Сказки папочки Кырха

Беленький цветочек Некогда в уделе князей Рхасских был богатый род купеческий. Раз владычица его, отправляясь по делам торговым, спрашивает детей своих: — Дети мои, что привезти вам из земель дальних? — Привези мне, матушка, такой амулет боевой, чтоб могла я всех тварей, что из синих вод морских выползают, за раз извести, — отвечает дочь старшая. — Привези мне, матушка, такой амулет, чтоб защитил меня в поединке ратном, чтоб могла я побить сестер милашки моего, что мне его в мужья не отдают, — отвечает дочь средняя. — Привези мне, матушка, цветочек беленький, краше которого во всей Тьме не сыщешь, — отвечает, потупив взор, сын младший от мужа любимого. Последний из сыновей, что при матери остался. Удивилась владычица. Где ж это видано, чтоб во Тьме белые цветы росли. Да не могла отказать сыну любимому, послушному, пообещала достать. Долго ли коротко ли ездила владычица. Торговала себе в прибыток, амулеты дочерям достала, а белого цветка того так и не сыскала во граде столичном, Лиоссарионе. Уже хотела назад возвращаться, как на дворе постоялом услыхала разговор двух безземельных рыцарей, что родам высоким служили и подвиги совершали. Говорили те рыцари, что во граде Анголионе чудной лес вырос, а посреди того леса — цветок белый. Многие хотели тот цветок сорвать, да охраняет его чудище ужасное, огненным гугрыниксом прозываемое. От обычного гугрыникса он видом не отличим, но разумен весьма, и цветок тот защищает. Многие хотели то чудище извести, да цветок забрать, да все сгинули. Вот те рыцари и спорили, не стоит ли про тот лес и чудовище в Орден сообщить, чтоб достославные сыны Бездны вплотную ими занялись. Услыхав их речи, владычица обоз свой торговый домой отправила, а сама в одиночку отправилась тот цветок доставать. И прибыв в град Анголион, всех про тот лес расспрашивала. Отговаривали ее люди в лес тот чудной идти, да не послушалась она. Обещала ведь цветок сыну любимому, послушному. И вот приходит она в тот лес. Странный лес, как нездешний. Посреди леса поляна, вся светом озарена. И свет тоже странный. А посреди света цветок цветет, беленький. Сорвала владычица тот цветок. Тут поднялся ветер ужасный, гром загрохотал, и явился пред ней зверь-гугрыникс, весь огнем пышущий, и залаял по-собачьи. — Не боюсь я тебя, зверь огненный, — сказала владычица. И хоть была она силы не из самых великих, смело его Копьем Тьмы приложила. Да что тому зверю то Копье. Как в никуда ушло. И тут зверь заговорил по-человечески. — Пошто, -говорит, — цветок мой сорвала? Тебе он зачем? — Сын мой прекрасный в подарок попросил. От мужа любимого сын, последний со мной остался. Остальных-то в мужья отдала. — А дочери есть ли у тебя? — Как не быть? Двое, обе воины сильные, каких поискать. — Что же, отдам я тебе цветок. Раз сын просил. И тебя к нему отпущу. А взамен пришли мне одну из дочерей своих. Дам я кольцо тебе. Оно тебя через мир Темный проведет, и дочь твою сюда возвернет. Но помни, если до заката третьего дня не прибудет девица, кольцо погибелью всему роду обернется. Взяла владычица кольцо, на палец надела — и в Темном мире оказалась. Что она там видала неведомо, но, когда дома очутилась, была грустна очень. Обступили ее дети, давай выпытывать. Как так вышло, что мать их через Темный мир прошла, коим не ходила никогда, ибо сил ей не доставало. Рассказала им все владычица, как было. И спрашивает: „Ну что, дочери мои, кто к чудовищу пойдет, жизни своей не пожалеет?“ Не хотят дочери к зверю в пасть идти. У старшей только детишки вылупились. А младшая первому супругу выводок принесла и второго взять примеряется. Говорит тогда сын любимый: — Матушка-владычица и сестры мои, моя вина, что такое приключилось. Мне и идти. Стали его тогда все отговаривать. „Не ходи, — говорят, — к чудищу! А кольцо то поганое мы в синее море выкинем, Аранское, пусть там всех ктулхов изведет“. Но не послушался он слов матери своей и сестер. Взял кольцо, надел на палец, и в миг в странном лесу оказался. Вот прям как в одеждах шелковых, каменьями изукрашенных, посреди родовых палат был, так на поляне той и стоит, и цветок белый в руках держит. Вышел к нему гугрыникс огненный, зверь ужасный. Оглядел с ног до головы. Красив отрок красотой бесподобной. Волос длинный, золотой, как пески южные, очи — голубые как небо, в которое те пески глядятся. Зарычал гугрыникс, но не злобно. — Пойдем, дева дивной красоты, со мной в палаты мои. Хотел было юноша правду сказать, что не дева он, да не стал. Привел его зверь к палатам каменным. Заходят внутрь — красивы палаты, и чего только в них нет. И мебель прекрасная в завитках ажурных, и ковры и фонтаны. Завел гугрыникс юношу в спальню и на ложе давай укладывать. А тому хоть и противно, он виду не показывает, обещался ведь родичей спасти. Тут как зарычит зверь, завоет ужасно. Обнаружил все-таки подмену. — Не дева ты! Мне твоя мать деву прислать обещала! — Да где ж ее взять, деву-то? — отвечает красавец. Сестрицы-то мои, почитай, давно уж… Не стал его слушать зверь-гугрыникс. Отволок в подвал, посадил на цепь. Достал плетку о семи хвостах… Долго мучил, жестоко. Но потом пожалел все же. Потому что юноша горько плакал и прощения просил, дескать, не хотел чудище обманывать. Оно само так вышло! Вскорости выпустил зверь гугрыникс своего пленника из подвала, только ошейник на нем оставил, чтоб помнил, как вести себя надо. А кроме ошейника приказал ничего не носить. Да и зачем оно? Снимать — время терять только. Стали жить они вместе. И жили хорошо. Юноша чудищу ни в чем не перечит, во всем слушается. Как дома приучили. А гугрыникс-то зверь не такой уж и злобный оказался, иногда даже и говорили они о чем-нибудь, да смеялись вместе. Много ли времени прошло, то неведомо. Но заскучал юноша по дому своему, по родичам. Стал он у зверя отпрашиваться. А тот его не отпускает, по злобности, наверно. Стал красавец чахнуть(*). И волос уж не такой шелковистый, и блеск из глаз пропал. Говорит ему тогда гугрыникс огненный. — Хорошо, отпущу тебя на три дня. А не вернешься до заката дня третьего, так умру я от тоски. Потому что полюбил тебя, хоть ты и не дева! Надел юноше на палец кольцо зачарованное и в Темный мир выпихнул. Какие дивные картины Темный мир красавцу показывал, кто знает… Но появился он в доме рода, весьма удивленный, в одном ошейнике. Обрадовались все родичи, владычица-мать и сестры. Устроили пир, стали расспрашивать, как ему у чудища жилось? Отвечал он им, потупив взор (как с детства приучили), что всем доволен и как супруг, гугрыникс, зверь огненный, во всем его устраивает. Но не поверили ему, где ж это видано, чтоб с тварью ужасной прелюбодеянием наслаждаться. Решили сестры не отпускать брата своего назад. „Зачем тебе, — говорят — этот зверь лесной? Мы тебе хорошего супруга найдем“. А он им отвечает: „Нет! Такого точно не найдете. Разве что среди детей Бездны особо выдающийся отыщется“. Посадили они тогда брата своего на цепь в подвале. Вот ошейник снова и пригодился. Долго они его уму-разуму учили. И смирился красавец — согласился за другого выйти, если подходящего найдут. Да только не нашелся никто. Кому такой супруг нужен, что с тварью в разврате сожительствовал. Так и жил он в родовом доме, неприкаянный. А однажды, прибыли в их удел купцы с запада, по делам торговым. Пришли к владычице деловые разговоры разговаривать. А когда про дела говорить закончили, стали новостями делиться. И поведали они, что во граде Анголионе Орден достославных сынов Бездны взялся уничтожить лес прокаженный, да тварь, что в нем засела. И как вошли они в тот лес, то удивились сильно. Потому что зверь лесной, гугрыникс огненный, на них не нападал, огнем не жег, как раньше бывало. Пришли они к палатам каменным, а посреди них гроб стоит хрустальный. А в том гробу, лежит муж, лицом и телом прекрасный, только совсем мертвый. А в ладонях, на груди широкой сложенных, сжимает цветок белый, странным светом сияющий. Услыхал тот рассказ сын владычицы, пошел на берег моря Аранского и бросился в волны. Больше его никто не видел. А ктулхов в то время у побережья водилось немерено… *** примечание рукой Ясси: «Нашел эту неотредактированную версию „Беленького цветочка“ в сборнике „Сказания южных уездов“, изданном более 100 лет назад. Надо сказать, она серьезно отличается от той, что всем известна по „Сказкам папочки Кырха“. У меня есть подозрение, что устоявшийся среди профессиональных эмпатов термин „анголионский синдром“ ведет свое происхождение именно отсюда». Загадочное происшествие в южной усадьбе Давно это было, еще в Орденские Времена, когда воины Хаоса защищали Темные земли, а правил ими Император. В одной благородной семье из южного удела, у госпожи от любимого старшего мужа родилось два крупных темных пушистых шарика В положенный срок вылупились из крупного хвостатого шарика — девочка, молодая красивая и сильная госпожа, а из второго, пушистого, - сын, прекрасный как теплый летний вечер. Но жизнь, к сожалению, не сказка. Прокаженные территории все ближе и ближе подступали к усадьбе и внезапно твари прорвались на ее земли. Старший муж госпожи пал в сражении, защищая земли рода от нашествия тварей. И забота о его детях перешла к младшим мужьям и слугам рода. Ни в чем молодым господам не было отказа, но забыть не могли они своего смелого папочку и часто горевали о нем. Как-тот раз, когда Синяя луна была в эклиптике, госпожа со своими младшими мужьями собиралась ко двору Императора на празднование годовщины его восшествия на престол. Призвала она своих детей и наказала им строго-настрого: никого не пускать во двор усадьбы, а особенно Чернолицего из Прокаженных Земель. Дети пообещали выполнить ее распоряжение. Господа уехали. Через несколько дней к воротам усадьбы подошел Синелицый. Постучав, он прокричал: „Молодая госпожа, я могу вернуть Вашего отца, если Вы откроете мне ворота. А Вы отдадите мне своего прекрасного брата в младшие мужья“. Но сестра отказалась и Синелицый ушел. А через несколько дней у ворот усадьбы объявился Краснолицый . Он постучал в ворота и пообещал сестре вернуть любимого отца, если она пообещает своего прекрасного брата в младшие мужья. Но и ему было отказано. А незадолго до возвращении госпожи с мужьями в ворота усадьбы постучал Чернолицый. „Молодая госпожа! Я могу вернуть Вашего любимого отца и не прошу отдать мне брата в младшие мужья. Откройте ворота усадьбы!“. И поверила ему сестра, распахнулись ворота. Захохотал Чернолицый и воскликнул: „Мне не нужен Ваш брат в младшие мужья, я заберу Вас, госпожа, в свой черный замок, вы будете моей женой, а брат — наложником для моего рода!“. Тьма пала на усадьбу, а когда рассеялась, то не было ни сестры, ни брата, ни Чернолицего. По возвращении никто не встречал госпожу и ее мужей. Слуги разбежались в великом страхе, что не уберегли детей ее. Ворота усадьбы были распахнуты, а посреди двора было большое темное пятно, окруженное розоватой плесенью. Госпожа обратилась за помощью в Орден. И прибыл воин Хаоса, и скастовал заклятье очищения прямо в темное пятно, и раздались оттуда жуткие вопли, и визг, и рев нежити, но дети госпожи пропали бесследно. Горе и печаль поселились в сердце госпожи и всех ее мужей и домочадцев. Было решено, что уедут они жить в Столицу. Покинули они южную усадьбу, заперев ворота, дабы больше никакая нежить не осквернила этот дом. Прошло совсем немного времени и прокаженные территории поглотили земли усадьбы, и твари свили гнездо в центре ее. А дети этого рода с самого нежного возраста приучались остерегаться светлых, особенно с черными лицами под страхом жесточайшего наказания в подвале и на цепи. Памятка младшим: никогда не отворяйте перед незнакомцами двери усадьбы без позволения старших рода. О наказании вам известно. Благонравный Ршерр сказка о семейном счастье У одной владычицы древнего благородного рода была дочь Туама. Однажды ехала она по городу на ездовом пауке и увидела прекрасного юношу. Юноша был так хорош, что Туама сразу полюбила его и решила взять себе в мужья. Она подъехала к нему и спросила имя его рода и его имя. Юноша от смущения не смог ничего ответить, развернулся и побежал. Но не может пеший убежать от всадника, не может юное сердце убежать от любви! Туама догнала любимого, спрыгнула с паука и взяла его за руки. Ласково говорила с ним, и смог наконец ответить робкий юноша, что зовут его Ршерр и он из богатого купеческого рода. Посадила на своего паука Туама Ршерра, отвезла к нему домой и велела позвать главу рода и мать юноши. Им объявила, что желает взять в мужья Ршерра, сказала, что пришлет выкуп и назвала цену, которую готова уплатить. Не посмели купчихи перечить благородной даме, согласились и с женитьбой и с ценой выкупа, и в этот же вечер отвезли Ршерра в дом рода невесты. А у Туамы уже было три мужа и два выводка. Не обрадовались мужья новому младшему, решили, что супруга их любить станет меньше и решили Ршерра извести. Долго думали коварные мужья, как от соперника избавиться и самим не пострадать при этом. Перед праздником Середины Зимы послал старший муж Ршерра смотреть за слугами на кухне, как угощение готовят, как подавать собираются. Думал, что Ршерр всех тонкостей не знает, что-нибудь неправильно сделает. Тогда владычица разгневается и прибьет его, а если и не прибьет, то супруга почувствует себя опозоренной и прогонит Ршерра. Младшим же мужьям владычицы и мужьям других дам рода принес красивые ткани, засушенные и живые цветы. Сказал, будто слышал, что владычица хочет, что б не только храм и главный зал были убраны красиво, но и весь дом. С увлечением принялись мужчины украшать дом, мечтая угодить грозной главе рода и заслужить похвалы и подарки от жен. А Ршерр пришел на кухню и растерялся. Хоть воспитание получил он правильное, с детства самого и к всяческому угождению супруге, и к уходу за выводком, и к ведению хозяйства, и к покорности старшему мужу его готовили, но никогда еще не приходилось ему одному отвечать за угощение на празднике. Сделал он, что смог. Хорошо, что слуги были старые, опытные, и сами все знали и делали правильно. Только в тот год появилась мода в благородных домах в воду для омовения рук класть лепестки хризантем. Ршерр не знал этого, а слуги и подавно. Воду приготовили с лепестками роз, по старинке. Вечером собрались гости, любовались драпировками из аранских шелков, гирляндами и роскошными букетами из редких цветов, много восхищенных слов сказали хозяйкам. Угощение было превосходным, музыкантши задорными, шутихи остроумными. Веселились гости на пиру, ели, пили и смеялись. Некоторые и опьянели. Перед танцами стали разносить чаши с водой для омовения. Одна дама громко сказала: — Дважды удивилась я сегодня- по красоте ни с чем не сравнимому убранству дома и убогой воде для рук после пира. Засмеялись гости. Владычица же на Туаму посмотрела. Без слов поняла Туама мать, ей и самой стыдно было. Встала она из-за стола и пригласила Ршерра на танец. Обрадовался Ршерр — хоть и оплошность им допущена, а супруга все равно благосклонна. В танце увлекла Туама мужа к выходу из пиршественного зала и велела идти за ней. С легким сердцем шел Ршерр, мечтая о нежности и ласках. Но не сбылись его мечты. Привела супруга его в подвал, приковала к стене, высекла кнутом и ушла, оставив на цепи. Горько плакал несчастный Ршерр. Больно ему было от ударов, а еще больнее от мысли, что подвел он свой новый род, опозорил. Через три дня Ршерра расковали и вернули в покои. Улыбками и добрыми словами на устах встретили его мужья. Стали спрашивать, что он теперь собирается делать, не боится ли, и не собирается ли вернуться к папочке. Отвечал им Ршерр, что жизнь его и верность принадлежат теперь новому роду, что долг его служить владычице и подчиняться супруге и что долг свой он исполнит. Ничего не ответили на это мужья, но стали думать, как им еще можно от Ршерра избавиться. Еще через два дня празднество подошло к концу. Настало время дарить подарки. Супруга преподнесла старым мужьям драгоценности и новые одеяния. А Ршерру, как недавно провинившемуся, только одеяния. Смиренно принял Ршерр скромный подарок, ни словом, ни жестом недовольства не выказал. Днем, когда все гуляли в саду, второй муж прокрался в покои Ршерра и спрятал там полученное накануне кольцо. Вечером за ужином третий муж спросил второго, почему тот не носит подаренное кольцо. Второй ответил, что его снял, когда накладывал на корзинку с выводком новое заклятие и оставил в гостиной на столе. Послали слугу за кольцом, но тот его не нашел. Тогда старший муж сказал, что заметил, с каким интересом Ршерр утром смотрел на драгоценность и ласково попросил вернуть чужую вещь. Ршерр ответил, что действительно любовался камнем, но кольца не брал. Тогда мужья стали говорить, что понимают тягу к красивому, понимают обиду на то, что подарок достался самый скромный, но все же просят вернуть пропажу. Туаме надоело слушать препирательства, она приказала им замолчать и велела слугам искать кольцо во всех покоях, занимаемых ее мужьями. Через некоторое время один из слуг принес кольцо и сказал, что нашел его в спальне Ршерра. Туама рассердилась и закричала: — Как смел ты коварно соблазнить меня и нарушить спокойное течение жизни моей семьи! Я простила то, что ты неумеха — неумеху можно научить! Я могла бы простить кражу. Но я не могу простить ложь! Горько и обидно стало Ршерру от несправедливых упреков. Молча плакал он, покорно принимая гнев супруги. Наконец Туама велела Ршерру уходить подальше. Встал он и пошел из дому в чем был. Из рода Туама его не изгнала, и не мог вернуться к папочке. И в доме нового рода остаться не мог, так как был послушен желаниям супруги. Пошел Ршерр в темный лес и стал жить там, питаясь кореньями и ягодами. Спал он на земле, пил воду из ручья. Много времени прошло. Однажды благородная госпожа охотилась в том лесу и увидела Ршерра. Она подивилась его красоте и велела слугам отвезти юношу к себе. Слуги вымыли Ршерра, накормили и одели в новые одежды. Когда благородная госпожа увидела Ршерра в преображенном виде, то охватила ее страсть и возжелала она немедленно заняться с ним безнравственным развратом. Ршерр же опустился на колени и повел такие речи: — Госпожа! Я безмерно благодарен вам за гостеприимство. Я восхищаюсь вашей красотой, вашей силой и вашей добротой. Будьте же добры до конца и позвольте мне сохранить верность моей супруге. Она в гневе прогнала меня, но не изгоняла из рода. Мы все еще женаты. При этих словах слезы обильно полились из его глаз. Благородная госпожа устыдилась своего порыва и велела Ршерру подняться. На следующий день показался Ршерр ей еще прекраснее. Вспомнила госпожа, что рассказал ей юноша, и решила она взять его в мужья. Но Ршерр отверг ее предложение, сказав что без воли супруги разрывать брак не смеет и посему новый заключить не может. Подивилась госпожа такой стойкости и разрешила Ршерру остаться в своем доме как гостю. Сама же решила навестить род Ршерра и рассказать о нем. Хоть она и говорила себе, что собирается рассказом о благонравии своего гостя примирить его с семьей, но все же в тайне надеялась, что супруга его примет решение о разводе. Но надежде этой не суждено было сбыться. Рассказ об выпавших на долю Ршерра испытаниях не только разжалобил Туаму, решившую вернуть его, но и устыдил коварных мужей. Они долго каялись в своих подлых поступках и клялись, что более подлостей творить не будут. Туама приковала всех троих в подвале и била кнутом, пока со спин не сошла кожа. И долго собиралась их держать на цепи, но дети скучали по папочкам, и Туама пожалела их всех. Ршерра она сделала старшим супругом, принесла ему сильный выводок и любила больше всех своих мужей, не только тех, что взяла раньше его, но и тех, что взяла позднее. Благородная госпожа, что нашла Ршерра в лесу, взяла в мужья одного из его братьев, ибо все братья были столь же красивы и благонравны, и была счастлива с ним. Костюмчик из Белого Бархата с Кружевным Воротничком Далеко-далеко на севере, на краю непроходимого леса, стоял небольшой дом, в котором жил слабый больной папочка со своим единственным сыночком. Имя ему было Линарис, был из старинного северного рода, неглуп, красив и воспитан, как и полагается младшему мужу. И жили они одни-одинешеньки, без помощи, без пригляда, без поддержки. В ранней юности был сосватан Линарис в знатный южный род известной своим жестоким и крутым нравом владычице. Не любила она своих мужей, не заботилась о них, но радовалось ее сердце их страданиям и мучениям. Ночь в подвале на растяжке с изорванной плетью спиной было еженедельным обязательным ритуалом, дабы не забывали мужья о почтении и послушании. О наказаниях и упоминать не стоит. И не удивительно, что ни один не мог оплодотворить хороший сильный выводок для нее — еле мужья на ногах держались. Такая же участь постигла и Линариса: но все ж достало ему острия духа оплодотворить два комочка тьмы. Его шарики получились крупные и пушистые, но владычица была разочарована малым количеством и жестоко наказала его. После того, как из шариков появились вылупки — девочка и мальчик - отослала Линариса с глаз долой вместе с сыном, определив им для проживания дом на далеком севере, который получил он в наследство от своего младшего папочки, и велено им было на глаза ни супруге, ни своим родичам, не показываться. Развода же ему она не дала. Тяжело болел Линарис после такого супружества, время шло, а он не смог вернуть себе ни былую красоту, ни здоровье. Только сын Корис был для него надеждой и отрадой. Был он похож на своего родителя — тонкие черты лица говорили о древней крови, взгляд его обычно был опущен долу, но когда он с нежностью и любовью смотрел на родителя, то казалось, что яркое южное небо отражается в его взоре. Мальчик очень любил своего бедного больного папочку и изо всех сил старался облегчить его участь. Он помогал ему в доме и в саду, научился вкусно готовить, вести дом, шить и вышивать и ухаживал за папочкиным любимым мохнатым пауком. По вечерам, когда дневные заботы подходили к концу, он садился рядом с папочкой у камина и они по очереди читали историю их родного северного удела. А еще Корис любил разглядывать маленькую миниатюру на каминной полке. На ней был изображен очаровательный мальчик с огромными синими глазами, шелковистыми темными кудрями и в белом бархатном костюмчике с кружевным воротничком. «Вот бы мне такой костюмчик! Ах, как бы я хотел быть похожим на этого мальчика», - часто думал Корис. Когда ему было одиноко, он беседовал с мальчиком на портрете, делился своими мыслями и желаниями, рассказывал об их с папочкой невзгодах и мечтал о лучшей доле. А во сне Корис видел, как они с мальчиком весело играют в лесу на берегу ручья. На десятый год ссылки зима выдалась особенно холодная и снежная. Морозы сковали реки и озера. Птицы замерзали на лету. Бедный больной папочка совсем сник и не переставая кашлял по ночам. Иногда ему не хватало сил оторвать голову от подушки. Только любовь и забота Кориса спасала его от отверженности. Как-то под вечер, в канун празднования зимнего солнцворота, Корис сидел за вышиванием и слушал, как тяжело кашляет его любимый папочка. Он посмотрел на миниатюру и в сумерках почудилось ему, что мальчик ласково улыбается. Сморгнув слезы, выступившие от усталости, Корис по обыкновению стал потихоньку делится с ним своими горестями. Папочка задремал в кресле под вой метели за окном. Корис прикрыл на мгновенье глаза, а когда снова открыл, то стоял он на лесной полянке на берегу ручья у старого дуба. И был теплый июльский полдень, в кронах деревьев щебетали птицы, жужжали пчелы, а вдали куковала кукушка. И рядом с ним стоял тот самый мальчик в белом бархатном костюмчике и ласково улыбался ему. «Давай поиграем, Корис! Почему ты опять загрустил?» - «Папочка хворает день ото дня все сильнее, а я ничем не могу помочь и защитить его от отверженности. Я не смогу весело и беззаботно играть с тобой — мне тяжело на душе.» - «Я попробую помочь вам с папочкой. Тебе надо будет прийти на эту полянку в лесу и отыскать куст омелы на ветвях дуба. Добудь его и, придя домой, согрей воды, брось в нее ягоды и листья омелы и дай питью настояться. Если Линарис будет пить этот волшебный чай , он поправится.» Корис моргул и удивился — он снова сидел за вышиванием, за окном выла метель, а огонь в камине почти потух и комнату заполняли сумеречные тени. Мальчик встал, растопил камин, чтобы папочка не замерз, и понял, что не может ждать до утра. Набросив курточку, он потихоньку вышел из дома. А уже начало смеркаться. Корис с трудом брел по глубокому снегу, ветер дул ему в лицо, мороз щипал за щеки и шею. Вот наконец и та полянка, что снилась ему, но как все изменилось: деревья стояли хмурые, протянув сучковатые ветви, лишенные листьев. Взошла луна и черные тени протянулись по искрящемуся снегу. Дуб мрачно и гордо возвышался посередине поляны, а высоко-высоко на головой Корис увидел омелу. Изо всех сил он стал карабкаться вверх, руки онемели, пальцы на ногах ломило от холода , но он добыл куст и сполз вниз по стволу, едва не свалившись в сугроб. Корис не помнил как он добрался до дома, как приготовил волшебный чай, как напоил папочку. Присев в ногах у больного, он в изнеможении закрыл глаза. И его друг в белом бархатном костюмчике снова оказался подле него. «Ты сделал все, что мог. И твой папочка поправится, отверженность не грозит ему более. Ты смелый и любящий сын. И тебя ждет награда. И мальчик исчез. А у Кориса не было сил открыть глаза. Он впал в забытье. Когда он проснулся, то увидел папочку, который сервировал праздничный обед — ведь наступил праздник зимнего солнцестояния. А у камина на кресле лежал изумительный белый бархатный костюм с кружевным воротником, а еще шляпа с пером, перчатки с серебряным шитьем и сапожки с серебряными пряжками. Корис почувствовал как счастье маленьким пушистым комочком согрело его сердце. Он надел костюм и был так очарователен в нем, что его добрый папочка не мог сдержать слез счастья.Как хорошо, что его сила вернулась к нему. И мечты сбываются! (Если их услышали или подслушали). И был у них в доме праздник. А мальчик на миниатюре ласково улыбался им. Папочка продолжал пить волшебный чай и вскоре совсем поправился. А по весне прислали письмо из главного дома рода, где было сказано, что южная владычица отпускает такого бесполезного мужа и им разрешено вернуться к папочкиной семье. Дальнейшая же судьба Линариса и Кориса будет зависеть от их послушания и благонравия. По достижении возраста согласия Линариса выкупил один из северных родов младшим мужем единственной дочери. А через некоторе время и папочка обрел счастье четвертым мужем приятной дамы средних лет. Все ж таки, он был "порченым товаром". Мораль: любите своих папочек, пейте чай из волшебных травок, прогоняющих грусть и вы будете счастливы, а отверженность да минует вас.