаботься о ней, хорошо? Она мило кивнула, и я погладила её по голове. Надеюсь, так с детьми и обращаются, потому что я понятия не имею, что да как. Но Лэй хочет, чтобы его гладили, стоит ему сделать что-то хорошо и правильно, поэтому я думаю, что-то же самое работает и с детьми. Полагаю, что нет таких уж больших различий между вечно накуренным единорогом и ребёнком. Мама девочки поблагодарила меня, и они обе помахали, когда я возвращалась к Чанёлю. Похоже, он наблюдал за этой сценой. — Вот, — я сунула Рилаккуму ему в руки. — Теперь ты мой должник. На самом деле, нет, потому что я всё ещё чувствую вкус слюны твоего брата в своём рту, подумала я. Но не сказала этого. Его глаза стали большими, ещё больше, чем когда-либо раньше. Я испугалась, что они могут выпасть, но прежде чем это случилось, он утянул меня в костедробительное объятие. Из-за моего роста или роста, которого мне не достаёт, мой лоб оказался прижат к его соскам, вследствие чего мне было слегка некомфортно и я чувствовала себя так, словно меня душат. Не в эротическом смысле, типа «придуши меня, папочка», а в таком, что не-хватает-кислорода-вообще. Я несколько раз кашлянула, но он не отлипал. Копия братца. — Эй, эй, Чанёль, я… — Спасибо тебе, большое, огромное спасибо! — он сжал меня ещё сильнее, и мне показалось, что я сейчас умру. Может, из-за того, что мой мозг перестал работать от нехватки воздуха, но я вдруг почувствовала, что от него пахнет сегодня иначе, будто бы Девушкой. Моё сердце не пропустило удар, оно пропустило два, сделало мёртвую петлю и стало молить о помощи, потому что я очень плоха в контроле своих чувств, таких как паника, ревность и жуткий страх в одно и то же мгновение. Я не могу выполнять множество функций, когда дело доходит до чувств. Я понюхала его ещё немного, только чтобы убедиться, и это помогло мне понять, что пахнет как-то знакомо. — П-подожди, — сказала я приглушённым голосом, так как всё ещё была прижата к его груди. — Ты пахнешь водой «Etude House». Чанёль немедленно отпустил меня — лицо его стало ярко-красным, но быстро скрылось за огромными ладонями. Я снова принюхалась к его футболке. — Это парфюм SHINee? — ещё пара вдохов. — Это аромат Ки! Смутившийся, он отступил назад, прежде чем убрать руки от лица и промямлить едва слышное «д-да», а затем снова прикрыть лицо. Он встречается с шаволом? Кто она и трахнул ли её уже Кай? Я задала себе множество вопросов, но только один произнесла вслух. — Какого чёрта ты пользуешься женским парфюмом? Одна идея проникла в мой мозг — я мысленно задохнулась. Что, если это одна из деталей кинкового кроссдрессинга, которому подвергает его Бэкхён каждую ночь? Картинки Чанёля, одетого в школьную форму, возникли у меня в голове. Я была на грани обморока. Но, я полагаю, что это лучше, чем если бы он встречался с шаволом, которая не я которую уже наверняка натянул Кай, так? Не то что бы меня это волновало. Я просто предпочитаю представлять разные гомоёбские приключения, когда дело доходит до парней, которые мне когда-то нравились. Вся эта история с Исином имела сильное влияние на мою психику. — Н-ну, эмн, — он истерично рассмеялся. — После того, как мы с тобой сходили на шоу, я немного посёрфил по интернету, — он неловко кашлянул. — И, найдя этот парфюм, я правда думал, что он для мужчин, ведь, эмн, его рекламировали мужчины. Что? Серьёзно? Он купил вещичку из «Etude House», которая очевидно выглядела слишком по-девчачьи, только потому, что её рекламировали SHINee? А он быстро учится. Он на верном пути, чтобы стать шаволом. Я скептически посмотрела на него. — Флаконы сделаны в форме куколок. Никто не мог ошибочно принять их за мужской парфюм. Чанёль выглядел ещё более смущённым, почти превратился в помидор. — Я правда не думал об этом. Я не знала, что сказать, поэтому я произнесла то, что думала, а это, между прочим, всегда не то, что должно быть произнесено вслух. — Тогда почему ты выбрал Ки? Я ожидала, что он выберет Минхо, потому что, не знаю, они оба такие высоченные. Или Тэмина, потому что кто угодно станет геем ради него. Или Джонгхёна, потому что у него много фанбоев. Но Ки? Это как-то неправдоподобно. Если бы это было в фанфике, я бы сказала автору, что он тупой. Или она. Это наверняка была бы девушка, только девушки пишут всякое дерьмо наподобие этого. — Т-ты так громко кричала, когда он появился… Н-нет, нет, в смысле, эмн, я-я не знаю, — он истерично рассмеялся. — Ладно, он был е-единственным, кого я узнал на фотках продуктов. Он имеет в виду, что он выбрал Ки только потому, что подумал, будто он мой любимчик? Нет, сказала я своим щекам. Не краснейте. Сейчас не время для подобного нонсенса. — Я надеюсь, ты не подумала, что это слишком странно, — Чанёль нервно почесал свой затылок. Повторюсь, он главный герой аниме, вот как это выглядит. Я подумала, что это странно. Слишком странно. На самом деле, так сильно, что мне хотелось убежать прочь, подняв руки вверх и крича на пределе возможностей моих лёгких. Но я крутая, я актриса, я очень взрослая и всё ещё чувствую себя слишком виноватой, чтобы бросить его тут одного. — Пойдём купим сладкой ваты, — умудрилась как-то выдавить из своих уст. Я уже упоминала, что Сехун целовал эти губы? Да, чувство вины. Чанёль кивнул, всё ещё смотря под ноги. У меня не хватило духу сказать ему, чтобы он смотрел вперёд, потому что это значило бы то, что мы бы встретились глазами, а я уже достаточно натерпелась за сегодня, за завтра, за всю свою жизнь. — Ты правда в порядке, что поменялась с тем ребёнком? — Чанёль, очевидно, заговорил со мной, только чтобы что-то сказать. Я кивнула. — Совсем недавно мне уже подарили плюшевую игрушку Hello Kitty, поэтому всё в порядке. Ну вот и снова воспоминания о Сехуне. Лицо Чанёля немного искривилось, словно он вспомнил что-то неприятное. Но это длилось секунду, и он кивнул сам себе. Я сказала что-то не так? — Итак, чем ты хочешь заняться сейчас? — спросил он. Я хочу переехать в другой город, чтобы не видеть ни тебя, ни твоего брата никогда больше, и выйти замуж за Минсока. У нас будут дети, Лухан будет жить с нами, являя собой странного, вечно пьяного дядю для нашего сына. Это может прозвучать как странная версия сериала «Два с половиной человека», но это-то и делает всю эту затею намного лучше. Но я полагаю, что он говорил о том, чем заняться на ярмарке. — Мне плевать. Решай ты. Грустная улыбка появилась на лице Чанёля — у меня появилась уверенность в том, что я действительно сказала что-то не то. — Есть кое-что, что я хотел бы сделать. Но сперва сладкая вата.        Сладкая вата не вкусная, если на губах горчит чувство вины. Я ненавижу эту жизнь, я ненавижу себя и эту идиотскую ярмарку, и Бёнблядскогобэкхёнагрёбануюсучку, чью задницу я отпинаю так, что мою ногу потом придётся извлекать из его тела хирургическим путём. Глаза Чанёля такие красивые и честные. Я спросила себя, как должны выглядеть мои. Такие же стрёмные, как и моя душа? Скорее всего. Его замечательные глаза посмотрели на меня с таким выражением, которое я не смогла как-то интерпретировать. Он выглядел так мило с гигантской Рилаккумой, прижатой к его телу, и сладкой ватой, почти такой же большой, как и его голова. У меня возникло чувство, что его нужно защищать от всего зла, ведь он такой чистый, невинный и тупой. И так как я полная противоположность ему, злая, извращённая и грязномыслящая, я задавалась вопросом: его губы сухие и твёрдые, как у брата, или же такие мягкие и фруктовые на вкус, как выглядят? Они такие персиковые, такие прелестные и соблазнительные, что наблюдение за ним, поедающим сладкую вату, превращается в просмотр лёгкой эротики. Мне нужно контролировать свою жажду. Я попыталась подумать о чём-то неэротичном. На ум пришёл Крис. О, да. Это идеально. Просто представить Криса, который ведёт себя как Крис. Вот и всё, я абсолютно абстрагировалась. Миссия выполнена. Но всего один взгляд на милого гиганта вновь заставил меня проиграть. Хорошо, сконцентрируйся. Выбеленные волосы, ужасная одежда, да, Крис, Крис читает рэп, Крис пытается читать рэп, это отлично! Это настолько асексуально, что может вызвать эректильную дисфункцию на всю жизнь. Удовлетворённая произведённым Крисом эффектом на мои яичники, я продолжила есть сладкую вату. Липкая розовая вата прилипла к моему лицу. Большая её часть стала с привкусом солнцезащитного и биби-крема. Чанёль уставился на меня. Должно быть, я выгляжу смешно. Но затем он улыбнулся, он мило улыбнулся одними глазами, что заставило меня ненавидеть его. Потому что я не привыкла к такой его улыбке. Я знакома с ужасающим подёргиванием его глаза и жутким выражением лица. Но это выглядит так ангельски, что меня скоро стошнит. Крис, Крис этой ночью, когда он напился и перепевал песню Macklemore «Thrift Shop», когда он говорил о том, как запишет микстейп и отправит его Эминему. Ох, такое отторжение. Идеально. Вспомнишь… солнце, вот и лучик. Выбеленная голова внезапно появилась в толпе людей в компании невысокого парня с тёмно-каштановой шевелюрой. Я несколько раз моргнула, и да, это Крис. Я сфокусировала взгляд на его спутнике и задохнулась. — Что такое? — спросил Чанёль. Затем он проследил за моим взглядом и тоже подавился воздухом. — Сухо?! Ву Крис и Ким Чунмён, моя любовь в средней школе, держались за руки и покупали сладости на ярмарке, на которую я пришла с Чанёлем, бывшем членом школьной банды Эксо. Всё это достигло кульминации, когда Крис купил Чунмёну имбирное печенье в форме сердца с надписью «Любимому». Каждый парень в истории моей жизни становится геем. Мне нравился Чунмён — вууп! — гей. Я любила Исина — вууп! — гей. Чанёль — вууп! — подстилка для Бэкхёна. Этот симпатичный парень из службы доставки пиццы — вууп! — наверняка мальчик по вызову. Такова трагикомедия, как она есть. Целая орава горячих гейских парней. Серьёзно, Ким Чунмён был единственным парнем совершенно в моём вкусе. Невысокий, вежливый, с тёмными волосами, красивым лицом, сладкий, умный и неуклюжий. Мечта. Мечта, которая сейчас получает французский поцелуй от Криса, и, блять, он лапает его за задницу. Официальное заявление: парни, которые мне нравятся, не только геи, но они ещё и снизу. Я мысленно рыдала. Тао наверняка сейчас держится за грудь, глядя в небо и такой «Что-то не так, я это чувствую». Мне жаль эту китайскую задницу. Рот Чанёля всё ещё был открыт от шока. Я думала о том, чтобы подойти к парням, но мне было как-то стрёмно сталкиваться лицом к лицу с Чунмёном. Он ведь наверняка даже не помнит меня, бесполезного, ничего не значащего донсена. Я вспомнила, как он однажды увидел меня плачущей на переменке между уроками, сказал мне перестать грустить и попытаться сделать всё лучше. Его красивая улыбка дала мне сил остановить слёзы и выбить дерьмо из Лухана. Первая и единственная драка, в которой я участвовала. Это заставило задиру превратиться — что ж, он всё ещё задира. Но вы знаете, что я имею в виду. Дурацкие флэшбеки не всегда имеют смысл. Хотя они никогда его не имеют. Нет. Совершенно не относятся к делу. — Э-этот парень, мы раньше были друзьями, — пробормотал Чанёль, заикаясь. — Знаю, — случайно выпалила я, из-за чего он сконфуженно взглянул на меня. — Э-эмн, — блять. Сейчас лучше всего говорить правду, отлично. Никто не любит правду. — Твой брат рассказал мне. Его губы сложились в небольшую «о». — И Ким Чунмён учился в одной школе со мной. Моя первая любовь, все дела, хаха, — неловко рассмеялась, надеясь, что отвлекла его от того факта, что я говорила с Сехуном насчёт всякого серьёзного дерьма, называющегося Эксо. Но пару секунд спустя я поняла, что сказала, и пожалела обо всём. — О, — сказал он после долгого молчания, во время которого Крис и Чунмён затерялись в толпе. — Так это он твой тип. — Д-да, — прокашлялась я. Было ощущение, словно я проглотила наковальню. Но это не «Том и Джерри», поэтому это невозможно. — Но ничего не было. В смысле, между нами. Он учился на год старше и был моим крашем, но он никогда не обращал на меня внимания. — Понимаю, — Чанёль снова долго молчал. Я и не ожидала когда-либо услышать из его уст что-то типа «понимаю». Никогда. — Хэй, могу я спросить кое-что? Чанёль перевёл на меня взгляд. — Да! — он улыбнулся мне без особой причины. Возможно, он счастлив, что я проявляю к нему интерес. Я попыталась сформулировать свои мысли. — Ты и Сехун, вы близки? У вас хорошие отношения? Чанёль посмотрел на меня в величайшем удивлении, прежде чем активно закивать. — Конечно, он же мой младший братик, как-никак. Я люблю его. Агрх. Это так трагично, моё сердце не выдержит этой односторонней любви Чанёля к его младшему братику. Я заставила себя улыбнуться. Держу пари, улыбка была чертовски кривой и натянутой. — Это хорошо. Я тоже живу душа в душу со своими братьями. Его улыбка стала ещё ярче. — У тебя тоже есть братья? — Ага, — улыбнулась я мыслям. — Лухан и Минсок. Чанёль расхохотался, его очки, слишком большие для его лица, затряслись, едва не съехав с носа. Его смех был таким громким и чересчур эмоциональным, но он заставил моё сердце биться быстрее, а губы дрожать. Даже когда его смех стал перемежаться с отвратительным хрюканьем.        Вообще-то, на ярмарках должно быть весело. Ну, по крайней мере, так говорят. Но мне как-то совсем не было радостно от того, что существуют эти ужасные горки, потому что Чанёль аж подпрыгивал от предвкушения. Лично я не фанат массового суицида, но когда Чанёль смотрит на тебя умоляющим взглядом и ты помнишь, что ты делала с его братом, абсолютно нормально согласиться один раз прокатиться вместе с ним. В жопу Сехуна и мою вину. В жопу. После стояния в очереди длиною в бесконечность, нам разрешили-таки сесть на, я подозреваю, настоящую дорогу в ад. — Пристегните свои ремни, пожалуйста. И вы можете держаться за руки, если хотите, но не поднимайте их вверх в самом начале и в конце поездки, — подбадривающе улыбнулась мне работница аттракциона. Это подтверждало мои опасения. Должно быть, я выглядела ужасно испуганной. Чанёль немного зарделся. Не уверена, то ли это потому, что работница аттракциона была милой, высокой, худой и улыбалась глазами, то ли потому, что она сказала «держаться за руки». Также я не понимала, почему мне так хотелось, чтобы это был второй вариант. Но, возможно, он покраснел из-за парочки, сидевшей за нами, которая думала, что обязательно нужно обменяться слюной прямо перед тем, как начнётся наше путешествие на тот свет. Как бы то ни было, Чанёль выглядел возбуждённым. Как щенок на кокаине, правда. Я видела людей, которые принимали тяжёлые наркотики, и они выглядели почти так же, как Чанёль сейчас. Он подпрыгивал на сидении, из-за чего его ремень задирался выше. Это его качание сидения не помогало мне перестать жалеть о некоторых своих жизненных решениях. Я не могла смеяться над его неловкостью. Я была занята тем, что молилась SHINee, богу, будде, Super Junior. Я больше никого не знала. О святой Онью, пожалуйста, помоги мне выжить. Я знаю, что сделала много ошибок, но я купила шесть копий вашего последнего альбома, поэтому, пожалуйста, пожалуйста, спаси мою душу и… Я резко вернулась в реальность, когда огромная мягкая рука накрыла дрожащую мою. Чанёль улыбался мне. Не странной пугающей улыбкой, а успокаивающей и тёплой. Он снял свои очки, и влияние его магнетических глаз стало сильнее. — Не бойся, — сказал он тёплым, но до ужаса довольным голосом. — Я защищу тебя. И без какого-либо предупреждения сатанинские горки начали движение. Не придумали ещё таких корейских слов, чтобы описать мои чувства, поэтому я громко ругалась на моём родном языке. Это нисколько не пугало Чанёля. Он только сильнее сжимал мою руку, смеясь и определённо переживая лучшие моменты своей жизни. Моё беспокойство почти испарилось от того, что я могла видеть его таким счастливым и шумным. Почти. Я всё ещё проливала скупые мужские слёзы страха и отчаяния. Горки пошли вниз, вниз и вниз, а потом вверх, вверх, вниз и снова вверх. Почему я опять в депрессии? Честно говоря, это было весьма утомительно — испытывать нечто подобное. Прикосновение Чанёля, ветер в моих волосах и мои крики заставили меня обеспокоиться тем, как коротка моя жизнь. Нет времени от всего отказываться, лгать и быть несчастным. Поездка длилась меньше минуты, но этого было достаточно, чтобы я накаталась на всю свою жизнь. Когда вагон подъехал к платформе, у меня было ощущение, что сейчас всё, что я когда-либо ела в моей жизни, вылезет наружу. У меня кружилась голова, и всё, что я могла видеть, было лицо Чанёля, когда он помогал мне вставать с сидения, всё ещё держа меня за руку. Пак Чанёля враз стало как-то много рядом со мной, он стремительно кружился вокруг меня. Если он улыбнётся сегодня хоть раз, только раз, я просто отпущу эту ситуацию, позволю всему идти своим чередом. — Ты в порядке? — Чанёль поддержал меня, ибо мои ноги тряслись и не слушались. В данный момент я знала, что дрожу уже не из-за поездки. У нас такие отстранённые отношения. Прекрати сдерживать свои эмоции, ты, глупый кусок дерьма, скажи мне, почему до сих пор общаешься со мной. Почему ты порой такой милый, а ещё такой неловкий всё время. Я на пределе. Потому что он такой замкнутый, и я не могу с ним нормально поговорить. — Д-да, — выдавила я. А затем произошло это. Он улыбнулся, и я проиграла. О нет, о нет. Он такой красивый. Я вмиг забыла абсолютно всё. О нет, о нет, такой красивый, о нет… Его лицо дёргается, когда он смеётся, — и чёрт, он смеётся очень много. Он не закрывает рот, когда ест, — это просто неприлично. Он громкий, и у него дурацкие шутки, он неуклюжий и абсолютно беспомощный. Он может быть придурком, тупым, отвратительным, а также наглым мудаком, ребёнком, он может смеяться громче, чем кто-либо другой на планете, его уши чертовски милые, он идеальный. И я не могу изменить никакой из этих фактов, никто не может, даже Сехун. Это очень странно, но он мой идеал.        — Пак Чанёль, — выпалила я. — Ты похож на эти американские горки.