Игра на раздевание

Китнисс пребывала в довольно мрачном расположении духа. После возвращения из Тура Победителей она окончательно запуталась в своих чувствах к Питу и Гейлу. Гейл поцеловал ее, и она ответила ему. С Питом они почти месяц спали в одной постели, в его крепких объятиях она спасалась от кошмаров и целовались они столько раз, что она давно сбилась со счета. Теперь же после приезда домой Пит избегал встреч с ней, а Гейл пропадал неделями в шахте. Даже охота сегодня не задалась. Девушка понуро брела с тремя белками и одним зайцем к черному рынку Шлака. В последние дни резко похолодало, выпал первый снег и охотиться за дичью было все сложнее. В Котле, как всегда, было много народа. Пока Китнисс пробиралась к мясным рядам мимо прилавка старухи Риппер, ее внимание привлек до дрожи знакомый мужской голос. Голос был непривычно веселый, слышались сальные шуточки, ему отвечали взрывы женского смеха. «Что он здесь делает, черт побери», — было первой мыслью Китнисс. Вторая мысль была: «Откуда он знает такие пошлые шутки?» Девушка хмуро подошла со спины к светловолосому парню и хлопнула его по плечу: — Что ты здесь делаешь? Пит обернулся к Китнисс. В его глазах до сих пор мелькали огоньки смеха, он раскраснелся и выглядел до ужаса привлекательно. Китнисс прогнала от себя эти неправильные мысли и продолжала грозно смотреть на него. — Привет, солнышко, — улыбаясь сказал Пит. От него попахивало алкоголем. То ли наглая улыбка Пита, то ли запах алкоголя окончательно вывели Китнисс из себя. Она рявкнула: — Ты не ответил на мой вопрос! — Эй, полегче, солнышко! Почему бы мне иногда не ходить на рынок. Сама знаешь, цены нынче кусаются, приходится экономить. Кстати, почем ты продаешь зайца? — Пит говорил спокойно, но его глаза лукаво блестели. «Нет, он определенно надо мной издевается, — подумала Китнисс. — Выпил рюмочку и считает, что ему море по колено». Тем временем Пит легонько толкнул ее в бок: — Ты не ответила на мой вопрос! — Заяц не продается! До свидания, Пит! — отрезала она и поспешила дальше. — Китнисс, стой! — крикнул ей Пит. Он заплатил деньги за выпивку старухе Риппер и ее помощнице, которые с интересом наблюдали за их перепалкой с Китнисс, и побежал за девушкой. Он догнал ее около мясных рядов, когда охотница торговалась за добычу. Пит подождал пока Китнисс заберет деньги и предложил проводить ее до дома, но девушка была еще на взводе и не хотела идти с ним. Тут по рядам Котла пронесся крик: «Миротворцы! Облава!» Китнисс схватила Пита за руку: «Бежим!» Девушка потащила его к другому выходу, выбегая из Котла они увидели несколько белых машин миротворцев. По улицам Шлака парочка бежала по одному лишь Китнисс известному маршруту. — Куда мы? — задыхаясь спросил Пит. — В мой старый дом, — прохрипела Китнисс. — Сейчас начнут обыскивать улицы, мы не можем пока идти в Деревню. — Ты уверена, что твой дом не обыщут?  — Нет, не уверена. Но там нет ничего запрещенного. Лучше переждать облаву дома, через пару часов пойдем в Деревню. Они вошли в маленький, покосившийся от старости дом. Внутри было чисто, как будто кто-то ухаживал за жилищем. — Я здесь переодеваюсь для охоты, — сказала Китнисс, словно прочитав мысли Пита. — Давай разожжем печку, становится холодно, — предложила она, зябко поведя плечами. Умелые руки пекаря быстро разожгли огонь. Крохотная комнатка заполнялась теплом. — Жалко, поесть нечего, — грустно проронила Китнисс. — Я же тебе говорил, продай мне зайца, — засмеялся Пит. — Очень смешно, — огрызнулась девушка. — Могу предложить только это, — Пит достал из-за пазухи сверток, в котором был кусок вяленого мяса и бутылка с прозрачной жидкостью. — Господи, как ты все это по дороге не растерял, — проворчала Китнисс. — Не такой уж я растяпа, как ты думаешь, — ответил парень, присаживаясь на старый потертый стул. — Я и не думаю, что ты растяпа, — тем временем Китнисс открыла крышку от бутылки. В нос ударил резкий запах алкоголя. — Что это? — завопила она. — Ты что тоже решил податься по стопам Хеймитча? — Китнисс, я купил это исключительно в лечебных целях, хотел сделать какую-нибудь полезную травяную настойку, — оправдывался Пит. — Ага, и выпил ты этого пойла в Котле тоже в лечебных целях? — ядовито спросила девушка. — Ну, должен же был я как-то проверить качество продукта, — парень виновато отвел взгляд. — Ну и как, проверил? — не могла успокоиться Китнисс. — Проверил, качество подходящее, — примирительно сказал Пит. — Китнисс, что ты так злишься? Небось никогда в жизни не пробовала ничего крепче вина? — Не пробовала и пробовать не хочу, — проворчала Китнисс. — Боишься? — поддел ее Пит. — Чего? — с вызовом сказала Китнисс. — Что потеряешь над собой контроль, — вовсю улыбался Пит. — Еще чего, нет конечно. Я не боюсь, — не сдавалась Китнисс. — Тогда давай выпьем с тобой на брудершафт, — предложил Пит. — На брудер… Что? — не поняла Китнисс. — Мы переплетем руки и выпьем одновременно, а потом поцелуемся, — объяснил Пит. — Поцелуемся! Вот еще чего, — хмыкнула Китнисс. — Ну хорошо, давай просто выпьем без поцелуя, — уговаривал Пит. Китнисс подумала, что от одной рюмки самогона с ней точно ничего не случится, а уступать в чем-то она не любила. — Ладно, давай выпьем на брудер… как-то там, только не думай лезть ко мне с поцелуями! — предупредила она Пита. Китнисс достала стаканы и нож чтобы нарезать мясо. Они расположились за маленьким столом перед очагом. Пит налил самогон в стаканы и пододвинул один к Китнисс. — Пей залпом, — поучал ее парень, — и сразу закуси мясом. — Откуда такие познания в выпивке? — поинтересовалась Китнисс. Пит пожал плечами: «Наверное, я слишком много общаюсь с Хеймитчем». — За тебя! — приподнял свой стакан Пит. Они переплели руки и на счет три опрокинули стаканы. Жидкость тут же обожгла Китнисс горло и пищевод, из глаз брызнули слезы, она закашлялась. — Как вы это пьете! — не переставая кашлять, сказала девушка. Пит похлопал ее по спине. Протянул ей кусочек мяса: «Заешь». Боль в горле прошла и Китнисс лишь чувствовала как по ее венам разливается тепло, а в голове появилась приятная легкость. Огонь в очаге казалось запылал чуть ярче, а в комнате становилось жарко. Девушка поймала на себе взгляд Пита. — Как ты?  — Неплохо, — лицо Китнисс окрасил румянец. — Становится жарко. В комнате повисла пауза. Тем временем Пит прохаживался вдоль настенных полок, на которых были свалены ненужные бумаги и вещи. Откуда-то с полки он вытянул колоду игральных карт. — Может в карты сыграем? — предложил он девушке. — Давай, — согласилась Китнисс. Она считала, что хорошо играет в карты и ей не терпелось обыграть Пита. — Просто так не интересно, — протянул Пит. — Давай на раздевание? — Что? — Китнисс подумала, что ей послышалось. — На раздевание. Не боишься, надеюсь?! Ты же меня почти голым на Арене видела, а я тебя в одной пижаме в Туре. И потом ты сама сказала, что тебе жарко, — уговаривал парень. Китнисс хотелось доказать Питу, что она ничего не боится, а в комнате на самом деле было жарковато. — Хорошо, — согласилась она, — а что будет делать тот кто проиграет? — Выбирай сама, что хочешь чтобы я сделал. — Будешь месяц печь мне сырные булочки! — заранее радовалась Китнисс. — Ладно, — согласился Пит, — а ты если проиграешь, поцелуешь меня. Девушке показалось это подозрительным. Они целовались сотни раз до этого в Туре Победителей. Слишком легким выглядело наказание за проигрыш. — И все? Просто поцеловать? — недоверчиво переспросила она Пита. — Просто поцеловать, — спокойно сказал Пит. — Договорились, — протянула она парню руку. — Зря ты на это согласился, Мелларк, придется тебе каждый день стоять у печки, — усмехнулась Китнисс. — Ничего, я привык, — сдавая карты проронил Пит. Они начали игру. Удача определенно была на стороне Китнисс. Пит проигрывал партию за партией и вскоре остался в одном белье. За время игры парень с девушкой выпили еще по порции горячительного напитка старухи Риппер и настроение Китнисс улучшалось по мере количества выпитого и числа выигранных партий. Когда казалось, что вскоре Пит лишится последнего предмета своего гардероба, в игре неожиданно наступил перелом. Парень начал отвоевывать партию за партией и Китнисс постепенно снимала с себя сапоги, носки, кофту, штаны, футболку и вскоре осталась в легком топе и трусиках. Лифчик девушка не носила и следующая игра грозила либо оставить ее без трусов, либо оголить грудь. Китнисс решила, что один поцелуй все же лучше, чем добровольный стриптиз и признала свое поражение: «Все, я сдаюсь. Ума не приложу, как ты смог обыграть меня». Парень только хмыкнул: «А чем ты думаешь мы занимались с братьями зимними вечерами?» Китнисс изучающе рассматривала Пита. В отблесках огня из очага его светлые волосы отливали всполохами рыжего пламени, по плечам рассыпались веснушки. От нее не укрылось то, какими широкими были его плечи, рельефными мускулы, каким крепким был торс. На лице Пита проступала легкая щетина, а глаза из-за отблесков пламени казались по-кошачьи золотистыми. Они встретились взглядом. В его глазах светился внутренний огонь, названия которому Китнисс пока не могла придумать. Девушка лишь почувствовала как под ним она плавится, растекается мягким воском. Ноги стали ватными, сердце затрепетало как птичка пойманная в силки. Сейчас Китнисс чувствовала себя добычей и как ни странно ей нравилось это ощущение. Пит первым нарушил тишину: — Иди ко мне, — сказал он негромко. Китнисс даже не думала возражать. Долги в Шлаке было принято отдавать. На негнущихся ногах она подошла к Питу. Парень посадил ее к себе на колени и очень внимательно посмотрел ей в глаза. Похоже он что-то в них разглядел, потому что вслед за этим нежно обхватил руками лицо девушки и очень осторожно прикоснулся к ее губам. Это был «поцелуй — знакомство». Китнисс до этого бесчисленное количество раз приходилось целоваться с Питом: на Арене, в Туре Победителей, но еще никогда она не чувствовала такого искреннего поцелуя. Они были здесь совершенно одни, без камер, без толпы. И Пит целовал ее так, как целовал бы в том случае, если бы они познакомились вне Голодных игр, вне лживой мишуры которая их сейчас постоянно окружала. Китнисс растворилась во вкусе этого поцелуя, стало так хорошо, так правильно, что сейчас они сидят здесь вместе, словно это было предопределено давно, еще до их рождения. Ее руки обхватили его шею, в попытке прижаться ближе, сильнее. Голова кружилась от пряного аромата мужского тела. Поцелуй все длился и длился. Кончиком теплого языка Пит исследовал все уголки ее рта, она тоже осмелев проникла к нему, водила языком по его небу, задевала зубы, наконец они нашли друг друга и сплелись в сладкой борьбе, не желая уступать. Когда Китнисс уже почти задыхалась от нехватки воздуха, Пит прервал поцелуй. Девушке показалось, что ее лишили чего-то очень важного. Она только и могла пробормотать: «Я тебя поцеловала, долг списан». Продолжая касаться ее губ своими Пит жарко прошептал: «Еще нет, я только начал тебя целовать». Он дал Китнисс отдышаться и лишь потом вторгся в ее рот с новым поцелуем. Этот был совсем не похож на предыдущий, Пит вел себя как хозяин, касания его языка стали более резкими, глубокими, он довольно чувствительно покусывал ее губы зубами. Потом его жадный рот переместился к ней на шею, как будто Пит задался целью поцеловать каждый сантиметр ее кожи, начиная от линии роста волос и заканчивая плавным изгибом в том месте где шея перетекала в плечи. Когда он подключил свой язык, Китнисс подумала, что сейчас она похожа на большое пирожное, которое так неистово поедает Пит. От его ласк по всему телу бежали мурашки, трение о крепкую мужскую грудь заставило затвердеть ее соски и теперь они предательски торчали через тонкую ткань топа. Китнисс казалось, что она стремительно падает в пропасть, комната вокруг кружилась, непонятно от поцелуев или от алкоголя в крови. Внизу ее живота поселилось тянущее чувство, которое усиливалось с каждым новым прикосновением Пита. Очнулась она от того, что большая и теплая ладонь парня начала путешествие по ее телу сначала с колена по бедру, затем по животу и направилась выше. Не разрывая поцелуя Китнисс схватила его руку и переместила обратно на колено. Пит там не задержался, его рука скользнула вверх по ее предплечью и спустила с девичьего плеча тонкую бретельку топа. Левая грудь Китнисс вырвалась на свободу и ее тут же накрыла мужская ладонь. Китнисс вздрогнула так, что Пит перестал терзать ее губы и хрипло спросил: «Тебе больно?» Китнисс зажмурилась и помотала головой. Ей было совсем не больно, ей было очень приятно, но старые комплексы выплывали наружу так некстати. Ей всегда казалось, что у нее маленькая и некрасивая грудь и сейчас стыд проявился очень не вовремя. Она попыталась натянуть топик обратно. Пит не убирая горячей ладони прошептал: «Что не так?» Ей было невероятно трудно признаться в этом: «Просто, моя грудь… она такая маленькая…» Пит не дал ей договорить и улыбаясь сказал смотря ей прямо в глаза: «Дурочка, у тебя самая лучшая грудь на свете, очень красивая, как раз по размеру моей ладони». И в доказательство своих слов Пит освободил от ткани майки и вторую грудку Китнисс, а потом накрыл их своими руками. Китнисс нечего было ответить, такое восхищение читалось во взгляде Пита. «Похоже ему и в самом деле нравится», — подумала девушка. Пит, продолжая легкими касаниями поглаживать полушария ее грудей, прошептал Китнисс: — Расслабься, не думай ни о чем, здесь только ты и я, я не сделаю тебе больно. Как же она хотела хотя бы на пару часов забыть все ужасы внешнего мира, хотя бы на какое-то время почувствовать себя счастливой! Ласки Пита дарили ей неизведанное прежде наслаждение, его слова дурманили голову. Китнисс подумала, что ничего плохого не случится, если они просто будут целоваться и ласкать друг друга. Она не собиралась заходить слишком далеко. В конце концов это же Пит, ее нареченный жених, без пяти минут муж и им все равно рано или поздно придется заняться этим. Подумав так, она заметно расслабилась и Пит с удвоенной силой возобновил свои ласки. Сейчас он добавил к поглаживаниям ее груди еще касания губ и языка. Когда он вобрал в рот ее сосок и легонько его прикусил, Китнисс застонала, выгнула спину навстречу его настойчивым губам и покрепче вцепилась в мужские плечи. Напряжение внизу живота требовало немедленной развязки. Тем временем одна рука Пита проделала путь от ее живота к ложбинке между бедер. Парень мягко развел ее колени и отодвинув ткань трусиков проник пальцами во влажное горячее лоно. Китнисс охнула и теснее прижалась к груди Пита. Конечно, она раньше ласкала себя там пальцами и примерно представляла какой может быть приятный результат, но касания его руки ощущались совершенно по-новому. — Какая ты мокрая! — восхищенно прошептал Пит. Он нащупал чувствительный бугорок в верхней части ее влагалища и принялся осторожно его потирать. Тем временем она уткнулась ему в шею и тихо стонала от переполнявших ее эмоций. — Китнисс! — позвал ее парень. Она подняла на него затуманенный взгляд. — У тебя был кто-нибудь раньше? — еле слышно спросил Пит. От его вопроса она покраснела до корней волос. Конечно, он имел ввиду Гейла. — Нет, — только и могла вымолвить она. Пит счастливо улыбнулся и потянулся к ней за поцелуем. Одной рукой он зарылся в ее волосы, другая продолжала изучать ее жаркое местечко. Теперь его пальцы скользнули еще глубже внутрь и начали медленные вращающие движения. Китнисс вскрикнула от неожиданного чувства наполненности и легкой боли. Пит тут же прекратил двигать рукой и обеспокоенно спросил: «Тебе неприятно?» Китнисс решила не обманывать его: «Приятно, но немного больно». Когда Пит убрал руку из ее трусиков, Китнисс не могла скрыть разочарованного вздоха. В следующее мгновение парень подхватил ее под колени, поднял на руки и перенес на кровать недалеко от стола. В комнате было жарко, но плед на кровати был еще прохладным и приятно остудил ее пылающее от возбуждения тело. Пит стянул с нее белье и начал гладить руками стройные ноги. Потом взял в руки ее стопу и принялся легко массировать. — Что ты делаешь? — удивилась Китнисс. — Ты, наверное, сегодня много ходила, отдыхай, — ответил Пит. Парень аккуратно промял каждый пальчик и пощекотал ей подошву, Китнисс дернула ногой, засмеялась: — Перестань! Пит, продолжая улыбаться начал целовать пальчики на ее ногах. У Китнисс слова застряли в горле от удивления. Никогда она не могла подумать, что парень способен вести себя так. В ее представлении мужчины были более грубыми. Тем временем парень проложил дорожку из поцелуев от ступней к ее коленям. После коленей он переместился на бедра и был теперь очень близко от ее сокровенного местечка. В голове Китнисс мелькнула шальная мысль, что Пит, пожалуй, может поцеловать ее и там. Пока она об этом раздумывала, Пит развел в стороны ее бедра и действительно нырнул языком в жаркое лоно. Китнисс дернулась и попыталась отодвинуться от парня. — Что…Что ты делаешь? — вскрикнула девушка. Пит крепко держал ее за бедра, не давая сбежать. Он поднял голову и посмотрел на нее умоляюще: «Китнисс, я очень-очень сильно хочу поцеловать тебя там. Ты даже не представляешь, какая ты вкусная, как приятно пахнешь». Девушка молчала. — Пожалуйста, Китнисс. Скажешь мне, если тебе будет больно или неприятно и я сразу перестану, — прошептал парень, водя кончиком носа по темному треугольнику ее волос. На самом деле она и сама хотела этого не меньше, чем Пит. В своих самых смелых фантазиях она не могла представить, что кто-то будет ласкать ее там языком. Это было так стыдно и так сладко. Китнисс подумала, что ничего ужасного с ней произойти уже не может и если Пит так сильно этого хочет, то так тому и быть, поэтому она согласно кивнула. Когда Пит вновь занырнул в ее влажные складки горячим языком, перед ней словно открылась иная вселенная. Ласки языка, касания губ были в тысячу крат нежнее чем касания пальцев. Пит легонько посасывал клитор, исследовал языком мельчайший рельеф ее интимной поверхности, прихватывал нежную кожу губами. Один из его пальцев снова скользнул поглубже и осторожно двигался вверх и вниз, следуя за движением бедер девушки. Китнисс извивалась всем телом от сладкой пытки. Ее руки крепко держали Пита за волосы и неосознанно она подталкивала его ближе к своим бедрам. Она уже не контролировала вырывающиеся из груди стоны и крики. Все ее ощущения сейчас собрались в один тугой комок где-то в области пониже пупка и она страстно желала освободиться от этой тянущей боли. В какой-то момент Пит сильнее прихватил губами кожицу ее влагалища, глубже толкнулся пальцем и узел в ее животе наконец-то развязался, разлетелся на части. По позвоночнику пробежала теплая волна, заколола сотнями маленьких иголочек, из горла вырвался крик, пальцы вцепились в плед, ее почти выгнуло дугой, и ей даже показалось, что влаги внутри ее лона стало гораздо больше. Китнисс накрыло три или четыре таких волны. Наконец ее тело перестало содрогаться и она совершенно без сил откинулась на кровать. Пит переместился наверх вровень с ней, крепко обнял и положил ее голову к себе на грудь. — Не могу поверить. Ты кончила, — улыбаясь прошептал он. Китнисс смогла в ответ лишь утвердительно сжать его пальцы. Она до сих задыхалась от свалившихся на нее эмоций. — Тебе понравилось? — прошептал Пит ей в волосы. — Очень, — ответила Китнисс и поцеловала его ладонь. Когда девушка немного пришла в себя она увидела, что Пит до сих пор в трусах, а его эрекция казалось скоро порвет тонкую ткань белья. Удивляясь собственной смелости Китнисс дотронулась до его члена и прошептала Питу: — Я хочу, чтобы ты тоже кончил. Покажи мне, что делать. Пит вздрогнул от ее касания и заглянул ей в глаза. В них светилась лишь решимость доставить ему удовольствие и он не раздумывая стянул свое белье. У Китнисс на миг перехватило дыхание. Конечно, она и раньше видела мужской член, потому что среди пациентов ее матери были и мужчины, также они изучали строение этого органа на уроках биологии в школе. Да и во время Тура Победителей она частенько чувствовала по утрам как эрекция Пита давит ей в бедро. Но никогда раньше она не наблюдала его так близко. Вначале он показался ей просто огромным. В голове замельтешили мысли: должен ли он быть таким большим и как он вообще может войти в столь узкое отверстие как у нее там? Потом она обратила внимание на темно-русые волоски которые густо покрывали низ живота Пита, напряженный ствол с темно-синими прожилками вен под тонкой кожицей, набухшие мешочки из кожи чуть ниже его основания. От нее даже не укрылась капелька влаги выступившая с самого кончика и темная родинка на левом бедре Пита. Парень все это время внимательно наблюдал за ее реакцией. Наконец Китнисс выдохнула и любопытство взяло вверх. — Покажи мне, — повторила она свою просьбу. Пит нежно взял ее руку в свою, положил на член и она обхватила его ладонью. Он двинул ее рукой сначала вверх, а потом вниз. Китнисс захватили новые ощущения: он был такой твердый, гладкий и горячий как пригретые солнцем камни на берегу лесного озера, но вместе с тем очень нежный, как лепестки первоцвета. Так она скользила ладонью по всей его длине, а Пит в это время вздыхал и постанывал от нахлынувших ощущений. В какой-то момент она увлеклась и слишком сильно сдавила его плоть. Пит резко вздохнул и Китнисс перестала двигаться: — Что случилось? — спросила она. Пит замялся, казалось, он не мог подобрать слова: — Мне было бы очень приятно, если бы ты поцеловала его… — наконец пробормотал он. — Конечно, если ты не против… Пока Китнисс ласкала рукой член Пита и слушала его вздохи она снова почувствовала тугой узел желания в своем животе и предложение Пита не показалось ей неприличным. Девушка наклонилась к плоти парня и неуверенно дотронулась до нее губами. На самом деле она не знала что делать, как целовать его, чтобы доставить удовольствие Питу. Пит будто почувствовал ее неуверенность и срывающимся от волнения шепотом сказал: — Представь, что он леденец и просто оближи его. Когда Китнисс представила леденец, дело пошло легче, она просто начала посасывать и облизывать член Пита по всей длине так, как будто это и в самом деле была сладость. О том, что ее старания имели успех, говорили громкие стоны парня и подергивания его бедер ей навстречу. Одна его рука держалась за ее волосы, а другой он вцепился в плед так, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Через некоторое время Китнисс почувствовала, что бедра Пита охватила мелкая дрожь и он довольно резко отстранил от себя голову девушки. Затем схватив его в свою руку, он несколько раз очень быстро провел по всей длине ладонью и она увидела как с самого кончика выстрелила струйка жемчужно-белой жидкости. Пит содрогнулся всем телом и громко застонал. Китнисс взглянула в его лицо, там сменяли друг друга эмоции от гримасы боли до блаженной улыбки. Она пододвинулась ближе к его лицу и начала гладить по щеке. Пит прижал ее руку и счастливо простонал: «Ох, Китнисс…» — Ты такой смешной, — улыбаясь прошептала Китнисс. — Почему это? — дернул бровью Пит. — У тебя было такое лицо, когда ты… кончил, как будто тебе больно, — сказала девушка. — Нет, мне было очень хорошо. И сейчас мне очень хорошо, — прошептал Пит притягивая ее к себе для поцелуя, — потому что ты рядом, потому что сбываются мои самые сумасшедшие мечты. Так они лежали рядом некоторое время, ее голова покоилась на его груди. Он гладил ее пушистые волосы, она водила ладонью по рельефу его гладкого торса. — Пит, а откуда ты так много знаешь про это? — вдруг спросила Китнисс. — Про что? — не сразу понял Пит. Китнисс замялась: «Про секс». Пит ненадолго замолчал, затем повернул ее лицо к себе и заглядывая в серые глаза девушки сказал: — Помнишь, я говорил тебе на Арене, что кроме тебя обращал внимание и на других девушек? Ну и с такими братьями как у меня не заскучаешь, они мне тоже много всяких штучек рассказали. Потом Пит обнял ее покрепче и прошептал: «Я люблю тебя больше жизни, Китнисс. Я никого никогда не любил и не полюблю кроме тебя». Свои слова Пит скрепил глубоким поцелуем, чем растопил возникшее было у Китнисс чувство ревности. Она еще не была готова сказать, что и она его любит, поэтому лишь еле слышно прошептала уткнувшись ему в шею: «Ты мой, никому тебя не отдам». О том, что Пит расслышал эти слова, она поняла когда он еще сильнее прижал ее к себе. Ей хотелось лежать с ним так вечность, но темнота за окном напоминала, что им пора домой, мама с Прим могут начать волноваться за нее. — Нам пора, — нехотя прошептала она Питу. Они оделись, убрали со стола, погасили очаг и выдвинулись в сторону Деревни Победителей. Уходя, Китнисс прихватила со стола игральные карты. Она улыбалась своим мыслям: «Кто знает, зимние вечера впереди, а кроме игры «на раздевание» есть еще и игра «на желание». Они шли домой по освещенной лунным светом улице и крепко держались за руки. Китнисс было так хорошо и спокойно на душе, словно и не было на свете ненавистного Сноу и Капитолия. Еще утром она была одинокой и потерянной Победительницей, а сейчас рядом с ней шел тот единственный, с кем она готова была остаться вместе до конца. Всегда.