Переворот в Лихолесье

Открыв глаза, я обнаружила себя на мягкой постели в уже знакомой мне комнате. Ее озаряли яркие лучи ясного солнца, которое спросонья ослепляло так, что хотелось спрятаться где ни-будь в глубокой пещере. Прикрыв глаза, я полежала так еще несколько минут, а затем захотела подняться и начать приводить себя в порядок, но стоило мне пошевелиться, как меня бросило в жар, а тело пронзила острая боль и я инстинктивно схватилась за живот. Еле сдерживаясь, чтобы не завыть от боли, я скрутилась калачиком и старалась отвлечь себя на какие ни-будь мысли, и мне вспомнился последний разговор с Сауроном. — Ребенок! — Позабыв о боли, я вскочила с кровати и еле держась на ногах, зашагала к стоявшему у стены в мой рост зеркалу. Приподняв ночную рубашку до груди, я обнажила живот и обнаружила на нем слегка окровавленные бинты. — Меня ведь ранили… — И вспомнив о минувшей ночи, я стала понимать, о чем говорил Саурон. Это не было кошмарным сном или галлюцинацией. Все произошло наяву. В глазах помутнело, мною стала овладевала паника. Осознав то, что я фактически своими руками убила это несчастное дитя, я испытала неописуемый ужас. Схватив первое что попало под руку, я бросила вазу в стоявшее передо мной зеркало и оно разбилось вдребезги. Стекла стали осыпаться на пол прямо к моим ногам, а я не обращая внимание на боль, стал крушить все на своем пути и кричать что есть мочи. Все эмоции вырвались наружу и на одном дыхании, я сшибала все что было на моем пути. В комнату влетела перепуганная Арвен, она бросилась ко мне и попыталась утешить, но я оттолкнула ее к кровати и продолжила все крушить. Вскоре подоспел Гэндальф и оценив обстановку решил вмешаться. Он произнес какое-то заклинание, после которого, я стала успокаиваться и приходить в себя. А затем, больше не в силах сдерживаться, я опустилась вниз и стала громко рыдать. Не знаю, сколько я просидела так, словно очутившись внутри застывшего пространства, я не замечала ничего, что происходило рядом. Вокруг кто-то суетился и пытался со мной говорить, но я совсем их не понимала их слов, словно все вокруг было окутано незримой пеленой. — Александра! Очнись! — Кричала эльфийка. — Гэндальф, что же делать? Она совсем не реагирует. — Тут ничего не поделаешь, у нее сильный шок. С этим бременем, ей придется справиться самой, к сожалению, от нас тут уже ничего не зависит. — Задумчиво проговорил серый маг. — Но что если она так и не придет в себя? Люди хрупкие создания, а она и так пережила слишком многое. — Арвен попыталась приблизиться к подруге, но внезапно ее отбросило в стену какая-то незримая магия. Она была так шокирована, что не сразу поняла, что произошло. Поднявшись на ноги, она уставилась на свою подругу, все так-же неподвижно сидевшую на разбитых стеклах. Ее обнаженные ноги были в мелких порезах, из губы стекала алая струйка свежей крови, а руки крепко обжимали живот, на котором вновь за кровоточила свежая рана и запачкала недавно смененные бинты. Единственное, что можно было разобрать из ее бормотаний, это слово -Прости. — Гэндальф, что это было? — Эльфийка напряглась и опасаясь подходить ближе, встала позади мага. — Что за заклятие ты использовал? — Это защитный барьер. И мое заклинание не имеет к нему никакого отношения. — Он внимательно всматривался в окружавший девушку, видимый только его глазам золотистый купол. — Разве Александра владеет магией? Ты что-то скрываешь от нас? — Эльфийка нахмурила брови и скрестила перед собой руки. — Об этом не следует распространяться для ее же блага, понятно? — Строго посмотрев ей в глаза, Гэндальф решил все-же немного прояснить ситуацию. — Я понимаю. Но будь добр, просвети меня, чтобы я смогла о ней позаботиться когда это будет необходимо. — Поправив прядь темных волос, она стала нервно накручивать локон на свой узенький пальчик. — Это дитя обладает невероятно сильной магией, на столько сильной, что даже мне не справиться с ней если она выйдет из-под контроля. Именно поэтому, я хотел уберечь ее от этой нелепой любви и ее разочарования. Трандуил прекрасный правитель, но в его сердце живут иные чувства, Александра никогда не сможет занять место той, кого он любил всем сердцем. Я вмешался слишком поздно… — Печально вздохнув, старик начал читать заклинание — O`Torees in cannes uosiel, miorr allores ihelum. После этого, маг приблизился к сжавшейся в клубок девушке и пройдя сквозь барьер, поднял ее на руки и снова прочел несколько известных ему заклинаний. Когда он закончил, девушка неподвижно лежавшая в его по отечески заботливых объятьях уснула и он уложил ее в постель. — Я останусь с ней. — Арвен села на край кровати и коснувшись мокрого лба своей спящей подруги, стала успокаивающе ее гладить. — Я не должен вмешиваться в порядки этого мира, лишая или наделяя кого-то жизнью, я нарушаю законы баланса. До сих пор, я делал это скрытно и вмешивался только при крайней необходимости, в ситуациях, где от меня действительно требовались действия. Но это дитя не является частью нашего мира и законы мироздания на ней не действительны. Поэтому, я решил временно лишить ее этих болезненных воспоминаний. Она не будет помнить о том, что носила под сердцем ребенка и сумеет вспомнить лишь тогда, когда сама этого захочет. — Что значит не является частью нашего мира? — Удивилась Арвен. — Она пришла к нам из другого мира, мира без магии, где не существует никаких других рас, кроме человеческой. А потому, на нее законы здешнего мироздания не распространяются. — Помедлив с ответом, он решил все-таки посвятить девушку в некоторые подробности. Раз уж она так привязалась к этой девочке, ей лучше быть готовой ко всему. — Раз в несколько тысячелетий в некоторых мирах образовывается пространственная брешь — это скопившиеся сгустки выбросов божественных сил, используемых при создании миров. Эта магия формировалась сотнями тысячелетий и могла проявить себя лишь в качестве временных разрывов в разных мирах. Точное ее действие или место появления неизвестно никому, поэтому утверждать, я ничего не буду. Я полагал, что пространственно-временная магия сама по себе бессильна и овладеть ею невозможно, так как она принадлежала Валар. Я могу лишь предполагать, но возможно Александра была при смерти в момент когда образовалась брешь и ее душа пройдя сквозь временной портал впитала в себя силу Валар словно сосуд. Таким образом, пространственная магия воссоздала копию ее тела и материализовавшись здесь, она стала частью нашего мира. — Но, как такое вообще возможно? — Не веря своим ушам, Арвен чуть не подскочила с места. — Надеюсь, у меня получится это выяснить. — Про связь с Сауроном, маг решил утаить для всеобщей безопасности. Он не хотел втягивать в это дело всех, чем больше лиц об этом узнает, тем тяжелее будет одурить Саурона. — Она не знает о своих скрытых силах? — Решала уточнить эльфийка. — Знает. Но о своей гибели в родном мире, она может и не догадывается, я бы предпочел, чтобы ты не поднимала с ней подобные темы. — Достаточно лишь того, что подруга будет знать ее историю и сумеет позаботиться о ней, когда меня не будет рядом. Подумал Гэндальф. — А что насчет ребенка? Что если ей об этом кто-то проболтается? — Арвен сочувствующе посмотрела на мирно сопящее лицо девушки, ей уже с трудом удавалось сдерживать слезы. Но она не хотела поддаваться эмоциям на глазах у мага. — Предоставь это мне. — По доброму улыбнувшись, маг ободряюще похлопал эльфийку по плечу и поспешил к выходу. Когда дверь позади закрылась, Арвен наконец смогла выдохнуть. Она крепко взялась за руку своей подруги и сложив голову ей на плечо стала тихо плакать. — Я и подумать не могла, что это невинное дитя испытала такие ужасы. Подумать только, магия Валар! — Грустно усмехнувшись в плечо подруги, она еще крепче сжала ее руку. Спустя некоторое время, со стороны двери послышались резкие шаги. Они уверенно приближались к комнате в которой находились девушки, но в комнату так никто и не вошел. Мужчина остановился за дверью и не решаясь ее открыть крепко сжимал кулаки и пытался взять себя в руки. Он никогда прежде не сомневался в своих решениях, а теперь не мог собраться с силами чтобы войти и увидеть ее. Он еще отчетливо помнил момент, когда ее окровавленное тело внесли в замок. А ведь беда пришла оттуда, откуда ее совсем не ждали. Трандуил вышел из комнаты своего сына и бродил по опустевшим коридорам. Он размышлял о своих действиях и планировал объясниться с Александрой, ведь как не крути, а она носила под сердцем его ребенка. Стоило столько всего обдумать и решить, что сказать. Он ее конечно любил по своему, но совсем не так, как свою погибшую жену. Обманывать и давать ложные надежды он не собирался, но и оставлять все как есть было совсем не в его стиле. Дети у таких древних эльфов, как он и так рождаются крайне редко, а от связи с человеком вообще за гранью чего-то нереального. Ведь не зря люди и эльфы не заключают браки, а если и заключали, ничем хорошим это не заканчивалось. Слишком уж коротка человеческая жизнь, по меркам эльфийского народа. Но как не посмотри, а девушка оказалась и правда необычная, она привлекла внимание Лесного короля- потомка Айнуров, овладела его мыслями и сердцем, заставила испытать давно забытые эмоции, так еще и забеременеть угораздило, такую связь уже не разрушить. Так подумал он в тот момент, и решил что проведет этот пусть и короткий, но возможно счастливый промежуток ее человеческой жизни вместе с ней. Но внезапно послышался шум со стороны парадного входа и чьи-то встревоженные голоса оборвали поток его мыслей. Спустившись вниз, Король лесных эльфов буквально опешил. Он увидел как Арагорн внес окровавленное тело молодой девушки. Длинные растрепанные волосы, безжизненно свисали вниз, вся одежда была запачкана свежей кровью, а из живота торчала рукоять незнакомого клинка. Рядом шел Гэндальф и Арвен, а Тауриэль прихрамывая тащила за собой еле живого, незнакомого мужчину. Сильная рука, резко схватила рыжеволосую эльфийку и прижала к стене. Ярость бушевала в глазах ее Короля и он требовал объяснений. — Ваше величество, я… — Не зная с чего начать, она замялась. — Отвечай! Что произошло? — Почти срываясь на крик, требовал он. — Мы ходили за противоядием. В теле Леголаса был обнаружен яд и Александра собрала всех нас, чтобы выследить тех, кто напал на него. Мы планировали захватить одного из них в плен и допросить о яде, но все пошло не по плану. — Глубоко выдохнув, она дополнила свой отчет, а затем вежливо откланялась и потащила пленного на нижний этаж, в темницу. Позже, Трандуил опросил всех прибывших и выведал полную информацию, затем еще не раз навещал заключенного и вымещал на нем свой гнев, навещал все никак не приходившего в себя сына, наблюдал за процессом разработки противоядия, пил эль и бесцельно бродил по ночным коридорам этажа на котором находилась его возлюбленная. Он несколько раз доходил до ее покоев, но не мог решиться войти. Все что он мог, это лишь наблюдать издалека за тем, как из ее покоев выносят окровавленные тазы с тряпками. И вот он снова перед ее дверью, сжимает дверную ручку и не смеет ее повернуть. — Как я и думал. В этом разрушенном войной мире, уже нет места любви. Нашему ребенку не было суждено появиться на свет, все равно он не увидел бы в нем ничего хорошего. Его окружали бы лишь реки крови и тьма. — Он со всей силы ударил кулаком в стену, а затем развернулся и ушел прочь.