Водоворот судьбы

Некоторое время спустя       Как невыносимо пусто на душе, когда находишься в состоянии полного неведения. Мечешься по углам, не зная, куда себя деть, голова болит от накопившихся мыслей и предположений, заламываешь руки в надежде, что вот-вот прозвучит сигнал, оповещающий о находке пропавшего. Но ничего этого нет. И больно. Бесконечно больно от того, что ничего не можешь с этим поделать. Не в таком состоянии, в котором сейчас находилась Джилл. Замученная постоянным токсикозом, препаратами, что сдерживали её всё это время от нервного срыва и частыми уговорами окружающих, что всё будет хорошо. «Ничего не будет хорошо, пока Его нет рядом!» — так она отвечала Крису, когда он приходил навещать свою напарницу. А ведь обещал, что позаботится о ней. Но не смог. Боль от утраты любимого человека была сильнее, чем предстоящее материнство. Каждый раз, когда речь заходила об Альберте, Валентайн менялась до неузнаваемости. Становилась холодной, грубой, даже пару раз запустила в Редфилда чашкой с горячим чаем. После этого она, конечно, извинялась, но ничего не могла с собой поделать. Ей нужен был только Альберт.       — Чёрт возьми, Крис! Как ты не можешь понять, что ничего не будет хорошо?! — в который раз повторила подруга, крепче сжимая в руке очередную чашку с чаем. — Я устала это слушать! Я хочу сама поехать и всё разузнать! И ты меня не остановишь!       — Джилл! Ты должна подумать о ребёнке! Неужели ты готова пожертвовать им? Альберт бы это не одобрил... Он был готов на всё, лишь бы спасти вас, а ты вот так просто ломаешь его труды? Делаешь его смерть бессмысленной? — после этих слов парень прикусил язык. В один миг она превратилась в неподвижную статую. Лишь глаза выдавали её гнев.       — Не смей... Слышишь? Не смей никогда произносить этих слов, — угрожающе прошипела напарница, выпрямляя спину, показывая этим свою решимость навредить своему оппоненту. — Он жив и я найду его, чего бы мне это ни стоило.       — Прости, но я не могу позволить тебе это. Я обещал Альберту, что буду заботиться о вас, а не посылать на верную смерть! — прокричал Крис, резко вставая с кухонного стула. Вспоминая данное им обещание и то, как Вескер искренне благодарил его, в груди нарастала ненависть к сероглазой шатенке. Как она может так поступать? Ведь Джилл совсем не осознаёт своих действий. Не может понять, что главное сейчас её ребёнок. Как же он устал.       — Что ты сказал?       «Чёрт! А ведь я не хотел говорить ей об этом!»       Глаза напарницы стали круглыми от ужаса, а кружка в её руках задрожала, грозясь разбиться вдребезги об пол.       — Джилл! Успокойся! Да! Я дал ему такое обещание, но... — внезапно она всё-таки выронила ёмкость с напитком и согнулась пополам от резкой боли в животе. — Джилл! — капитан без дальнейших расспросов подбежал к ней, взял её на руки и как можно быстрее понёсся к своему автомобилю. И так понятно, что с ребёнком что-то не так, ведь Валентайн только на втором месяце. Нужно мчаться в больницу на всех парах. Он гнал, как мог. Вжимал педаль газа, но всё казалось, что этого недостаточно и что машина едет слишком медленно, когда это так опасно. С каждым криком девушки Крис крепче сжимал руль и проклинал сам себя: «Ведь предупреждали врачи об угрозе выкидыша! Как я мог такое допустить? Как, чёрт возьми?!»       — Держись, Джилл! Мы почти приехали! — в салоне стало как-то тихо. — Джилл? — она не отвечала. Потеряла сознание. Но они уже подъехали к главным дверям госпиталя. Выскочив наружу, Редфилд позвал на помощь. Благо врачи оказались совсем рядом. Аккуратно вытащив напарницу из машины, он переложил её на каталку, привезённую санитарами, и всё то время, пока они бежали до операционной, не отпускал руку возлюбленной, пока ему не преградили дальнейший путь.       Долгих три часа Кристофер сидел возле операционной. Мимо него то и дело пробегали врачи и медсёстры, привозили и увозили какие-то аппараты, пару раз приносили пакеты с донорской кровью. Он несколько раз порывался встать и расспросить, что там происходит, но понимал, что это бесполезно. Всё и так ясно.       — Мистер Редфилд? — на плечо капитана опустилась чья-то рука. Видимо, он задремал. Крис поднял глаза. Перед ним стоял врач, что принимал у него Джилл. — Я доктор Уильямс...       — Я помню, — он грубо перебил его. Сейчас не время для знакомств. — Как она?       Доктор немного смутился от такого обращения, но помня, что ему предстоит сообщить, откинул свою обиду прочь.       — Состояние нормализовалось, хоть она и потеряла много крови... — он запнулся, подбирая слова.       — А ребёнок? — парень не надеялся на хорошие новости, но всё же.       — Мне жаль, но у мисс Валентайн случился выкидыш... И её саму мы едва не потеряли. Но сейчас опасности нет и, скорее всего, она проспит до завтрашнего дня. Что и вам советую... — увидев, что его уже не слушают, доктор, ещё раз кинув на прощание «Мне очень жаль...», ретировался, а Крис так и остался сидеть на своём месте, перемалывая плохие вести. Он не смог сдержать своё слово. Не уберёг вверенное ему сокровище.       — Прости, Альберт... — тихо прошептал Редфилд и, не видя смысла оставаться здесь дольше, медленно побрёл в сторону выхода.       После того, как агент BSAA покинул госпиталь, из операционной вышел человек, одётый в зеленую полупрозрачную накидку врача, под ней — белый халат, а лицо скрывала медицинская маска. Он нервно оглянулся по сторонам. Коридоры пусты. Тогда неизвестный вновь скрылся за двойными дверьми, но пробыл там всего минуту. Теперь он держал в руке какой-то кейс, в котором обычно перевозят особо хрупкие и ценные предметы. В основном ампулы или что-то вроде того. Проверив ещё раз пути отхода, псевдоврач направился к запасному выходу. Спокойно преодолев оставшиеся метры до автомобиля, сел за руль и наконец-то снял маску. Странный человек, притворявшийся врачом, оказался мужчиной лет пятидесяти, крупного телосложения, волосы неестественно седые. Сняв с себя остатки маскарада, он вынул из бардачка предмет кубической формы. Нажав на какую-то невидимую кнопку, мужчина поднёс его ко рту и тихо проговорил:       — Операция прошла успешно. Образец у меня. Жду дальнейших указаний.       Из куба послышался чей-то вздох, и мягкий голос с явным азиатским акцентом удовлетворённо ответил:       — Отличная работа, Николай. Буду ждать тебя там же.       — Понял. Уже выезжаю. Конец связи.       Убрав коммуникатор обратно, Зиновьев завёл мотор автомобиля и, злорадно ухмыльнувшись, уехал прочь.