На ночь витамины

Делай что захочешь и не будет стыдно Прыгай и соскочишь это очевидно. Звери, "Пингвины"

Три коротких удара через одинаковый промежуток времени и один чуть позже, с задержкой в полторы секунды. Бет приподнимает голову, всматривается в расплывчатые зеленые цифры на электронных часах: десять утра. Из-за плотно задернутых пыльных портьер кажется, что утро только проснулось над затерянным в горах домом семьи Вашингтон. Но нет, уже десять ноль семь и стук повторяется. Настойчиво, без вариантов продинамить его и поспать еще пару часов. Девушка садится, поправляя упавшую с плеча лямку майки: — Входи уже, ну! — Не спишь? Джош смеется, когда встречается с ее гневно прищуренными глазами. Уголки губ опущены, а на щеке следы от подушки и ей совсем не смешно. — Я сомневаюсь, что причина твоей довольной морды хоть каким-то боком заинтересует меня в такую рань. Она говорит устало и без каких-либо эмоций. Бет очень хочется рухнуть обратно в кровать и хорошенько выспаться перед грядущей вечеринкой. Ближе к вечеру начнут приезжать ребята и вот там уже будет не до отдыха. А Джошуа, наоборот, и думать не может о том, чтобы прилечь. По правде говоря, он и этой ночью не сомкнул глаз и с трудом заставил себя дождаться даже этих десяти часов. — Он приедет. Вчера ночью прислал сообщение, что сможет выбраться. — И? — Равнодушие на заспанном лице осталось тем же, но в голосе отчетливо звучат металлические нотки. Бет не нужно спрашивать о том, кто приедет: все было слишком очевидно. Написано огромными сияющими буквами на лице ее придурошного братца. — Мне что с того? Джошуа поправляет лоскутное одеяло и присаживается на самом углу кровати. Почти начинает говорить, но заминается и с минуту смотрит на деревянные набалдашники, украшающие подножие. — Помолчать можешь и за дверью. — Она трет лицо руками и запускает тонкие, как у их матери, пальцы в волосы. - Эй? — Хочу попросить тебя, чтобы в этот раз мы обошлись без… эксцессов. — Не поняла. — Да, тебе не нравится Кристофер, но я тоже не в восторге от всех твоих подруг и… — Не поняла, к чему ты клонишь. Про «эксцессы»? — Глаза чернеют от зарождающейся в Бет бури и девушка втягивает воздух носом, напрягается в ожидании ответа брата. — Перестань, пожалуйста, Бет. — Он качает головой. Устало, криво улыбается. Поднимает лишь правый уголок губы и коротко усмехается. — Я знаю обо всех твоих выходках, хотя и рад бы быть в неведении. Не круто, когда сестра с завидным упорством преподносит тебе «сюрпризы». — Объяснись-ка братец, прежде чем обвинять меня. — Сжимает губы и скрещивает руки на груди так, что у рисунка-цыпленка на майке смешно таращатся глаза. — Я о том, как ты всегда сдавала меня родителям. Она, наконец, выдыхает и переводит взгляд на тот же набалдашник на подножии кровати. — Я никого не сдавала. — Хочешь сказать, что отец, появляющийся дома раз в несколько месяцев, увидел как сын смотрит на своего друга и решил устроить ему воспитательную работу? Он не заметил, когда я руку сломал, упав с дерева, а тут вдруг обратил внимание на что-то помимо своего кино? Да он даже имени Криса не знал. Колотил меня и велел не подходить к «тому мальчишке». Ведь это ты все ему рассказала. Не матери, потому что она-то как раз все видела, а именно ему… Знала ведь, что геи его до трясучки доводят. Молчит. Сердце бьется так сильно, что ей кажется Джош слышит этот предательский звук, выдающий ее с потрохами, но он даже не смотрит на нее: копается в памяти, перебирает каждое свое столкновение с отцом, с одноклассниками. Все, к чему она приложила руку. Бет даже не сомневается, что сейчас, когда его сердце пропустило удар, а брови сошлись на переносице, он вспомнил случившееся два года назад. -… Отец в первый раз тогда разрешил нам одним сюда приехать, а на следующее утро нагрянул с «проверкой». Из Мексики примчался, потому что «так и знал, что содомию разведете». После того, что он устроил, я думал больше никогда не увижу Криса. Впервые за пятнадцать минут неловкого монолога он смотрит на сестру, ее прикрытые глаза, то, как она пытается содрать заусенец на большом пальце. — Просто, сестренка, я не понимаю, почему, ты так сильно стараешься испортить все? Бет сжимает кулаки и резко поднимается с кровати. Избегает его взгляда и дрожащей рукой указывает на дверь. — Все. Мне нужно привести себя в порядок. Уходи. Пожалуйста. — Закусывает губу, а металл в голосе дребезжит, едва сдерживает ураган чувств. — Бет. Хочет коснуться ее руки, но девушка пятится и опять кивает в сторону выхода. Признаться, она рада, что шторы плотно задернуты и Джошу не так очевидно, что с лица ее исчезли все краски. — И тебе нужно готовиться. Крис, наверняка, приедет раньше остальных. — Да что с тобой? — Это что с тобой, Джош?! — Отталкивает его и закрывает глаза рукой, пытается спрятать подступившие слезы, как делала все годы до сегодняшнего дня. Скрываться от брата она научилась так же виртуозно, как и портить ему жизнь. — Спрашиваешь, почему я так стараюсь? Почему ненавижу его так сильно? Неужели не понятно? Бьет его кулаком в грудь и чувствует, как сильные руки сжимаются на запястье и отводят руку в сторону. И вот он, страх в его глазах — он понял. Наконец-то. — Потому что он отнял тебя у меня… Шепчет на выдохе. А Джош не знает, что сказать. Сглатывает, проводит языком по вмиг пересохшим губам и отходит на шаг назад. Разжимает пальцы и больше не улыбается. — Какого черта ты несешь? — Ты все слышал и все понял. Смотрит на него снизу вверх и не шевелится, даже не дрожит. Ждет. — Мы брат и сестра, Бет, это же… — То, что у Кристофера хер между ног тебя почему-то не смущает. Так почему же я не могу любить брата? — Это… неправильно? — О боже… — Заламывает руки, понимая, что только что ему рассказала. Ей больно, и стыдно. — Убирайся отсюда. Вон… Пошел вон, Джошуа! Бет понимает, что не просто выталкивает оторопевшего парня за дверь, а отчаянно пытается выбросить его из мыслей. Хотя, после того, что он услышал сегодня, Джош, наверняка, исчезнет из ее жизни. Защелкивает замок. Глубокий вздох. Ватные ноги, крепко сжатые кулаки и десяток опасных шагов до кровати с риском упасть. Прижавшись спиной к двери он слышит, как она задыхается в плаче и не может отойти ни на шаг. Равно как и не знает, что думать. Что делать? Разве что, напиться до беспамятства в обществе Криса, действительно приехавшего раньше, и постараться забыть выражение бездонных черных глаз сестры.

***

«Ты всегда выбирал его.» — Голос Бет опутывает, когтями дерет изнутри. «Забыл о нас.» — Вторит ей шепот Ханны. «Если бы не он, то ты бы спас нас. Неужели ты не любил нас? Или я недостаточно сильно любила тебя?» Он просыпается в холодном поту, как и каждую ночь. Пальцы с обкусанными до мяса ногтями скользят по пластику, в попытке открыть банку, и разноцветные таблетки градом рассыпаются по серому ковру комнаты. Он без разбора заглатывает горсть и сбрасывает очередной, наверное, уже двадцатый звонок Кристофера за эту ночь. Сейчас он слишком далеко, чтобы примчаться и привести его в чувство. «А я всегда была рядом. И никогда не оставлю тебя, Джошуа. Знаешь, почему?» Еще пяток таблеток катаются по ладони и тут же летят в рот. — Потому что ты… любишь меня…