Влюблённая в придурка, или Как Пак Чанёль разрушил мою жизнь

Шли недели, и на горизонте замаячил конец семестра. Я не была к этому готова, всё ещё не разобравшись с кучей ненужных эмоций и групповым проектом о порно. Хорошо было то, что из-за стресса между ног у меня было сухо, как в Сахаре. Я бы не смогла справиться ещё и с сексуальной озабоченностью, занятая всем тем дерьмом, что происходило в моей жизни. Хуже всего было не то, что Бэкхён всё время ходил с самодовольной ухмылкой на всё лицо с того времени, как мы с Чанёлем столкнулись с ним, при этом держась за руки после тех самоубийственных горок. И даже не то, что Кай всё ещё в шоке по этой же причине, ведя себя так, словно он никогда не видел переплетённых рук, хотя он каждый день трахается с кем-то из выпускниц. Конечно, мне хотелось облить кислотой чистую и гладкую кожу Бэкхёна каждый раз, как он делал намёки на то, что Чанёлю пора бы уже засадить мне. Конечно, мне хотелось зависать вместе с Каем, только чтобы он не вёл себя как неловкий идиот. Но что по-настоящему меня раздражало, это то, что я не делала. Не тусовалась вместе с моими настоящими друзьями. У меня было чувство, что я сменила компанию. Бэкхён, Кай и Чанёль звали меня с ними на ланч, из-за чего Тао, Чен и Лэй на нас пялились. Бэкхён, Кай и Чанёль приглашали меня оттянуться, загулять с ними и перекусить, но я не могла, потому что я ждала весь день, когда Лухан и Минсок отправят мне сообщение, чтобы я провела с ними время. Этого не происходило, кстати говоря. Не было и минуты, чтобы я не думала о них. Что они делают? Они хорошо кушают? Они высыпаются? Лухан опять домогается Минсока? Это беспокойство никогда не проходило. Кроме этого, меня пытался завоевать Сехун. Я чувствовала себя трофеем, который он хотел заполучить, чтобы показать своему брату, кто здесь босс. Все его сладкие пожелания приятного сна и любовные признания отзывались болью в моём животе. Иногда я ловила себя на том, что закрываю глаза и представляю его губы на своих. В общем, за прошедшие недели я прошла через эмоциональный упадок, вызванный тем, что мои друзья ругали меня за то, что я зависаю вместе с моими новыми друзьями, в то время как я оплакивала пропажу своих лучших друзей, а младший брат моего партнёра по проекту пытался соблазнить меня. Некоторыми ночами я спрашивала себя, как всё это остановить. Нужно ли мне просто начать встречаться с Сехуном, были ли бы мы с ним счастливы. Следует ли мне признаться Чанёлю, может ли он ответить мне взаимностью. Или же мне просто стоит быть на всю жизнь вместе с Луханом и Минсоком и принять план Лухана о том, чтобы он женился на мне и на Минсоке. Но когда наступало утро, продолжались занятия в колледже, а через мгновенье уже наступал вечер, и у меня была очередная деловая встреча с Чанёлем насчёт нашего порно-проекта. Я как раз собиралась в бибилиотеку, когда кто-то постучал в дверь. Застигнутая врасплох, я постаралась не выдать себя и звуком. Если это маньяк, или хуже, Чен, называющий меня предателем и желающий утащить меня напиваться вместе с остальными членами нашей банды, то я, конечно же, не дам им знать, что я здесь. — Это я! — оповестил знакомый голос. Моё сердце сделало двойное сальто назад. Я ринулась открывать дверь, падая в родные объятия. — Луханни! Я так скучала по тебе! Не было времени на то, чтобы сдерживать эмоции или притворяться хладнокровной. Это мой любимый Лухан, которого я не видела уже очень давно. О этот драгоценный момент воссоединения. Лухан засмеялся, ероша мои волосы. — Кто-то скучал по папочке, а? — Заткнись, не порть момент, — я обняла его крепче. — Пожалуйста, никогда больше не оставляй меня одну. Я не знаю, почему, но Лухан внезапно окаменел. Я чувствовала, как атмосфера становится холоднее. — Лухан? — подняла на него взгляд. Его лицо было серьёзным. — Слушай, нам надо поговорить кое о чём. Моё сердце прекратило биться. — Нет, — прошептала я в ужасе. — Пожалуйста, не говори мне- — Мне жаль.        Я едва могла идти. Мои ноги будто совсем отказали. Путь до библиотеки слишком длинный. Наушники едва ли помогали мне, хотя были единственной вещью, что отвлекала меня от моих мыслей. Знакомая высокая фигура стояла около дверей библиотеки, одетая в безразмерную худи в разгар летнего зноя. Приветливая улыбка скоро исчезла с чужих губ. Должно быть, я выглядела ужасно в тот момент. Я хотела открыть рот, чтобы сказать что-то, но вместо этого отчаянный всхлип разнёсся эхом по коридору. Спустя три тяжёлых грузных шага, из-за которых стала трястись земля, я оказалась в коконе из чёрной ткани и длинных рук, рыдая. — Лухан возвращается в Китай, — мой голос едва было слышно из-за всхлипов и того, что я говорила это куда-то в худи Чанёля. — Он едет в Пекин, чтобы принять управление компанией его отца. Всё кончено. Объятия Чанёля стали крепче. Я почувствовала, что он опустил свою голову на мою. Смущает то, что для этого ему пришлось нагнуться. — Иди, найди его. Проведи каждую минуту, что осталась, с ним, — голос Чанёля такой тёплый и взрослый, моё сердце забилось очень, очень быстро. Было тяжело выбраться из его уютных объятий, чтобы кивнуть и убежать. Мне нужно найти Минсока. — Минсок! — закричала я, пинком открывая дверь в его комнату. Стучать времени совсем не было. Хотя, возможно, мне всё-таки стоило постучать. Минсок и Лухан прижимались друг к другу в тесном объятии. Я слышала всхлипы, и я не уверена, кому они принадлежали, потому что они оба плакали. Я не могла сдержать своих собственных слёз от открывшейся мне картины. Лухан и Минсок посмотрели на меня, жестом показывая, чтобы я подошла ближе. Я не стала терять времени и присоединилась к обнимашкам, прижимаясь к двум самым важным человекам во всём мире. — Я люблю вас, — прошептал Лухан, его голос был хриплым и слабым. Мои всхлипы усились, как только Минсок обнял нас крепче. Я плакала на его груди. — Я тоже вас люблю. — И я люблю вас двоих, — Минсок казался более спокойным, но я знала, что он разбит так же, как и мы. — Обещайте, что вы будете ждать меня, — Лухан немного отстранился, чтобы посмотреть на нас. — Что это, — он указал на наш кружок, — никогда не умрёт. Что и по прошествию нескольких лет мы все будем вместе, — Лухан посмотрел на меня. — Ты закончишь колледж и станешь умопомрачительным психиатром, а ты, — его взгляд переместился на Минсока, — ты будешь лучшим, чёрт побери, юристом в мире, хорошо? И мы снова встретимся, и если я не смогу жить с вами, ребята, то хотя бы вы двое должны держаться вместе. Мы с Минсоком переглянулись, а затем одновременно кивнули. — Это никогда не канет в лету, — прошептала я. — Мы трое всегда будем вместе, — добавил Минсок. Одинокая слеза расчертила его щеку. Слишком драматично и чересчур эмоционально, потому что, давайте будем честными, мы все знали, что этот день когда-нибудь настанет. Потому что мы знали, что Лухан не останется навсегда, ведь изначально он был лишь студентом по обмену. Что его отец позволил ему учиться заграницей только для того, чтобы он стал следующим гендиректором. Но всё же, это больнее в тысячу раз, чем всякие О Сехуны и Пак Чанёли, разрушающие мою жизнь. Лухан не оставил пространства между нами, притянув в очередное объятие, которое, казалось, длится вечность. Это печально, не так ли.        Так как ещё не все экзамены были сданы, совет Чанёля проводить время со своей семьёй так долго, как это возможно, на самом деле, не работал. Видя, как Лухан и Минсок усердно учатся, чтобы получить хорошие оценки, я хотела навсегда покинуть колледж и стать тренером Покемонов. Другим фактором, приумножающим моё плохое настроение, был Бэкхён, который безостановочно трындел об осенней поездке. До неё ещё целая вечность, но он не перестанет третировать меня всё это время, кажется. — Полагаю, вы с Чанёлем хотите жить в одной палатке? — спросил он во время ланча. Я как-то уговорила Тао разрешить «Стерве-хён», «он-даже-не-такой-уж-горячий-и-моя-кожа-выглядит-лучше-клянусь-он-использует-бронзатор» и «Лузер-ёлю», как Тао их называет, сесть с нами. Чанёль подавился своим Милкис, а Чен стал хихикать как маньяк. У меня было такое ощущение, что они с Бэкхёном скоро станут лучшими друзьями, и меня это совсем не радовало. — Я могу жить вместе с Каем, — просто сказала я. Лучше же для Бэкхёна, больше гей-времени с Чанёлем. Клянусь, даже он, бесспорный король шлюх, ещё не занимался этим в палатке. — Да, звучит здорово, — согласился Кай. Я мысленно отбила ему пять, а его взгляд говорил о том, что он сделал то же самое. Шаволы спокойные и тихие люди (ну, когда дело не касается дубу-лидера или чего-то подобного). Бэкхён закатил глаза. — Окей, кокблокер-Кай. Чанёль подавился сэндвичем. Этот парень не умеет есть нормально, честно. — Б-бэк! — Остынь, Ёль. Я всего лишь пытаюсь помочь, — Бэкхён подавил смешок. Тао громко вздохнул. По его глазам можно было прочесть, что он не понимает, почему мы зависаем с ними. Исин, однако, казалось, не был против этой троицы. Особенно ему приглянулся Чанёль. Что ж, я не удивлена. Они оба тупые, высокие и горячие. Чтобы не слушать возбуждённое обсуждение Бэкхёном и Ченом плюсов и минусов использования резиновой вагины для сексуального удовлетворения (было похоже на то, что Бэкхён играет за команду натуралов. Это заставило меня задаваться вопросом: неужели задница у Чанёля какая-то магическая и ощущается как вагина?), спор Исина и Чанёля о том, какое волшебное существо самое классное («Фениксы могут создавать огонь! И они никогда не умирают!», «НО ЕДИНОРОГИ ТАКИЕ МИЛЫЕ!»), и подкаты Кая, успевшего пересесть за соседний столик к какой-то симпатичной выпускнице (он реально зациклен на нунах. То, что он был лучшим другом Сехуна, меня совсем не удивляет. Держу пари, они вместе ходили охотиться на нун), я схватила Тао, и мы покинули кафетерий. — Серьёзно, чего ты добиваешься, зависая с этими парнями? — простонал Тао. В коридоре было пусто, поэтому ему не приходилось притворяться, что он не зазнавшаяся сучка, а член мафии. — Мне нравится Кай, остальные — отстой. Особенно Бэкхён, — я пожала плечами. — Они просто ходят за мной хвостом. — Я вижу. Эта Бэк-сучка всё время трахает тебя взглядом, а Крипи-ёль выглядит так, словно не может поверить, что ты общаешься с ним. — Он трахает взглядом и Чанёля тоже. Поэтому я не думаю, что это имеет значение. Я проигнорировала последнее утверждение Тао, потому что я не хочу начинать заикаться, пытаясь сказать, что Чанёль об этом никогда и не думал. Семпай не может ответить на мои чувства до начала второго сезона, прежде чем вылезет наружу вся правда о его драматичном прошлом. В случае с Чанёлем это должно быть нечто о том, как Сехун всегда выигрывал во все настольные игры, которые до усрачки пугали маленького Ёлли, или ещё какое-то дерьмо вроде этого. Тао посмотрел на меня со смесью отвращения на лице. — У этого парня фетиш на плоские задницы или что? Я подняла бровь. — Что-что? — Агрх, не будь стервой из-за этого. У тебя есть сиськи, они отвлекают внимание от твоей задницы. — Какого хуя, чувак? — я схватила его за соски и выкрутила их, из-за чего он стал визжать как девчонка, коей он и являлся. — Успокойся, боже! Я никогда не говорил, что у тебя нет задницы, это не так, но я не знаю, почему, она какая-то ску… обычная она, ясно?! Не смотри на меня так, это пугает! — Не оскорбляй мою задницу. Я назвала ягодицы именами Лухана и Минсока. — Я думал, ты назвала их именами свои сиськи. — Всё меняется в зависимости от настроения. — О. Ясно. Тао мой друг, потому что он знает, когда остановиться с вопросами, и закрывает глаза на мои странности.        Занятия по психологии стали весёлыми, как только я стала понемногу узнавать Эмбер Лю. Она абсолютно безбашенная и тормознутая, я будто смотрюсь в зеркало. Каждый раз, как она вытворяет какую-нибудь хрень, я чувствую нашу связь с ней. Я рада, что она сидит рядом со мной. Портил мои приятные впечатления от общения с Эмбер не только её друг/кузен/брат/парень Генри, который ненавидел меня с затаённой яростью, но и Чанёль, который смотрел на Эмбер, будто хочет удушить её. — Что ты имеешь против Эмбер? — спросила я у него в библиотеке, где мы опять ошивались после занятий. Я сидела над детальным докладом о порно, который, предположительно, мог заставить ребёнка убить кота соседей ради сатанинского ритуала или типа того. Он был таким абсурдным, что я не могла серьёзно воспринимать его. — А? — Чанёль поднял взгляд от книги, его уши и щёки были красными. Я взглянула на иллюстрацию женских гениталий, на которую он пялился. Не то что бы это имело отношение к нашему проекту, хотела я ему сказать. Но это могло подождать. — Ты всё время такой недружелюбный по отношению к ней, — пожала я плечами, поедая печенье, которое принёс с собой Чанёль. Отчасти я чувствовала себя такой дерзкой, раз сижу рядом с парнем, который проносит еду в библиотеку. Жизнь на острие ножа. — Я? — Чанёль избегал смотреть мне в глаза. Я кинула печеньку в его лицо, попав в переносицу. Мне показалось, что она стала прямее после этого. Новая альтернатива пластической хирургии. — Ауч! Больно! — Ага, бо-бо. А теперь объяснись. Я не могла понять, почему он выглядит таким смущённым. Но вообще-то он всегда такой. Сегодня он чувствовал себя незащищённым и стеснялся своих худых рук, потому что я наконец заставила его надеть футболку. Он выглядел потрясающе, стали видны ключицы и широкие плечи, а чёрно-белая полоска ему невероятно шла. Но так как я не могла ему сказать всё это, я просто заметила, что он наконец выглядит как «человек». Это, кажется, подняло ему настроение, но этого было недостаточно, чтобы он перестал стараться спрятать свои руки. Они бледные и более мужские, что ли, нежели я думала. Я предполагала, что на них совсем нет растительности, но сейчас я могу видеть мурашки на его коже и мелкие чёрные вьющиеся волосинки каждый раз, как опускаю взгляд на его длинные тонкие руки. У меня возникает ощущение, что он иногда хочет сбежать от меня, когда я смотрю на него. — Она мне просто не нравится, — Чанёль такой красивый, и это огромная проблема. Я хочу съесть его лицо. Агх, сфокусируйся на его запугивании вместо развития сценариев, на которые потом ты сможешь мастурбировать. Но Чанёль в роли рассеянного доктора, пытающегося понять, почему моё сердце бьётся так быстро, это не самая плохая идея. Да, доктор Пак, здесь тоже болит, ниже… ах… — Просто скажи мне, почему. В смысле, она ведь ничего тебе не сделала? — Она мне просто не нравится, ясно? — голос Чанёля стал громче. Я услышала, как кто-то закричал «Тшшш!» издалека. — Она такая шумная и гиперактивная иногда, — продолжил он голосом, который-должен-был-быть-шёпотом. Шумная? Гиперактивная? Правда? Ты не шутишь? Возвращение нашей оранжереи. — Я думаю, мы с ней похожи. Вот почему она мне нравится, — я затолкала в рот другое печенье. Моя так-называемая-диета закончилась, когда я узнала, что Лухан уезжает. Оу, а вот и снова боль в сердце. — Вы совсем не похожи, — понятия не имею, почему его голос вдруг стал такой тихий и серьёзный. — Она отвлекает тебя от лекции и- В голове будто щёлкнуло. — Пак Чанёль, ты ревнуешь меня к Эмбер? Чанёль застыл. Его лицо быстро становилось красным, это выглядело бы круто в замедленной съёмке. — Авв, мелкий засранец. Ты ревнуешь, — я не могла скрыть ухмылку. — Только потому, что вы двое всегда говорите на английском! О чём вы вообще говорите всё время? О тебе, в основном. Ты и предположения о том, у кого самый маленький член в нашей группе. И снова о тебе. Эмбер определённо собирается стать моим последователем. — О всяком, чувак. Не заморачивайся. Это не какие-то девчачьи штучки, ведь мы с Эмбер мужественнее всех парней в кампусе, как ни крути. Что не так уж сложно, кстати. — Ты не мужественная, посмотри на себя, — не поняла, он выглядел взволнованным, расстроенным или раздражённым. — Ты такая крохотная и… м-милая. Прямо как… принцесса. О мой бог, я готова была блевать радугой. Я наглая и бесстыжая, ношу треники из-за депрессии и не расчесала волосы, собрав их в пучок, а он зовёт меня милой и принцессой. Если бы он сказал это обо мне несколько месяцев назад, это было бы оправданно. Но сейчас, когда я выгляжу как бомжара, он всё ещё так думает? Я собираюсь проигнорировать ту часть, где он назвал меня крошечной. Мой мозг отрубился. Всё, что я видела, был Чанёль и его растрёпанные волосы, я считала маленькие прыщики на его коже, и боже, он всё ещё был таким красивым. — Не такая милая, как ты, — внезапно сказала я. Не думая. Потому что я тупица. Атмосфера тут же стала неловкой. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Что я сказала? — Ты думаешь, что я милый? — внезапно спросил Чанёль. Что-то блеснуло в его глазах. Словно огонь осветил изнутри. Мне казалось, я могу взорваться, когда смотрю в его глаза. Я почувствовала жар, охватывающий моё тело. — Ага, — промямлила я. — У тебя есть зеркало, не так ли? Ты, вероятно, самый милый парень, которого я когда-либо видела. О боже. Почему я делаю всё ещё хуже? Жар в моей голове мешал мне сконцентрироваться. Мои чувства вырвались на свободу. — Милее, чем Сухо? — его голос не громче шёпота. Он такой тихий, что я слышала, как бешено бьётся моё сердце о клетку рёбер. — Да. Намного милее, чем Сухо, — мои щёки пылали ярче солнца. Я покраснела? Пожалуйста, не говорите, что это действительно так. — Выгляжу так же хорошо, как и Сухо? — его голос спокойный и осторожный. — Лучше. Симпатичнее, красивее, — я смотрела прямо ему в глаза. Опять этот огонь. — Такой же привлекательный, как он? — Чанёль отвёл взгляд. Его щёки были алыми. — Ты привлекательнее, чем он, Кай или любой другой парень на планете. Снова молчание. Остались только голоса студентов и громкий стук моего сердца. Блять. Я переборщила. Он думает, что я идиотка, он думает, что я трахаюсь с ним, он- — Я думаю, что влюблена в тебя. Сердце пропустило удар после этих слов, сорвавшихся с моих губ. Молчание, снова. Моя кровь кипела. Я уставилась на губы Чанёля, его лицо, а затем, совсем неожиданно, увидела перед собой Сехуна.

— Это ещё не конец.

Воспоминание о выражении боли на лице Сехуна, его хлёстких словах, словно эхо разносящихся в моей голове, сделало невозможным очистить мысли. Я чувствовала себя всё хуже, чем дольше продолжалось молчание. Жар стал головной болью, которая никак не хотела уходить, а сердце билось словно сумасшедшее. Моё лицо исказилось, вследствие всех тех мыслей и конфликтов, с которыми я боролась в тот момент внутри себя; лицо Чанёля тоже поменяло выражение, как только я попыталась улыбнуться ему, разряжая обстановку. Алый цвет пропал с его щёк. Моя улыбка исчезла. На секунду между нами снова воцарилась тишина. Моё сердце замерло. А затем он… рассмеялся. Он смеялся громко, так громко и так низко, что казалось, будто трясётся земля, так громко, что это стало беспокоить меня и моего лора, который определённо мог слышать это. — Я почти поверил тебе! — его голос грубый, слова мешались со смехом, и его слюна попадала мне на лицо, когда он говорил. — На секунду, — он прервался, чтобы справиться с новым приступом смеха и перевести дух, — я подумал, что ты клеишь меня! Хахахаха! Я уставилась на него, не в силах врубиться в ситуацию. — Ха, хахаха… Ха, — я слабо посмеялась вместе с ним, заставляя себя улыбаться.        Я была рада, что библиотекарша выпнула нас из-за шума, и поэтому я могла отправиться в общагу, чтобы похоронить себя под простынями и поплакать.        Огонь был потушен.