Темнота

Нет ничего хуже, чем ночь, особенно для тех людей, кто боится темноты, боится неизвестности в ней. Она притягивает к себе, манит, завлекая в свои объятия, из которых тебе уже не выбраться. Никогда. Хриплый голос шепчет тебе успокаивающий шепот на ухо, что всё хорошо и, что ты сделал правильный выбор. Сильные объятья темноты могут задушить, но она не сделает этого, ведь ты нужен ей, нужно твое сознание, готовое исполнить любую её прихоть. И ты веришь ей, веришь её лживым словам, крепким объятиям, ты сам поверил, в то, что хочешь этого. Хочешь принадлежать ей, быть нужным. Достаточно просто сказать «да», и вот, ты вбираешь немного терпкого воздуха в легкие, отгоняя желание прокашляться, дабы дать ответ, но твоё сознание цепляется за что-то белое. Этакий луч света, разрезающий темноту на части. Она кричит, пытается дотянуться до тебя своими руками, вернуть к себе, а ты идешь навстречу лучу, протягивая руку вперед, дабы коснуться его, ощутить тепло на своей руке, понять, что всё ранее был обман. А темнота продолжает тянуться, цепляться ногтями за твою одежду, но это всё, на что у неё есть пока силы. Но ничего, подожди, скоро она вернет себе былую власть и силы и тогда ни один луч света не сможет помешать ей добраться до тебя. До твоего разума. Элис, Элис, Элис… Имя жены эхом проносится в сознании, отзываясь тупой болью в висках. Она не позволяет ему вернуться в объятья темноты, ведь, если закроешь глаза, то всё, считай, ты пропал. Надо ждать рассвета, первых лучшей солнца будет достаточно, чтобы глубоко вздохнуть и позволить себе расслабиться, хоть на мгновение. Но до рассвета ещё несколько часов, несколько долгих часов, которые предстоит провести ему один на один с одержимыми. С людьми, которые позволили темноте взять над собой контроль, которые поддались её пустым словам и лживым обещаниям. Он глубоко дышал, грязными пальцами убирая со лба несколько мокрых прядей. Сколько он бежал? Несколько минут или часов? Это не важно. Взгляд голубых глаз был направлен на потухший фонарик, служивший ему единственной защитой. Батарейки сели недавно и ему пришлось бежать, просто бежать, не имея понятия куда, просто вперед. Несколько раз он падал, с глухими стонами боли поднимался и продолжал бежать. От револьвера, который он сжимал в руке, не было толку, если фонарик погас. Брюнет не заметил выступающий из-под земли корень и упал. Сил не было, а мышцы неприятно ныли. Единственное, что он смог сделать, так это встать на колени, упираясь руками в землю. Револьвер отлетел в сторону, в высокую траву, где найти его теперь было уже невозможно. Он устал, ужасно устал, глаза слипались, но слыша позади себя громкие, искаженные слова одержимых, и свит пролетающего мимо серпа не позволил ему этого сделать. Но он все ещё сжимал небольшой черный фонарик, где-то глубоко внутри себя, надеясь, что он заработает. Зажмурив глаза, он опустил голову на руку, что сжимала фонарик, он ждал. Только вот чего? Смерти или чуда? Увы, на этот вопрос не знал ответ даже писатель. Он спасет её, свою жену, это был его луч света, не позволивший ему потакать прихотям темноты. Писатель устал, устал собирать страницы своей рукописи, своего кошмара. Он устал чувствовать холод, исходящий из ночного леса, устал чувствовать постоянную опасность за себя и близких ему людей. Устал думать, что если с этими людьми что-нибудь случится, то будет виноват он. Просто устал. Нет ничего хуже, чем ночь, особенно для писателя, который сражается со своими кошмарами во тьме, пытаясь найти свой луч света. Свою жену. Элис. Это имя эхом звучит в голове, придавая сил. Писатель распахнул свои глаза. Его ждет ещё одна безумная ночка в ожидании первых лучей солнца.