Зодиак. Книга первая. Другая жизнь

-Кара. Кара! — зовет худощавая, бледнолицая женщина, стоя на краю обрыва. Ее волосы развеваются на ветру, на лицо падают крупные красные капли. Впереди простирается бескрайняя долина. Здесь нет ничего. Только кровавые пятна на выжженной земле. — Кара! Крик простирается на километры вперед, отдается эхом в ушах женщины. Но в ответ лишь пустота. Кровь катится по ее лицу, застилает глаза мутной пеленой. И лишь на один миг находит озарение. А затем… Уверенный шаг в пропасть. Это всего лишь сон. Всего лишь сон. Чего они стоят, эти сны? Ровным счетом ничего. Они никогда не сбываются. Кара, обитательница комнаты, девушка лет шестнадцати, присела, подогнув колени. Ее затрясло. Со лба каплями стекал холодный пот. Немного успокоившись, она подошла к распахнутому окну. Воющий ветер, яростно шатает покосившиеся деревья в саду. Тени зловеще покачиваются, тихо трещат ветви старого дуба. По жестяному подоконнику громко стучат большие капли дождя. В темно-сером небе то и дело сверкает молния. Гремит гром. Ветви деревьев качаются все сильнее. Раскаты грома слышатся все чаще… В такие моменты все внутри замирает в первобытном страхе перед разбушевавшейся стихией. Просто выходишь из себя. Хочется прятаться, скрываться, пока тучи не разорвут яркие лучи восходящего солнца. Окно раскрывает особенно сильный порыв ветра. Рама с грохотом ударилась о стену. Стекло задрожало, не выдержало удара и с громким звоном упало на пол, раскрошилось на тысячи маленьких осколков. Кара вскочила с кровати и бросилась к распахнувшемуся окну. Острые осколки стекла порезали ноги. Девушка постаралась ступать осторожнее, выбирая места, где осколков меньше всего. Внезапно комнату осветила очередная вспышка молнии. На секунду весь сад озарился ярким светом, заставляя девушку зажмуриться. Открыв глаза, она увидела, что свет медленно отступил, обнаружив нечеткие очертания человеческой фигуры. Кара сделала еще один шаг к окну. Сад снова застлала густая, непроглядная тьма. Мысли в голове спутались. Показалось наверно. Все бы хорошо, если бы не чертово любопытство. Девушка поспешно натянула джинсы, свитер и выбежала на улицу. На ощупь пробираясь между деревьями в саду, она ощутила эту тьму на себе. Та заставила кашлять, согнувшись и падая на колени. Рука сама собой потянулась ко рту. Еще один приступ кашля — кроваво-красные капли на белой ладони. В глазах потемнело, появилось чувство будто погружаешься в глубокий сон. Кара задыхалась. Она хотела вздохнуть, втолкнуть побольше воздуха в свои легкие, но мешала кровь. Она выливалась изо рта, теплая и горькая. Постепенно терялись остатки сознания. Кара уже даже и перестала пытается понять, что вообще происходит. Когда, казалось бы, все уже кончено, и нет никаких шансов на спасение, неожиданно пришло облегчение. Неполное, неокончательное, но все же облегчение. Кровь все еще лилась изо рта тонкой струйкой, но позволяла дышать, оставляя лишь металлический, солоноватый привкус. Слабость не покинула тело, только немного уменьшилась. Попытка подняться на ноги окончилась неудачей. Она потеряла слишком много крови, тело не слушалось ее. Как и разум. Она могла только с непониманием наблюдать за происходящим. Перед ее глазами разворачивалась картина сродни фантастическим фильмам. В нескольких метрах от нее стоял мужчина, лет тридцати пяти. Волосы его были цвета платины, блестящие и длинные, примерно до плеч. Лицо незнакомца было красивым. Кара определила это для себя в тот же миг, когда на него взглянула. Серебристо-белые, почти прозрачные глаза, которые немного пугали и высокие, словно точеные скулы только добавляли привлекательности. Одет мужчина был в узкие черные штаны, простую светлую кофту с длинным рукавом. Казалось бы, ничего необычного, если бы не стальные доспехи, частями надетые на коленях, локтях и латные перчатки на руках. На поясе висел толстый кожаный ремень. К ремню были пристегнуты длинные, украшенные драгоценными камнями, ножны. Они явно предназначались для меча такого, какой Кара видела лишь в музее или на картинках. А сам незнакомец казался каким-то надменным, губы его были поджаты, а глаза немного прищурены. Но каким бы неприятным этот человек не казался, другой был явно хуже. Худощавый, одетый в черные развевающиеся на ветру одежды и высокие, до колен черные сапоги. На его лице была черная маска, шлем, полностью закрывающий всю голову. В маске имелись прорези для глаз, но ничего не было видно. Лишь пустота. На голову был накинут капюшон. Так как лица не было видно, то разумно было бы предположить, что это может быть и женщина, но Каре почему-то казалось, что это мужчина. И что-то в нем ее пугало. Даже не маска, темная и непроницаемая, и ни то, что ни одной части тело незнакомца не было видно: на ногах высокие сапоги и заправленные в них штаны, на руках черные кожаные перчатки. И не черные развевающиеся на ветру одежду. Просто само его присутствие пугало получше любого фильма ужасов. Хотя пожалуй несколько человек, выстроившихся за спиной незнакомца, были не лучше. Они казались практически одинаковыми, будто специально подобранными. Одного роста, похоже сложены. Но все-таки различные в лицах. Кара наблюдала за этими людьми, как сквозь пелену мыслей, крови и огня, гложущего душу. Но так было лишь до тех пор, пока она не ощутила на себе взгляд одного из незнакомцев. Первого, блондина. Его взгляд, казалось, проник в ее мысли и завладел ими. Чужие, не свои образы всплывали в голове. Вытесняли собственные. Кара тихо застонала, обхватила голову руками. Разум отказывался понимать, почему вся жизнь вдруг пошла прахом. Но вот, чужие воспоминания заполонили голову… «Высокий, темноволосый мужчина пробирается по прибрежным камням к дверям огромного замка, построенного на морской отмели. В воздухе пахнет солью и рыбой. Под ногами хрустят ракушки. Роберт пробирается по камням вслед за этим молодым человеком. Его светлые длинные волосы развеваются на ветру. На губах — привкус соли. Дверь распахивается перед ними, и, после того, как они проходят, с громким грохотом захлопывается вновь. Внутри замка темно. Спутник Роберта громко щелкает пальцами, и комнату озаряет свечение маленького огонька, горящего прямо на его ладони. Еще один щелчок пальцев — и где-то рядом раздается металлический скрежет, и из каменного пола показывается узкий металлический пьедестал. Вокруг летит каменная пыль. Роберт закрывает глаза и кашляет, прикрыв рот ладонью. Его спутник усмехается, прищурив зеленые, кошачьи глаза и запускает руку в сумку, висящую поверх его кованых, изящных доспехов. Такие же надеты сейчас на Роберте. Те, кто не боится смерти, могут не надевать полный комплект доспехов. Так поступали и они двое. Надеты были лишь нарукавники, и тонкая кольчуга. К поясу прикреплен тонкий одноручный меч. По всем правилам Средневековья. Хотя зачем носить меч тому, кто может превратить человека в прах щелчком пальцев. Но этого требует Закон. Не отличаться. Мужчина еще раз улыбается Роберту и достает из сумки круглый золотой медальон, размером с ладонь. Медальон блестит, переливается под светом огня. На нем выгравирована надпись: Virgo. Это значит Дева. Один из Знаков Зодиака. Это последний знак. Последний знак в страшной очереди на смерть. Роберт прокручивает в голове, зачем они прибыли сюда. Аргус Горски, так зовут этого человека, идущего рядом, задумал нечто грандиозное, нечто невозможное и непростительно плохое. Он задумал уничтожить весь мир, опираясь лишь на двенадцать медальонов, на двенадцать хрупких частиц его остроумного плана. Связав медальоны с силой Знаков Зодиака, а тех, в свою очередь, с людьми, рожденными под тем или иным Знаком, он добился того, что при уничтожении медальона, погибнут те, чей Знак был разрушен. Это ужасно, ужасная цепочка разрушений и смерти. И ее срок кончается. Роберт смотрит на Аргуса, а тот медленно, с нежностью, кладет медальон на пьедестал и отходит в сторону. Медальон покрывает железный колпак, и пьедестал ввинчивается в пол замка. Каменная плита задвигается за ним. Будто бы ничего и не было. Внезапно, Аргус хитро улыбается и делает быстрый выпад мечом в сторону Роберта. Это было вполне ожидаемо. Конечно, он не хочет, чтобы были свидетели того, как он много раз, грубо нарушал закон, того, где он спрятал медальон. Роберт хватается за свой меч и выдергивает его из ножен. Меч издает противный металлический скрежет. Аргус все так же безмолвно танцует вокруг Роберта, держа меч перед собой. И наконец делает выпад. Острый кончик меча проходит через кольчугу и втыкается Роберту на пару сантиметров под ребра. Тот взвывает от боли, но тотчас отдергивает меч противника в сторону и ловко вонзает свой прямо тому в сердце. Аргус еще пару секунд удивленными глазами смотрит на Роберта, после чего его ноги подкашиваются, и он падает на холодный замковый пол. В его остекленевших глазах отражается еще не погасший, но теперь витающий в воздухе, огонек. Без слов, без долгих речей. Смерть не говорит.» Кара словно очнулась, широко открыла глаза. Образы уходили из головы так же быстро, как и пришли. Но осадок остался. И вкус соли на губах тоже. Первой мыслью Кары было то, что все происходящее продолжение дурацкого сна. Но обычно люди во сне не захлебываются собственной кровью. Впрочем, как знать. В любом случае, мозг Кары говорил ей, что ничего хорошего не будет, если она останется здесь. Поэтому она, немного шатаясь, встала, вытерла рукавом кровь со рта и заковыляла прочь. Только вот сил нет. Совсем. Через пару нетвердых шагов Кара упала на колени. И только поняв всю безысходность ситуации, принялась наблюдать за людьми, так бесцеремонно вторгшимися в ее жизнь. Человека, которого она видела в образах, просочившихся в ее разум, звали Роберт, и она звала его так про себя. Он убил того другого, Аргеуса. Пронзил насквозь из-за каких-то безделушек. Когда видишь смерть в кино, не думаешь о том, как это ужасно. Прерванная жизнь — это конец всему. Мечтаниям, привязанностям, радостям и даже страданиям. Как это, перестать существовать? На экране и убийцы не кажутся такими плохими, и жертвы такими несчастными. Но так, видя мир через призму чужих мыслей, можно хорошо осознать, чего стоит человеческая жизнь. А на дворе, на заднем дворе родного дома Кары развернулась настоящая битва. Роберт обнажил меч, немного наклонился и принял боевую стойку. Другой, в черных одеждах поклонился, сложив ладони вместе и снова выпрямился. Так же поступили люди, выстроившиеся за его спиной. А затем началось невероятное. Первым выступил Роберт, он сделал резкий выпал мечом, незнакомец в маске успел увернуться. Сделал он это так ловко, что Кара про себя прозвала его Пантерой. Затем все люди за его спиной, стоявшие до этого момента неподвижно, сделали шаг вперед, протянули вперед по правой руке, будто прося о милостыне. Сам Пантера воздел обе руки, одетые в кожаные перчатки вверх. Роберт напрягся, немного отошел назад. В этот момент словно грянул гром, небо озарила молния, будто вышедшая из пальцев Пантеры. Темный металл его маски сверкнул. Следом за ним каждый из безмолвных слуг направил по молнии в Роберта. Тот отскочил в сторону, сделав в воздухе двойное сальто. Одна из молний летела прямо в него, но со свистом, рассекший воздух меч отразил ее. Затем Роберт ринулся в атаку. Его волосы развевались на ветру, а доспехи отражали свет от ярких молний, освещавших весь сад. Живя в в отдалении от любого города, населенного пункта или дома, Кара могла не надеяться, что кто-то заметит происходящее в саду и вмешается. Хотя что-то подсказывало ей, что вмешательство будет опасным, а может и смертельным для того, кто его совершил. А что касается родителей, то они уехали уже год назад в поисках лучшей жизни, оставив шестнадцатилетнюю дочь под тетину опеку, а по сути одну. Тетя Мэг всю жизнь прожила одна и считала, что Кара в состоянии сделать то же самое. А на случай визитов Службы опеки детей, были приготовлены хрустящие стодолларовые купюры.Благо, тетина работа в крупной фармацевтической корпорации это позволяла. Да и в придачу, каждый месяц Кару ждало толстое письмо от родителей с крупной суммой денег и «самыми лучшими пожеланиями от Мелани и Артура». Кара получила свободу о которой мечтают многие подростки, но вместе с ней и чувство одиночества, слишком «взрослые» черты характера и кучу эгоизма из-за привычки тратиться лишь на себя. За происходящим Кара наблюдала с благоговейным ужасом. Такое не часто увидишь и в кино. И уже совсем не страшно. И совсем неважен исход. Жить по принципу «здесь и сейчас» гораздо проще, особенно, когда ничего нельзя изменить. Несмотря на численное превосходство, Пантера со своими приспешниками явно проигрывал Роберту. Хотя оба они, кроме метания молний, проявляли черты никак не свойственные человеку. Сверхчеловеческая скорость, сила, словом все, что называют сверхспособностями. Но Каре почему-то казалось, что напоследок прибережено что-то особенное, как вишенка на торте. Так оно и случилось. Роберт расправился со всеми кроме самого Пантеры, и теперь эти двое стояли напротив друг друга. — Зачем этот театр, Октавиан? — спросил Роберт, указывая на маску Пантеры, теперь его, видимо, нужно было называть Октавианом. В ответ на сказанное из-под маски донесся приглушенный смех, и Октавиан снял сначала капюшон, а затем и маску. На вид ему было около двадцати. «Зализанные» гелем иссиня-черные волосы, темные настолько глаза, что не видно зрачков, острый подбородок, тонкие губы и ровный нос не делали его привлекательным. Красивым да, привлекательным нет. Даже без маски он вызывал лишь неприятные чувства. Кара, не могла сказать, есть ли этот разговор та самая «вишенка на торте» или приготовлено еще что-то, однако и уже случившихся событий ей хватило. — Что, Норзен, не понравилось? — с ухмылкой спросил Октавиан, бросив короткий взгляд на Кару. От этого взгляда она вся сжалась. Роберт покачал головой: — Нет, не понравилось, — с этими словами он резким движением ударил Октавиана мечом, вонзив его по самую тому рукоятку в живот. Кара вскрикнула, но тут же закрыла рот рукой. По щекам полились не прошенные слезы. А Октавиан скривился, захрипел, изо рта у него полилась кровь. Роберт даже не посмотрел на него. Выдернув меч, он вытер лезвие о одежду врага и направился к Каре. А у нее даже не было сил отползти хоть на метр… Сверкнула сталь, занесенный меч со свистом рассек воздух.