Ты нравишься Дилану

Ты нравишься Дилану.

Ещё с того момента, как входишь в съёмочный павильон и пробуешься на новую роль в сериале. Дилан садится на стул и пытается сосредоточится на кастинге. Он ухмыляется каждый раз, когда ты неправильно ставишь ударение, когда твой русский акцент пробивается наружу и ты краснеешь от стыда. О'Брайэн всё чаще ловит себя на мысли, что он не может вспомнить сказанное тобой минутой ранее. Дилан знает: в этом виноваты твои губы, выкрашенные в ярко-красную матовую помаду, которые растянулись в смущённой улыбке. Он разбирает только одну фразу, принадлежащую Тайлеру Пози: «Мы вам перезвоним». На что ты молча киваешь и уходишь прочь, громко стуча каблуками. И Дилан отдал бы многое, лишь бы сегодня стук твоих каблуков жил в стенах его отельного номера. Тайлер Пози оглядывается по сторонам, заговаривая зубы молоденькой ассистентке Кети, в кабинете которой хранятся все резюме сегодняшнего кастинга. Дилан перебирает стопку одинаковых папок, ориентируясь только по фото. Он прослушал имя. И вообще все твои пробы. Виной тому – твоё лёгкое платье с открытой спиной и звонкий, задорный смех. И Дилан находит. На фото манящие красные губы, и О'Брайэн забирает всю папку – от портфолио до накопителя с видеозаписью твоих проб. Всё. И ему совершенно не стыдно за взлом чужого кабинета, ведь полчаса назад на месте Пози стоял Дилан и молил Кети о твоей папке. И получил непоколебимый отказ. Теперь ему светит срок за проникновение и кражу имущества, но его не волнует – у него есть твой номер. Дилан не боится – тебе не позвонят. Не понравилась режиссёру. А вот Тайлер уже начинает жалеть о том, что согласился, ведь Кети собирается уходить и ему ничего не остаётся делать, как пригласить её на чашку кофе. Пози безумно радуется тому, что замечает, как Дилан покидает кабинет. И ещё тому, что Кети согласилась. Ведь Тайлеру нравится Кети.

Ты нравишься Дилану.

Это, в мыслях отмечает Пози, наблюдая за тем, как Дилан уже битый час лежит на кровати, пересматривая твои фото. Он вертит в руках телефон и наводит вспотевший палец на кнопку вызова. - Алло, - твой голос звонко отдаётся в ушных раковинах и падает на самое дно так, что по всему телу проходит маленький заряд. - Вы по поводу фотосессии? - Извините, я по поводу кофе, - Дилан морщит лоб. - Точнее того, где вы предпочитаете его пить. - Если я правильно поняла, то вы зовёте меня на кофе? Но я не знаю кто вы! - Ну же, прошу, согласитесь на маленькую авантюру, - в голосе чувствуется мольба, и Дилан тихо замолкает, ожидая ответ. – Я уверяю, вы не пожалеете. - Ладно, через час, в Plaza Centrum . И не дай Бог вы опоздаете. Комнату пронзает противный звук - конец разговора, а у Дилана такое ощущение, что он сорвал куш и теперь богаче Билла Гейтса. О'Брайэн довольно оповещает, что сегодня Тайлер рубится в приставку в одиночестве. Дилан в восторге от твоей реакции на его приход. Ты не пищишь, не просишь автограф и даже не краснеешь, снимая очки и небрежно указывая на свободное место напротив. На твоих губах всё та же помада, и Дилан понимает, что красный - его любимый цвет. Ты спрашиваешь о том, понравилось ли ему твоё выступление на кастинге, а потом так же легко разводишь его на темы куда более личные. И улыбаешься. Победно улыбаешься, когда узнаешь о краже своей папки. И Дилан без ума. Он невольно раскрывает все козыри, но так и не признаётся, даже самому себе, о том, что ты нравишься. Дилан считает тебя гениальной, когда ты оставляешь отпечаток губ на салфетке и уходишь прочь, выбивая знакомый ритм каблуками. И Дилан отдал бы многое, лишь бы когда-то ты согласилась на завтрак.

Ты нравишься Дилану.

Холлэнд Роден швыряет этот факт ему прямо в лицо, когда Дилан просит помочь выбрать тебе подарок. У тебя день рождения. Это он узнает из резюме, которое он, по его же мнению, вычитал до дыр. Дилан не приглашён на него - он просто хочет купить подарок, сделать тебе приятное. И Холлэнд Роден ему поможет, ведь она выбирает подарки лучше всех. - Принёс? – Холлэнд требовательно смотрит на Дилана и быстро забирает с его рук потрёпанный листок. Дилан действительно вычитал резюме до дыр. - Я не понимаю, что ты там хочешь найти? – он садится рядом возле Роден, пока та бегло изучает содержимое. - Дурак ты, О'Брайэн, - она откидывает листок в сторону и берёт в руки твоё фото. - Там столько информации, что тебе ещё и на 8 марта, и на Новый Год, и на первую годовщину хватит. - Мы не встречаемся, - Дилан забирает фото и останавливает взгляд на губах. - Это пока, - подмечает Холлэнд и встаёт с маленького диванчика. – И да, помада на фото от LOreal Paris‎. Пошли, есть идея. Дилан паркуется за два дома от твоего. Он слышит лёгкую музыку, которая доносится из открытых окон – видимо, в доме слишком жарко. Но музыка не для вечеринок, ведь молодёжь не танцует под Моцарта. Музыка для званого приёма. Всё элегантно, как и ты сама. За последний месяц он слишком часто тебе звонит, а ты слишком редко соглашаешься выпить с ним кофе. Но по телефону болтаешь с ним часами. И Дилан безумно рад, что ты не прошла кастинг – тогда он бы не достал твой номер. Он долго стоит на пороге и не решается позвонить в дверь. Дилан оставляет большую коробку и букет розовых пионов на крыльце, нажимая на кнопку звонка, а сам уходит прочь, к машине, и садится, ожидая, пока ты выйдешь. Дверь скрипит, и на пороге стоишь ты в платье чуть ниже колена. Улыбаешься, вдыхая лёгкий запах пионов, и демонстративно, как будто хочешь, чтобы кто-то увидел, оставляешь на пороге белоснежный конверт. Ты оглядываешься и заходишь в дом, занося огромную коробку, а Дилан выскакивает из машины и быстро разрывает конверт.

На заброшенном мосту, в полночь. И не дай Бог ты опоздаешь. P.S. И да, Lamborghini Asterion LPI-910 - очень хорошая машина, но слишком заметная.

В конце записки стоит огромный красный отпечаток. И Дилан отдал бы многое, лишь бы этот отпечаток красовался на воротнике его рубашки.

Ты нравишься Дилану.

Эта мысль крутится в его голове, когда он едет к назначенному месту. Она даже заглушает радио. Дилан паркует свою малышку недалеко от серого Ford Kuga. Он берёт с заднего сидения пиджак – немного похолодало - и направляется в сторону полуразваленного моста. Там никто не гуляет – мост оборван. Да и находится он за городом. Дилан подходит ближе и видит знакомый силуэт. Ты сидишь на самом краю обрыва, укутанная пледом. Дилан обращает внимание на твои волосы, струящиеся по спине крупными локонами, которые недавно были уложены в красивую причёску, и замечает возле тебя отблеск стекла. Бутылка вина и два бокала. Всё прилично и элегантно – о большем Дилан и не смеет мечтать. - Откуда ты знала, что я приду? – Дилан садится на холодный бетон, попутно открывая вино. – Ну тогда, под твой порог. - У тебя заметная машина, - ты улыбаешься и ускальзываешь от ответа. - И мне понравилось платье, оно великолепное. - Ты удивительная, – Дилан наливает вино в бокал и вздрагивает, когда ты поцелуем впиваешься ему в губы. Слышен звук битого стекла – бокал разбивается вдребезги, и асфальт покрывается тонким слоем красной жидкости. Дилан осторожно обнимает тебя за талию и второй рукой заправляет тебе локон за ушко. Слишком нежно, слишком комфортно и слишком сложно. С тобой всё слишком. А Дилан другого и не хочет, лишь бы ты рядом. - Твой отель ведь недалеко? – ты отстраняешься и проводишь большим пальцем по нижней губе. Помада немного размазалась. А Дилану кажется, что он пьян, хотя не пил. Не успел. Ему кажется, что в воздухе пахнет яблоками – вкус его мечты, которая сидит сейчас перед ним и носит ярко-красную помаду LOreal Paris‎. И больше всего он боится её спугнуть. - Он недалеко, - шепчет Дилан, когда ты мило улыбаешься. Через полчаса на старом мосте остаётся только бутылка вина с одиноким бокалом. И серенький Ford. У Дилана пересыхает во рту, когда он замечает чёрную ткань на прикроватной тумбочке – твоё платье. Ему сносит крышу, когда он видит тебя, лежащую на кровати. Ты держишь в руках свои же фото и спускаешь лямку своего лифчика. - Ненавижу эту фотосессию, - ты отбрасываешь фото в сторону и потягиваешься, выгибая спинку. Как кошечка. Ты осторожно снимаешь свои туфли и ставишь их возле кровати. А Дилан в замешательстве. Он не знает, что делать: ты в своём темно-зелёном белье окончательно вышибаешь последнюю здоровую мысль в его голове. Дилан ставит на комод Trimbach Clos St. Hune 2009 года, за которым, собственно, и вышел минутой ранее, и берёт с тумбочки два бокала. Он боится, до чёртиков боится, сделать что-то не так, когда ты переворачиваешься с живота на спину и начинаешь болтать ногами в воздухе. Но ты ведь знаешь, что нет ничего хуже мужчины, который слишком сильно боится тебя обидеть. - Ну же, О'Брайэн, - шепчешь ты, закусывая губу, – я не хрустальная. Несколько слов и Дилан посылает к черту вино, наваливается сверху и сильнее вжимает тебя в кровать. Он жадно целует твои губы и думает о том, что ты уже во второй раз не даёшь ему выпить вина. Но оно и не нужно – ты опьяняешь сильнее. Дилан спускается ниже и зубами стягивает вниз вторую лямку. О'Брайэн покрывает твою шею поцелуями, немного покусывает и старается не оставлять отметин – у тебя ведь фотосессии. Он мимолётно зарывается носом в шею и вдыхает сладкий запах яблок. И чуть-чуть корицы. Забавно, ведь раньше он не улавливал её, отчётливо зная, что ты пахнешь яблоками. Но ты знаешь ответ – корицей пахнет Дилан, а ты просто немножко пахнешь им. И улыбаешься, когда Дилан плавно переходит к груди, швыряя темно-зелёное кружево куда-то в сторону. Дилан теперь знает, что самое лучшее утро – это просыпаться от стука твоих каблуков по отельному мрамору, пока ты заказываешь завтрак на двоих, и обнаруживать тебя в своей рубашке, на которой всё-таки остались красный пятна от твоей помады. Каблуки и его рубашка – пожалуй, твой лучший аутфит. И Дилан отдал бы всё, лишь бы просыпаться так каждое утро и, желательно, в его личном доме.

Ты нравишься Дилану.

Об этом судачит вся жёлтая пресса после того, как вы впервые появляетесь на красной дорожке вместе. Дилан считает, что это нормально, ведь уже полгода его гардеробная забита твоими шмотками. А ты вообще ничего не думаешь по этому поводу – слишком занята поисками ёлочных игрушек на чердаке, пока Дилан стаскивает вниз огромную искусственную ёлку. Сегодня сочельник. Ты входишь в комнату, которая пропахла мандаринами, яблоками и корицей. Невольно улыбаешься, вспоминая ту ночь в отеле. Тогда пахло так же – яблоками, корицей и мандариновым освежителем воздуха. Ты ставишь огромную коробку на пол и начинаешь вытирать ножку ёлки от пыли. А Дилан стоит, упершись о дверной косяк, и думает, что быть такой тебе идёт больше. Сегодня на тебе его серый свитер, пижамные шортики и удобные тапочки, а вместо ярко-красной помады – апельсиновый блеск. Такая домашняя, такая родная. Ты ловко вешаешь игрушки на ёлку, завязываешь бантики и распутываешь гирлянды. Так ловко, будто занимаешься этим всю жизнь. И так ты делаешь всё – готовишь, убираешь, пришиваешь пуговицы и гладишь рубашки. А когда надо выйти в свет – надеваешь платье, берёшь с полки любимую LOreal Paris‎ и превращаешься в шикарную женщину. И это всё ты. Фантастика. Всё успеваешь, всё умеешь, всем нравишься. Ты, наверное, единственная женщина, от которой Дилан без ума. Дилан подходит к тебе сзади и легонько приподнимает, когда ты не достаёшь до верхушки. Он отпускает тебя, когда ты ставишь звезду на место, и зарывается носом в твои волосы, вдыхает аромат зелёных яблок, целует губами шею. - У меня индейка в духовке, - шепчешь ты, когда твои пижамные шорты падают на пол. Но ответом служит резкий рывок, с которым ты оказываешься на диване. Дилан садится рядом и кладёт твои ноги сверху на свои. - Я не против индейки, но она не сгорит за десять минут, - он снимает с тебя тапочки и начинает тебя щекотать. Комната заливается смехом. Через минуту Дилан уже лежит сверху, проникая руками под тёплый свитер, и вовсю щекочет тебя так, что смех переходит в визг. Ты отпираешься, стараешься убрать его руки, брыкаешься – бесполезно. Остаётся только один способ – ты со всей дури притягиваешь Дилана к себе и впиваешься в его губы. Чувствуется апельсиновый вкус блеска и Дилан тает, медленно расслабляя руки. - О'Брайэн, я безумно тебя хочу, - на лице Дилана появляется довольная улыбка. – Но индейку я хочу сильнее. Ты мигом вырываешься и надеваешь шорты. Уже стоя в дверях поворачиваешься и отправляешь воздушный поцелуй. И пускай о том, что ты нравишься Дилану знают все - и Пози, и Холлэнд, и даже все жёлтые газетёнки мира. Они ведь не знают главного.

Дилану ты не просто нравишься. Дилан тебя любит.