Предчувствие любви

      По настоятельному приглашению знакомых Эмма выбралась из дома. Прогуляться по магазинам, послушать порцию очередных сплетен, посвятив этим нехитрым занятиям несколько дней подряд. Они пролетели незаметно, и под конец недели женщина обнаружила себя стоящей возле картинной галереи со стайкой знакомых. Никто толком не помнил, чья это была идея, но все дружно ее одобрили, а Эмма только согласно кивнула. Женщины разошлись по многочисленным залам, смешиваясь с толпой посетителей, а Эмма направилась к той части галереи, где находилось меньшее скопление народа. — Привет! Ты не предупредила, что зайдешь, — Реджина подошла бесшумно, а может быть Эмма была слишком погружена в собственные мысли, что не услышала чужих шагов. — Привет. Если честно, я сюда даже не собиралась, — пожав плечами, с улыбкой обернулась женщина. — Ты пришла одна? — Нет, со знакомыми. Кто-то из них неожиданно воспылал неподдельным интересом к искусству, и мы всей толпой оказались здесь, — усмехнулась Эмма, видя ответную усмешку. — Почему же ты не с ними сейчас? — Каждый выбрал себе то, что по душе. — И что видишь ты, глядя на эту работу? — Честно? Краска представляющая собой разноцветное нечто. — По крайней мере, ты одна из немногих, кто не пытается притворяться и быть любезной. — А что отвечают обычно? — Что я безумно талантлива и еще несколько дежурных фраз. Боюсь, они даже цветное нечто не различают, — рассмеялась Реджина. — Ты действительно талантлива. Довольно смело, пробовать себя в разных направлениях. Ты создала свой стиль, беря понемногу от каждого. Признанный художник может себе это позволить — рисовать в собственное удовольствие, а не то, что требуют от него время, общество или богатые спонсоры. — Пожалуй, такой искренний ответ я получаю впервые. Спасибо, действительно приятно слышать, что за чередой бесконечных дней кто-то способен оценить по достоинству твою работу. — Кто-то настолько далекий от искусства, что уж лучше просто помалкивать. — Брось, чаще всего как раз те, кто далеки, способны увидеть самую суть, нежели те, кто изо дня в день старается углядеть в каждой новой работе то, на чем можно нажиться в будущем. — А что ты сама видишь, когда создаешь подобные работы? — Я могу показать, если ты не против? — С удовольствием. — Подойди ближе и протяни ладонь, касаясь этой картины, — Эмма не сдвинулась с места, вопросительно глядя на женщину. — По- моему, картины в галереях все еще запрещено трогать руками, — сомнительно заметила она. — С моего разрешения здесь можно все, — щедро отозвалась Реджина. Эмма волнительно сделала шаг вперед и выполнила просьбу, касаясь шершавой поверхности. — А теперь закрой глаза и доверься собственным ощущениям, — голос Реджины прозвучал у самого уха, а после ее ладонь дотянулась до ладони женщины и легла поверх, направляя. И Эмма почувствовала под пальцами неровные линии, резко уходящие вверх или неожиданно срывающиеся к низу, словно на крутом спуске. Закрученные спиралью или расходящиеся в стороны диагоналями, по которым плавно перемещалась ее ладонь, ведомая чужой рукой. Реджина стояла по левую сторону, настолько близко, что чувствовалось размеренное дыхание женщины. Эмма не любила когда кто-то так бесцеремонно нарушал ее личное пространство. Однако в новой знакомой было нечто такое, что позволяло желать подобной близости, а не отталкивать, как это бывало обычно. Реджина переместилась за спину, вновь негромко заговорив, а Эмма распахнула глаза. Ее мысли резко ушли от изучения картины к тому, как тепло было пальцам в чужой ладони, и то приятное покалывание, которое она ощутила в этот момент. — Желтый обладает способностью снимать усталость, излучать и радовать. Этот цвет несет в себе особенное тепло, несмотря на всю свою навязчивость и дерзость. Солнце способно согревать ласковыми лучами, но в то же время и ослеплять, если смотреть на него слишком пристально. Создается впечатление, что ослепительный желтый разрывает холодность синего, а между тем они просто дополняют друг друга. Возбуждающий, легкий, сияющий…чувствуешь, как от одних только мыслей внутри тебя распространяется тепло? Эмма впитывала информацию, проникаясь изучением работы. Чувства и слова смешались, образуя своеобразное впечатление от картины и атмосферы в целом. Реджина умела создавать совершенство не только руками. Слова она преподносила не менее завораживающе, позволяя прочувствовать работу всем своим существом. — Синий цвет покоя, что уводит к серьезному. Глубина, что зовет прикоснуться к бесконечности. Мягко контрастирует с беспокойным желтым и возмутительным красным. Холодность, что влечет за собой и поглощает, если ты позволишь себе сделать еще один шаг и добровольно погибнуть. Потому синие глаза так опасны, слишком велико желание в них утонуть, — мягко смеется Реджина. Эмма оборачивается и улыбается. Она вспоминает, что у Мартина синие. Когда-то давно она, действительно, тонула в них. Однако взглянув в темные глаза Реджины, в которых вспыхивает блеск при соприкосновении с творчеством и тем, что ей близко, Эмма готова поспорить. Редкий взгляд способен вызывать сильные ощущения у того, кто смотрит в эту глубину. Ее мгновенно посещает мысль о том, что утонуть можно не только в синих. И Эмма отворачивается, избегая взгляда, силе которого тяжело сопротивляться. — Горячий красный. Придает уверенность в себе, является хорошим сподвижником к активным действиям, лидерству и настойчивости. Цвет, который знаменует собой упорство в достижении поставленных целей. И если желтый всего лишь согревает, то красный способен по- настоящему обжечь. Ярко красные губы и темная капля крови. Все это кажется по- своему притягательным. Только кровь, чаще всего, пугает и заставляет поволноваться. А губы привлекают внимание, вызывают интерес, по- особенному волнуют. Красный несет в себе сотворение и уничтожение, низменную похоть и возвышенную страсть. Две крайности одного целого. Эмма непроизвольно вновь протягивает ладонь, касаясь красных линий и, кажется, что пальцы на самом деле обжигаются тем невидимым пламенем, что таит в себе этот чарующий цвет. Цвет вызова и вседозволенности, которой не чуждо проявление свободы любым из доступных способов. — Душевная энергия заложена в зеленом. Оказывает благоприятные свойства на человеческий организм. Обладает освежающим и успокаивающим действием, настойчивостью и выдержкой. Способен придавать бодрость, однако есть и другая сторона. Переизбыток может подействовать в обратном направлении и привести к упадку сил. Так что, всего должно быть в меру. Некая гармония вперемешку со спокойствием, которое гасит навязчивость желтого и синий, с его бесконечным падением в глубину. Неподвижность на фоне подступающего и возбуждающего движения желтого и успокаивающего отступления синего. — Солнечный свет, зеленая трава и красные цветы на фоне небесной синевы. — На самом деле представить можно что угодно, стоит только закрыть глаза и позволить себе чувствовать. — Это невероятно! Никогда в жизни я даже не задумывалась о том, чтобы почувствовать картину со всей глубиной цвета. Принять ее и в этой палитре красок дать простор воображению и фантазии. — В зависимости от настроения можно закрывать глаза и представлять себе что угодно. Абстракция располагает к мечтам. — Разнообразие ассоциаций, даже дух захватывает! Если здесь можно применить это словосочетание. — Здесь можно все, на то оно и самовыражение. Надеюсь, тебе понравилось, и ты не успела заскучать? Все ли было понятно? Честно говоря, мне гораздо проще создавать, чем объяснить то, что я создала. Так что, ты одна из немногих, кто получил от меня хоть какие-то внятные объяснения, — женщины рассмеялись. — Спрашиваешь? Это была лучшая лекция в моей жизни. Еще немного и я, пожалуй, даже перестану чувствовать себя такой далекой от искусства. — Рада была помочь. В тебе нет лести, ты настоящая, а в наше время такие люди редкое исключение. — Совсем скоро я могу привыкнуть к твоему умению делать изысканные комплименты в мой адрес. — Все это правда, я не придумываю ничего нового. — Спасибо за познавательный вечер. — Я всегда к твоим услугам. Кажется, твои друзья вернулись, — Эмма обернулась и Реджина кивком головы указала на женщин, что шли чуть поодаль. — Мне пора. — До встречи, Эмма. ** Мартин возился с галстуком, тихонько ругаясь себе под нос. — Давай помогу, — заботливо предложила Эмма. — Весь день забит встречами. Послезавтра еще благотворительный вечер. Вчера выписал приглашение Реджине. Я тебе говорил о вечере? — спохватился мужчина. — Да, говорил. Она тебе нравится? В последнее время все твои разговоры сводятся к ней, — напрямик спросила Эмма, смотря в глаза мужа. — Кто? Реджина? — Мартин рассмеялся. — Я сказала что-то смешное? — Нет, извини! Просто это глупое предположение. Не скрою, что во времена колледжа за ней увивались молодые люди, и я был одним из них, но мы повзрослели. К тому же, Реджина не интересуется мужчинами. — Значит она замужем, но я не заметила обручального кольца. — Она не была замужем. Замужество ей не грозит. — Это еще почему? Красивая, самодостаточная женщина, такие всегда пользуются успехом. Глядя на нее, не скажешь, что она испытывает недостаток внимания со стороны мужчин. — Резонное наблюдение, однако, она встречается только с женщинами. И если однажды решит остепениться, то она женится, а не выйдет замуж, — улыбаясь, закончил Мартин. — С женщинами? — Эмма закашлялась, поторопившись сделать глоток кофе. — Только не говори мне, что впервые слышишь о том, что такое бывает? — Нет, конечно, просто неожиданно. — Кажется, она и не скрывает своих предпочтений, но и ажиотаж вокруг этого вопроса не делает. Ее личная жизнь долгие годы остается сугубо личной, и даже прессе не удалось разнюхать ничего компрометирующего. Если хорошо присмотреться, можно увидеть, как окружающие женщины оказывают ей знаки внимания. Собственно, и мужчины не отстают от них, однако у последних просто нет шансов.       И позже Эмма действительно поняла, о чем говорил Мартин, когда на приеме от нечего делать просто наблюдала за гостями. Вынужденная сопровождать мужа, она испытывала мало интереса к подобным мероприятиям, предпочитая домашнее уединение шумной толпе полузнакомых людей. Однако неизменно улыбалась каждому, кто подходил, чтобы поприветствовать и обменяться парой слов. Высокая женщина в темном платье, едва достающем до колен. Каштановые волосы, завитые в аккуратные локоны были собраны и красиво скреплены лентой в цвет платья. Судя по ее манере непринужденно держаться со всеми, она знала большинство присутствующих людей, либо была одним из тех исключений, кто с легкостью может поддержать любую беседу, не чувствуя себя при этом лишним в чужой компании. Незнакомка остановилась рядом с Реджиной, преподнося женщине новый напиток. Чуть дольше положенного она задержала пальцы брюнетки в своих при передаче бокала. Со стороны казалось, что Реджина внимательно слушает, слегка склонив голову и сосредоточив все свое внимание на одном человеке. Женщина прикоснулась к ее руке, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. Реджина продолжала улыбаться, однако не сделала и полшага навстречу женщине. Эмма обернулась на очередное приветствие и была вовлечена в разговор, а потом и вовсе потеряла женщин в толпе. В раскрытые двери дул теплый ветер, принося с собой запахи цветущего за окном сада. Вечер заметно утомлял и, надеясь подышать свежим воздухом, блондинка выбрала ближайший балкон. Однако надышаться не успела. — Не думаю, что это хорошая идея, — уверенно заявила Реджина, прижатая спиной к холодной стене, но договорить не успела. Чужие губы прикоснулись в настойчивом поцелуе и женщина ответила. Так же нетерпеливо, будто сама желала получить удовольствие на одну ночь. Всего одна ночь, которая ни к чему не обязывает. Когда Эмма осознала мысль, что просто стоит и смотрит на двух целующихся людей, ей стало не по себе. Вернувшись в зал, она присела на свободный стул, не понимая, что ее больше ошарашило. То, что это две женщины или то, что одна из них ей знакома? — На этом и закончим, — разорвав поцелуй, произнесла Реджина, выпутываясь из тесных объятий новой знакомой. — Серьезно? Ты ведь хочешь этого не меньше меня. — Не в этот раз, — качая головой, улыбнулась брюнетка. — Ну, как знаешь, — разочарованно протянула собеседница и направилась обратно в зал.       Не каждый росчерк кисти оставляет после себя красивый след. Так и не каждой красивой женщине обещано место в ее постели. Реджина смотрела в темное небо, обнимая себя, и думала о том, что стала слишком серьезно относиться к жизни.