Слепой

«Слепые дети играют в саду, смеются и шалят. Они провели во мраке всю жизнь и не знают иного существования, а потому счастливы. Но если бы вдруг каким-то чудом глаза их открылись!» Чтобы узнать объём лёгких, надо поглубже вдохнуть. Чтобы узнать жизнь, через многое нужно пройти и многое узнать. Он сам себе порой казался чем-то призрачным, не совсем из этого мира. И, как удержать прыгающее в груди любопытство, трепет, когда узнаёшь, что ты такой совсем не один, что и он – другой – что-то видит и знает, ощущает смесь этих миров людей и ёкай. Кто знает, почему он за разом раз оказывался поблизости. Может, именно этот самый «другой» мир сделал их друзьями, сделал их похожими. Только он…немного слабей. Но он-то не знал. Не знал, и так хотелось быть сильным. Держать в себе какие-то проблемы, какие-то неприятности. Не всё ли равно? Теперь он совсем не один. Теперь у него есть друг. Удивительный и странный, со смешным толстым котом, которого так любила эта девушка, которая рисовала круги на песке. И имя у его друга такое тёплое, что только греться в нём, как под солнцем. Натсуме умел дорожить теми, кто ему близок. Казалось, этой души так много, что хватит на всех. Может, поэтому Натсуме так частенько выматывался. И всё равно Танума вместе с Таки продолжали настаивать, чтобы Натсуме рассказывал о своих треволнениях. Но, он ведь сильный, откуда кому знать, что может этот мальчишка. И всё равно каждый раз Танума хотел помочь, Танума вмешивался. Их разговоры протекали под спокойным небом, но откуда ему знать было, что там в этом небе, обычному школьнику, лишь наполовину что-то знавшему о мире, который сопровождал его друга всегда. Эта жизнь Натсуме казалась полнее, он мог видеть их. Их, которые не видны в обычном человеческом мире обычному человеку. Танума не мог. Не мог не знать и не видеть. Поэтому тогда он согласился, когда завладевшая им ёкай спросила, хочет ли он их видеть. Хочет, что за вопрос? Видеть, и разделять эти мысли и чувства. Не казаться себе с закрытыми глазами, словно слепой, который видит лишь расплывчатые предметы вокруг себя, не зная всех красок жизни. «Я многое отдал бы за счастливую способность верить в призраки. Возможность общения с бесконечным множеством душ, наблюдающих за нашей суетой с недоступных горных вершин, сделала бы жизнь интереснее и ярче». Но рядом с ним находился этот тот, кто мог видеть, кто дышал полной грудью и не был слепым. И с ним действительно жизнь стала интереснее и ярче, приобрела свои краски и стала теплее, всё стало дружественнее и заиграло бликами. И это то ощущение и чувство, которое он не хочет, чтобы было потеряно, он будет оберегать его и дорожить им, как и должно быть – полагаться друг на друга. - Веди меня…