Спорт на шпильках

Это опять небольшое ответвление сюжета. Это мини-глава, но в ней есть смысловая нагрузка. За несколько часов до тренировки: Three Days Grace — Unbreakable Heart — И вот поэтому я сейчас иду не домой, а в комнату учителей, — Миса шла рядом с миловидной японкой по имени Джун, которая по совместительству являлась старостой группы. — То есть, вместо того, чтобы самим разбирать дела первокурсников, учителя поручили это старостам? — уточнила Миса. — Именно, — тяжело вздохнула Джун. Миса искренне сочувствовала приятельнице. Но тут её осенила одна неплохая идея, от результата которой ровным счётом ничего не зависело, кроме уверенности Мисаки в своей интуиции и дедуктивных способностях. — Я, конечно, понимаю, у тебя горе, но не могла бы сделать мне небольшое одолжение, — начала издалека Мисаки. — В аду тебе это зачтется, — пригрозила староста, — но так и быть. Выкладывай! — В личных делах же пишутся вступительные экзамены и их результаты? — Конечно, — Джун удивилась так, будто Миса только что спросила, на какой свет стоит переходить улицу. — Так во~от, — протянула Мисаки. — Мисаки, при всём моём уважении к тебе, я тебе сейчас язык вокруг головы обмотаю! Уже почти три, и я уже почти опаздываю, так что хватит мне тут показывать, как тянутся гласные, — остановившись там, где девочкам нужно было расходится, сказала Джун. — Мне нужно, чтобы ты посмотрела баллы за вступительный по психологии у Акаши Сейджуро, — с расстановкой сказала Мисаки. Джун на несколько секунд округлила глаза, а затем быстро помотала головой. — Не говори ничего больше, знать не хочу. Знать не хочу зачем тебе информация об одном из самых известных первокурсников. Я напишу тебе, как найду что-нибудь, — пообещала Джун. — Я у тебя в долгу, — улыбнулась Мисаки. — Натурой отдашь, — хихикнула Джун и, развернувшись, ушла прочь. — Всенепременно, — закатила глаза Миса и пошла в сторону библиотеки. Она назначила занятия именно там, потому что ей нужно было сдать книги, которые она брала для более глубокого изучения материала. Нельзя сказать, что она была заучкой. Даже наоборот, она цеплялась за любую возможность отлынивать от учебы, но никогда на неё не забивала. Именно поэтому, если материал казался интересным, Миса старалась изучать его более детально. До библиотеки оставалось ещё немного, но с каждым шагом желание развернуться на сто восемьдесят и уйти росло в геометрической прогрессии. Мисаки уже давно убедилась, что, если вспомнить о чем-то, что ты не желаешь видеть всем сердцем, это обязательно заявит о себе. И не один раз. Вот и сейчас вместо улыбчивого и жизнерадостного Хаямы она увидела холодного и неразговорчивого Акаши. Парень стоял с закрытыми глазами, облокотившись спиной на стену, и девушка прекрасно понимала, что уйти спокойно ей не удастся. Да и вообще уйти. Он, наверняка, заметил её, как только она вывернула из-за поворота. Глубоко вздохнув, Мисаки подошла к Акаши. Он открыл глаза, но от стены не отошёл. — А где Котаро? — быстро перешла к делу Миса, пропуская приветствие. Акаши даже в лице не изменился. — У него тренировка, — голосом, не отражающим никаких эмоций, ответил он. — Тогда какого ты не на тренировке? — рвать все приличия, так рвать. — Второй состав тренируется отдельно от первого, — не меняя интонации, сказал Акаши, — может, начнём заниматься? — безапелляционно спросил он. Вроде вопрос, только вот звучало, как само собой разумеющееся. Миса сжала зубы, понимая, что, если откажется, проиграет их негласное противостояние, но и согласившись, ей будет не легче. Видя замешкавшуюся девушка, Акаши оттолкнулся от стены и пошёл в библиотеку. Миса несколько секунд смотрела ему в спину, а затем двинулась за ним. У неё вновь возникла маленькая идея, из-за которой, как и из-за любой идеи, которая касается Акаши, они вновь могут поругаться. Но Мисаки ненавидит, когда кто-то считает, что она будет послушно подчиняться. В жизни у неё есть несколько устоявшихся принципов, которым она следует всегда. И один из них это осознание того, что проиграв в битве, можно выиграть войну. Библиотека встретила их гробовой тишиной, которая изредка нарушалась звуком перелистываемых страниц. Миса любила эту атмосферу. Она казалась ей настолько успокаивающей, что девушка часто приходила в библиотеки расслабиться, отвлечься от проблем. Они расположились в учебной зоне, на столе, который стоял в углу и был самым неприметным. Его выбрал Акаши, в то время как Мисе было откровенно пофиг, где сидеть. Они сели друг напротив друга, и Акаши терпеливо ждал, когда же Миса сделает хоть что-то. А Мисаки просто подвисла слегка. Сказывается бессонная ночь. Сегодня с ней это происходит уже в третий раз. Отвлёк её только звук, оповещающий о новом сообщении. Она быстро достала телефон и прочитала сообщение от Джун: «Впитывай внимательно, пока у меня не поймали за разглашением конфиденциальной информации. Твой Акаши набрал сто двадцать восемь баллов из ста тридцати возможных. Это только по психологии. Мать, да это высший балл не то, что за этот год, так за последние три. В комментарии принимающего профессора написано, что он ознакомлен с программой третьего курса! Знаешь, у него тут все вступительные написаны на самые высшие баллы. Да он, черт возьми, киборг!!! Другого варианта у меня нет. Убей его, пока этот супер интеллект не поработил мир! : ₽» Миса довольно ухмыльнулась, радуясь, что интуиция её не подвела. Сто двадцать восемь баллов, значит. Она недовольно признала, что это он её учить должен, ведь она набрала всего сто семь. Нет, по сравнению с её одногруппниками — это просто огромное число. Но мы ведь говорим об Акаши Сейджуро. Здесь стоит удивиться, почему не сто тридцать. Пока она думала об этом, Акаши просто наблюдал за ней. Миса резко поднялась и посмотрела прямо на него. — Мне нужно сдать книги, сейчас вернусь, — и быстро ушла, прихватив с собой три книжки. Парень про себя удивился, как поменялся её настрой после того сообщения. Определенно, это было связано с ним. В этой теории он был уверен, хотя, есть немного вещей в жизни, в чем он неуверен. И ещё он был уверен в том, что эта девушка чем-то притягивает его. Да, она была красива, но невозможно сосчитать, сколько у него за девятнадцать лет было красивых девушек. Все. Все, с кем он встречался по разным причинам, были красивыми. Но их красота и её отличаются. То были куклы, чьих мозгов дальше, чем обсуждать новый оттенок помады, не хватало. Она была умна. Но в его окружении тоже, хоть и немного, но все-таки есть умные девушки. В его окружении есть разные девушки. И их много. Может, именно поэтому, он перестал интересоваться ими. Последние его романы были полностью инициированы девушками. И, если ему это было выгодно, он соглашался. Акаши не верил во все эти бредни девчонок о любви до гроба, о бабочках в животе и подобной чуши. Для него не было понятия любовь. Он подразумевал под этим словом привязанность, которая может или уничтожить человека, или осчастливить его. Он часто говорил люблю, просто потому что это требовалось. Но он не говорил этого абсолютно искренне. Был всего один раз, и это слово было сказано матери ребёнком. Но Мисаки все же имела что-то, чего были лишены остальные. Гордость. Вот что. Она не стелилась перед ним, не пыталась угодить. Она почти ненавидела. Ей плевать на внешность, она видела его настоящего. Насколько он позволял. Может, поэтому и привлекает, потому что рушит рамки обыденного представления. Ведь льву всегда интереснее поиграть с жертвой, чем смотреть, как она сама просит вонзить в неё свои клыки. Миса вернулась через пятнадцать минут с небольшой стопкой книг в руках. — Здесь программа четвёртого курса, знакомься, прошу. С тремя первыми ты уже знаком, судя по вступительным экзаменами. Только вот проблема, я знаю только часть первого, так что придётся постигать глубину всех этих знаний без меня, — отвечая на немой вопрос, повисший в воздухе, пожала плечами Миса. Она была явно довольна собой, — но не бойся, в одиночестве не останешься. У меня скоро семинар по журналистике, и мне надо готовиться. — Откуда ты узнала про вступительные? — Птичка на хвосте принесла, — зевнула Мисаки. Нет, сдавать своего информатора она не собиралась. Мало ли, что этот киборг с ней сделает. Да, прикольное сравнение. Ничего не ответив, Акаши взял первую книгу из стопки и принялся читать. Мису эта покорность крайне удивила. Хотя, видимо, ей не понять этого человека. Они сидели уже около часа. Акаши с увлечением читал книгу и был где-то на середине, иногда делая пометки в тетради. У Мисы дела обстояли немного иначе. После двадцати минут она поняла, что не запоминает ничего, а буквы вообще плывут в разные стороны. Девушка опустила голову на книгу и закрыла глаза. Подсознание быстро напомнило, что она не одна. Медленно подняв взгляд, она увидела, что Акаши сосредоточенно читает книгу об эмоциях. Как она вообще попала в эту стопку? Миса заметила странный парадокс: он читал книги про эмоции, а у самого на лице не видно ни одной. Задумавшись об этом, она начала изучать его лицо. Не признать, что он действительно красив, нельзя. Эти аристократические черты лица, этот взгляд, притягивающий и опасный, необычный цвет волос, да перечислять можно ещё долго. Миса могла понять, за что он популярен у девушек. Только вот это все оболочка. Это как её нелюбимый горький шоколад: он всегда в таких ярких оболочках, а на вкус — мерзость. Как бы не было тяжело признавать, но Миса и сама не окончательно понимала своего отношения к нему. Да, он эгоист. Но, блин, мы все такие. Он пытается управлять ей. Это да, но все равно в душе зрел корень сомнения. Она чисто инстинктивно держится подальше от него и одновременно понимает, что без него станет скучно. Мысли лезли в голову с особо быстрой скоростью, сменяя друг друга. Миса игнорировала то, что глаза аделаидового цвета давно смотрят мимо книги, прямо в её голубо-зеленые. Когда мыслей стало слишком много, она просто прикрыла глаза и в этот же момент уснула, позволяя телу расслабиться. Как только Миса проснулась, она не осознала, где находилась. По мере прояснения сознания вспоминались события до отключки. Все было точно так же, за исключением одного маленького пункта. Акаши отсутствовал. В самый обычный день её этот факт должен был обрадовать, но после сегодняшнего самоанализа она не могла разобраться в своих чувствах. Вдруг она почувствовала ненавязчивый запах дорогой туалетной воды. Причём очень знакомой. Все ещё лёжа на учебнике, Миса потрогала вещь, от которой исходил дурманящий запах. Пиджак. Но на ней сегодня его точно не было. Догадаться, чей он, не составило большого труда. И тут девушка окончательно запуталась. Когда она смотрела время на телефоне, то заметила, что у неё одно новое сообщение. От «Эгоистичного ублюдка». «Советую тебе больше времени уделять на сон. Спасибо за книги.» Мисаки с громким стоном ударилась головой о книгу. То, что это сообщение подняло ей настроение, бесило девушку. — Да пошёл ты к черту, Акаши Сейджуро! Не могла я влюбится в тебя! Не могла! *** Хитоми быстро вышла из здания, потому что ей требовался свежий воздух, чтобы хоть не много остыть. Она и сама понимала, что слегка перегнула палку, но а что ей следовало делать. Смотреть, как какая-то баба липнет к ЕЁ парню? Да ни одна адекватная девушка не выдержит такого. Делая медленные и уверенные вдохи, девушка немного приходила в себя. Возвращаться обратно в душное помещение не хотелось, поэтому она облокотилась на стену и просто наблюдала за прохожими. Как ни странно, но только сейчас она задумалась об этой ситуации всерьёз. И чем больше она анализировала её, тем яснее становился вывод. И тем яснее было решение. — Я думал, ты ушла, — раздался слева радостный голос Кисе. Хито повернулась к парню. По его виду можно сказать, что он очень торопился. Волосы растрепанны, дыхание тяжелое и частое. — Я просто захотела подышать воздухом, — отмахнулась Хито, возвращаясь к своим мыслям. — Хитоми, я хотел…- парень вдруг погрустнел. — Забудь, — сказала Хито, глядя невидящим взглядом в пол. — Как скажешь, ну, мы идём гулять? — он предложил ей руку. Девушка несколько поколебалась, но вложила свою ладонь в его. Кисе потянул её на себя, заключая в объятия. Хито растерялась от этого. Парень уткнулся ей в макушку и облегченно выдохнул, затем поцеловал туда же. — Пойдём, — не отпуская её руки, Кисе повёл её прочь от фотостудии. Как будто он пытался увести её от того, что там произошло. Но по мнению Хито, там не произошло ничего криминального, а взорвалась она только из ревности. Ревность — ужасное чувство. Хито ненавидела его, но исправно давала ему выход. Кисе повёл её на набережную, которая в данный момент пустовала. Конечно, люди работают, либо учатся. Для Хито эта прогулка проходила как в тумане. Она пыталась решить, какой же выбор все-таки стоит сделать. Каждый человек, хоть раз в жизни, но принимал решения, которые требовали тщательного обдумывания. Она не понимала, что таким поведением заставляет Кисе все больше нервничать. Как она отвечает на вопросы, как из неё приходится клещами слова вытягивать, хотя обычно эта девушка обожает что-нибудь рассказать, как она рассеяно смотрит по сторонам — все это наполняло чашу его терпения. Вдруг он крепко взял её за руку и повёл куда-то в сторону. Вскоре они оказались в беседке, которую скрывали высокие растения, дождем спускающиеся с крыши. — Хитоми, ты можешь вернуться в реальность? Покричи, ударь в конце концов! — не выдержал Кисе, прижав девушку к перилам. — Кисе, не произошло ничего свехужасного. Просто этот случай мне много показал. Тебе не кажется, что мы поторопились с отношениями? — совершенно неожиданно спросила девушка, глядя парню в глаза. Её же выражали огонь уверенности, перебиваемый волнами страха. Она шла на очень опасное решение. — Что? — вот такого он не ожидал. — Ну, мы знакомы всего неделю, две? Тебе не кажется, что наши отношения уж больно сильно развиваются? — Что ты несёшь? Какая разница, как они развиваются? Или ты всегда все по расписанию делаешь? Любовь с первого взгляда, слышала о таком? — Кисе просто злило это заявление. Его нельзя назвать взрослым мужчиной, но он уже не ребёнок, и может принимать обдуманные решения во всем, даже что касается девушек. — Не существует такого понятия! Ну сам посуди: ты известная модель, по тебе сохнут миллионы девушек, ты общий. Каждая девочка мечтает, чтобы ты был с ней. Даже если у тебя появится девушка, одна, которую ты любишь до безумия, ты не перестанешь быть общим. Она не сможет вынудить тебя бросить любимое дело, а ставить перед выбором это уже не по человечески… — Хитоми… — Не перебивай! Я и так пытаюсь говорить связно, и это становится все тяжелее и тяжелее, так что просто послушай. Твоя девушка должна быть настолько милой и всепрощающей, чтобы не замечать постоянную толкучку вокруг тебя. Я не такая! Кисе, меня бесит, когда на тебе висят другие, когда они даже смотрят на тебя. Пойми, во мне клокотает ревность, да такая, что я готова рвать и метать. Мы просто не можем быть вместе. Сегодняшний случай тому пример. Ты яркий и общительный человек, я не смогу запретить тебе общаться с другими девушками, но, если так, то смысл ломать себя? Я не мазахистка, Рета. И рано или поздно один не выдержит, — под конец голос девушки все-таки дрогнул. Нет, даже не так. Он надломился. Она опустила голову, просто чтобы не видеть его лица. На нем за время речи проскользнуло столько эмоций, что становится страшно. — Значит, ты уже решила? Моё мнение тебя не интересует вообще? — севшим голосом спросил Кисе, приподнимая её голову за подбородок. — Я… — Нет! Я выслушал тебя. Теперь ты послушай. Я не маленький мальчик, который цепляется за все, что с первого взгляда кажется интересным, а потом бросает игрушку. Я могу управлять своими чувствами. И слушать их. Ты намекаешь на то, что нам стоит расстаться? Что я предложил тебе это только из-за приятного первого впечатления? Так вот, слушай внимательно: ты сейчас на взводе, я сейчас на взводе, поэтому мы остынем и поговорим нормально. Если тебе это нужно, мы не будем видеться, — Хито не выдержала этого. Из глаз потекли слезы, захотелось лечь и устроить истерику, как маленький ребёнок. Она уже корила себя за эти идеи. Но они правильные. А Кисе просто пытается найти опровержение этому, — поговорим об этом позже. А сейчас я скажу то, что ты так не хотела слышать, то, что ты будешь отрицать, и, думаю, то, на что ты мне сейчас не ответишь. Хитоми, я люблю тебя! — он взял в руки её лицо и стёр большими пальцами дорожки от слез. Затем приблизился настолько близко к её ухо, что почти касался раковины, — не надо плакать, принцесса. Хочешь ты того или нет, но ты занимаешь в моем сердце особое место. Хито ещё немного подрагивала. Она положила свои руки поверх его. И в мгновение слегка оттолкнула их от себя. Парень хмыкнул, но покорно отошёл. А напоследок, быстро и легко поцеловал её в нос. — Я дождусь, Хитоми.