Всему Вопреки

      Я провел небольшую экскурсию для Митры. По дороге мы встретили моих рабов, и мне пришлось долго объяснять, что это у меня было помутнение рассудка. И то, что я отказался от такого пагубного разбазаривания ценных ресурсов. Изгнанница сделала вид, что поверила, хотя, кожей чувствовал как меня подозревают. На мостике был идеальный порядок, за то время, что летаю на этом корабле тут был наведен идеальный порядок. - Вот тут и живу, - говорю Сурик. Она с интересом осматривалась, и заметила рядом с контрольной панелью С-15. - У тебя интересный астромех. - Угу, только посмотрю, что ты скажешь когда, он объявит тебя врагом республики и предложит сдаться властям. Женщина удивленно подняла бровь. - А он это может? - Да, пару раз посылал меня в Сенат, а также в Совет, - были б губы улыбнулся. - И какой у тебя план? - неожиданно спросила Митра. - До того как узнал, что моя племянница в беде он был таков. Убить Дарта Сиона, убить Дарт Трею, убить большинство ситхов меньшего ранга, переподчинить армию и убить Вишейта. - Знаешь тебе не говорили, что у тебя цели однообразные? - со скепсисом произносит она. - Не думаю. Теперь разнообразие целей для уничтожение теперь увеличилось. Скажи координаты твоего друга. - Сектор Дао-Нел, планета Кен. С-15 нашел эту планету и проинформировал меня, что лететь нам до нее шестнадцать стандартных галактических дней. Да, думаю за это время мы с Митрой узнаем друг друга очень хорошо. - Далеко же ты забралась от цивилизованного космоса. - Он сам выгнал меня. - Как и меня. Только если точнее мы решили обезопасить галактику от нас, - и смотрю в её голубые глаза. - Таков наш путь. - Ты прав.       И мы постояли так еще некоторое время, а потом я показал Митре комнату в которой она будет жить пока находится на "Наутилусе". Это была адмиральская каюта, была еще и моя, но как вы знаете мне спать не надо. Но селить туда мне казалось очень плохой идей. Там хранилось все дорогое сердцу Нихилуса, как бы странно это не звучало. Там был световой меч Эмилио Ракканера и Линды Дарен, а также много других мелочей. - Отдохни, после всех событий тебе нужен покой. - Спасибо Нихилус, если б не ты я бы была уже мертва, - она с благодарностью смотрит на меня. - Не за, что Митра, - говорю вечно глухим голосом. - А тебе спать не надо? - Доспехам не нужен сон. - Резко произношу и ухожу, сам удивляясь своей грубости.

***

Митра Сурик       И вот это безумный день закончился, и завтра у меня будет шанс узнать сон ли это был или же нет. Кому расскажу не поверят, хотя, кому мне рассказывать. У меня нет никого, друзья, семья, братья по Ордену. Все это осталось в той жизни. До битвы на Малахорне, она изменила многих, но меня само сильно. Каждый день засыпая я вижу тех чьи жизни отняла. Своих друзей, подчинённых и фактически семьи. Их боль, ужас и смерть будут сопровождать меня всегда. Но если посмотреть со стороны, то на Нихилуса Мандолорская война повлияла так же сильно. Превратиться в бессмертное непонятно что. Лучше умереть, к чему собственно он и стремится. "Но хватит ли тебе духу Митра?", - спрашиваю сама себя. "Убить того кто спас и помог"       С такими тяжелыми мыслями я погрузилась в сон. Проснулась с радостью, ведь сегодня у меня не было кошмаров. Поднявшись с кровати поняла две вещи. Первая, я заснула в одежде, вторая же - это у меня единственная одежда. Мда, проблемка. Надеюсь у Нихилуса есть, что нибуть иначе все будет совсем плохо. Как раз по этому вопросу после душа пошла на мостик. И уже подходя туда услышала музыку, что лилась от туда. Раньше я не слышала ничего подобного. Заглянув туда и увидела. Нихилус сидел на стуле и в руках у него был странный инструмент. Выглядел он как ... не могу с чем сравнить. Главное у него было шесть струн. И Нихилус на нем играл. Вы только представте ситха, нет даже Лорда Ситхов играющим ТАКУЮ музыку. Если кому расскажу психушка мне обеспечена. В то время Нихилус меня заметил, отложил инструмент и подошел ко мне. Проемы его маски такое чувство смотрели прямо в душу. - С добрым утром Митра, - приятном баритоном произносит он. - И тебе тоже. Ты очень красиво играешь. - Делаю ему комплимент. - Хм, значит ты не видела еще истиной красоты. Мне до мастеров очень далеко. Уже хотела обидится, но передумала. - А можешь что-нибуть сыграть? - Почему бы и нет, - соглашается ситх. И берет в руки инструмент и садиться на кресло. И начинает пальцами своего доспеха перебирать струны и начал формировать мелодию. И вдруг он запел:

(1)Итак, стою у жизни на краю, Но лик её и в этот миг прекрасен, И если ты со мной, мой друг, согласен, Бессмертью жизни жизнь отдай свою.

Уже первые куплеты захватили и не хотели отдавать внимание. Особенно поразили последние слова. Ведь они подходили Нихилусу. Ведь он бессмертен.

Как жили мы борясь и смерти не боясь, Так и отныне жить тебе и мне, В небесной вышине и в горной тишине, В морской волне и в яростном огне. Как жили мы борясь и смерти не боясь, Так и отныне жить тебе и мне, В небесной вышине и в горной тишине, В морской волне и в яростном огне. И в яростном, и в яростном огне. А если ждут нас годы впереди, И в час беды не смолкнет песня эта, Пусть будет много в ней тепла и света, До края жизни с песнею дойти. С каждым словом мое сердце как будто просыпалось от сна. По щекам текли слезы. Я вспоминала, как вела в бой солдат республики, как убивала мандолорцев, как хоронила друзей. Воспоминания нахлынули нескончаемый потоком. А Нихилус продолжал терзать мою душу. Нам всё дано - поступок, мысль и речь, И только это в нашем мире властно, Украсить жизнь, чтоб жизнь была прекрасна, Своею жизнью жизнь увековечь. Как жили мы борясь и смерти не боясь, Так и отныне жить тебе и мне, В небесной вышине и в горной тишине, В морской волне и в яростном огне. Как жили мы борясь и смерти не боясь, Так и отныне жить тебе и мне, В небесной вышине и в горной тишине, В морской волне и в яростном огне. И в яростном, и в яростном огне.

Все мое лицо было в слезах, единственное, что я смогла сказать: "Еще". Нихилус правильно понял мои слова. И теперь мелодия была другая. Но слова рассказывали о том же.

(2)Тысячу сто поколений мечта - на развес, Тысячу сто поколений - любовь и война. Каждый рождается с мыслью достать до небес, И нам с тобою сейчас, как во все времена… Припев: Ничего не жаль: ни штыков, ни роз, Если за мечту, если всё всерьёз. Ничего не жаль: ни огня, ни слов, Если за мечту, если за любовь. Думать наивно, что кто-то устанет в бою И бескорыстно подарит счастливую даль. Просто поверь, что кому-то в соседнем строю Так же за эту вершину, за эту судьбу…

Нам было ничего не жаль, мы шли во имя своих идеалов. Во имя Республики, воевали за людей, которых убивали мандолорцы. И мстили за тех кто уже пал - этот список был очень большим и катарцы занимали в нем первое место.

Может быть, ты и хотел бы остаться другим, Может, хотел просто жить и свободно летать. Знаешь, всегда в жизни есть шанс остаться любым, Но вот вопрос: что за это придётся отдать?

После этих слов я опять вспомнила. - А кем ты хотел быть до войны, Рене? - спрашиваю одного из бойцов. Молодой парень усмехается и говорит. - Фермером. Этот ответ поразил всех нас. Лучший снайпер в легионе хотел быть фермером, такого просто не могло быть. Но война изменила людей. - Я сбежал из дома чтоб вступить в Армию Республике. Таких историй было множество, в передовые части шли лучшее граждане республике, которые желали защитить свое государство. Когда основные силы армии отсиживались в центральных мирах и платили взятки чтоб не попасть на фронт, они рвались в самую гущу событий. Именно те парни и девчонки навечно будут жить в моей душе. Именно они выиграли ту войну. Они. Не Республика, не Сенат - они. А вышеперечисленные не могли дать даже нормальную амуницию своим защитникам. Пока я рассуждала Нихилус закончил играть и теперь смотрел не меня. - Прости, что напомнил, - говорит он. - Нет, ничего все нормально. Просто, встают они перед до мной как будто это было вчера. - Лучший способ избавится от мыслей это спаринг. - И указывает на свой меч. - Схлестнемся? - Почему нет.

***

      Не знаю почему, но я захотел спеть именно эти песни. Они рассказывали о многом, да и чувства говорили мне, что это надо Митре. Солдату еще душой не вернувшимся с войны. Не мне ли этого не знать. Мой отец был боевым офицером, который решил сам для себя. Клятва верности своему государству у него стояла выше много. И когда все с остервенением откупались, отец добровольно пошел на фронт, хоть ему по выслуге давно пенсию надо получать. А, что еще делать? Когда мальчики в обтягивающих штанах орут про то, что они христиане и не могут убивать. Уроды. Жалкие трусы которые даже себе не могут признаться в том, что они боятся. Так вот, отвлекся я немного, когда отец вернулся, еще долго не мог уйти с войны. Если пытаешься его будить, он искал автомат и спрашивал "Обстрел?". У Митры было, что-то похожее. А отвлечь её можно было только сменой видом дейтельности. С отцом у нас были спаринги по рукопашке, а здесь пусть будет на мечах. - Ну, что железяка не зависла, - произнесла Изгнанница, вернув себе маску крайне саркастичного человека. Я встаю в базовую стойку Джуйо, и включаю меч. Перед этим установив его в тренировочный режим. Митра тоже хочет это сделать, но останавливаю её. - Можешь этого не делать. Световой меч не способен меня убить или поранить. Разве, что мою любимую мантию попортишь. - Обязательно так и сделаю. - Хм, ну я постараюсь это предотвратить. Все-таки это Мантия Темного Владыки. Другие ситхи засмеют если она будет дырявая. - Если раньше ты их не прибьешь. С последним словом она напала на меня. Нанося удар с верху в низ. Отвожу её клинок в бок, атакуя в свою очередь. Так и обменивались мы ударами, здесь Силу мы не использовали. А то это уже читерство в данной ситуации. Переломный момент в бою наступил когда не по-спортивному активировал второй меч. Который, я собрал теперешней ночью. В него была вложена вся моя душа. Правильно говорят японцы что душа воина его меч. Мой был просто идеален, удобная рукоятка покрытая электреумом. И главное черный цвет. Цвет тьмы согревал мою душу. Митра этого не ожидала и после двух ударов мне удалось нанести ей критическое повреждение - удар в сердце. - Это было не честно, - возмущенно сказала Изгнанница. - В бою прав победивший.