Тринадцатый номер

Всю дорогу до шаттла Мария, придерживаемая Лиарой, с трудом передвигала ноги, не в силах унять не прекращающуюся нервную дрожь. Очевидно, выглядела она просто катастрофически, поскольку Гаррус неторопливо шел рядышком и как-то грустно вздыхал, то и дело поглядывая на это неподобство, капитан пару раз обернулся на нее, напряженно сжимая губы. Ну, а чего ты ждал, Шепард? Чего, беря на задание гражданское лицо, которое до начала войны года три не слышала даже, как звучат выстрелы? Но капитан и сам понимал, что девушку винить не в чем. Брать ее на задание - было рискованно, но она могла пригодиться. Однако, смотря сейчас на столь тяжкое ее эмоциональное состояние, он уже сомневался в целесообразности такого риска. Девушка шла, понурив голову и пытаясь не слишком явно выдавать свою истерику. Впрочем, и без того было очевидно, что командор в ней разочарован и на задание теперь вряд ли возьмет хоть раз. Да. Нехорошо получилось... Впрочем, а что плохого? Можно отсидеться на корабле без особых стрессов. Может, повезет, и ее, по крайней мере, оставят на Нормандии, так, на всякий случай. Хотя, еще не известно, везение ли это или - наоборот? Челнок приземлился, разбрызгивая потоками ветра песок, мелкие камни и ветки с места посадки им по ногам, гостеприимно отворил дверцу. Команда погрузилась. Явик еще какое-то время осматривал машину, но затем, погрузившись вновь в смутные думы, вошел внутрь. Азари усадила Машу на мягкое сидение в углу, немного наклонилась к ее уху, что-то проговаривая. Девушка слов не разбирала, да и вообще постепенно теряла связь с действительностью. Руки дрожат, сердце судорожно бьется, дыхание происходит как-то само по себе, чередованием хаотических спазмов... Такое ощущение, что она вот-вот потеряет сознание. Еще этого не хватало... у всех на глазах. Подняв голову, она словила на себе взгляд Явика, мрачный, тяжелый, задумчиво-пренебрежительный. Всем своим видом выражение его лица кричало: "Что ЭТО делает в боевой группе?!" Закрыв глаза, девушка отвернулась к окну. Ей было стыдно. Не перед кем не стыдно, а вот перед этим грозным ископаемым воином, почему-то, - стыдно. Да уж... Куда ей до него... С таким самообладанием принять столь ужасающую правду, пока какая-то девчонка под боком дрожит, захлебываясь ужасом от того, что по ее укрытию немножко постреляли. После высадки командор бросил несколько распоряжений, благополучно прослушанных Машей, и куда-то убежал. Машинально кивнув, девушка нетвердой походкой отправилась к себе. Лишь бы дойти на своих двоих до койки, забраться на нее, и лишь потом терять сознание. Она не помнила, как оказалась в каюте и проковыляла до ее конца. Забираясь на верхнюю койку, она дважды чуть не упала и лишь потом успешно оказалась наверху. Полусела, облокотившись о стенку и пустым взглядом воззрилась на потолок. Это стресс. Это пройдет. Просто с непривычки. Организм не торопился отключался, хотя по пути казалось, что ее вырубит где-то на подходах. Напротив, он, кажется, решил усилить активность. Руки продолжали трястись, сердце в очень быстром ритме изливалось горячим льдом куда-то на диафрагму, дыхание спирало, спазм удавкой сжимал горло. Так. Приступ. Успокоиться. Сейчас можно. Никто не видит. Главное, не углубиться в него. Она тяжело и часто дышала, судорожно комкая одной руками простыню, сквозь ткань вонзая в ладонь собственные ногти. В голове словно поселился глухой далекий звон, унося, словно звенящим прибоем, все остальные звуки. Голова налилась тяжестью, но идея опустить ее вязко зависла где-то на подходах к инициации действия. Судорожные движения глаз зафиксировали уже стухающее бирюзовое сияние вокруг ладоней. Боковым зрением она заметила, что кто-то снизу подошел к ее койке и что-то спрашивает. Шум в ушах не позволял разобрать его речь. Но воля к управлению телом начала возвращаться, позволив ей, прямо посмотреть в обеспокоенное лицо собеседника и даже попробовать ответить что-то вроде "все нормально". Судя по кивку и какому-то ответу, ей это удалось. Солдат ушел. Снова легла на кровать, сдаваясь, давая волю слезам... Приступ прошел, плавно возвращая бразды правления сознанию. Относительно легкий. Девушка села, вытирая слезы. Интересно, что видел тот солдат и что подумал? Она осмотрела себя и эффектно хлопнула по лбу. Надо же было броню снять и оставить! Быстро спрыгнув с койки, сняв защитную одежду, она перевесила ее на руку и собиралась бежать с ней в ангар. Не обратив внимания на сидевшего за столиком солдата, она быстро покинула помещение и подошла к лифту. Но двери его разошлись прямо перед ее носом, выпуская едва не снесшего ее капитана. Мария недоуменным взглядом проводила командора. Недоумение сменилось любопытством. С надеждой, что ей туда можно, она проследовала за Джоном Шепардом к грузовому трюму. Оттуда доносились чьи-то голоса, в частности, Лиары. Наконец, Маша рискнула зайти. Взору ее раскрылось необычное зрелище. Несколько вооруженных до зубов солдат стояли полукругом, с опаской направив оружие на протеанина, сидевшего на полу и исподлобья наблюдающего за ними. Всего один протеанин, но страх этих людей невозможно было не заметить. Впрочем, от одного только взгляда на эту глыбу нервно сглотнула и девушка. Столько было величия в этом преклоненном образе, и столько немой незыблемой угрозы. Воин был, очевидно, предельно спокоен и уверен в себе. Видимо, задумай он вести себя агрессивно, эти парни его бы только подразнили. - Вольно. - Скомандовал Шепард. - Не думаю, что от нашего гостя будут проблемы. - Он прошел вперед, не оборачиваясь на опустивших оружие мужчин, и обратился к пробужденному: - Ведь так? Протеанин встал, моргнул четырьмя глазами на командора и суровым твердым голосом ответил: - Это зависит от тебя. С этими словами существо резко подалось вперед и схватило капитана за предплечья. Солдаты, да и не только они, переполошились, но два мужчины просто замерли друг напротив друга. Протеанин закрыл глаза и тихо заговорил: - Я чувствую ваш страх. Волнение и боль. Жнецы побеждают. Он открыл глаза легко оттолкнул командора от себя. Если мгновение назад он был олицетворением величественного умиротворения, то сейчас его двойные зрачки взволновано бегали. - Что значит, "чувствуешь"? - недоуменно переспросил Шепард. Девушка заметила, что дыхание капитана стало тяжелым, а спина немного сгорбилась, но он тут же с усилием расправил плечи. Лиара с облегчением выдохнула и с улыбкой посмотрела на Марию. Вибрирующий мощный голос протеанина разнесся по трюму: - Жизнь оставляет подсказки для тех, кто умеет их читать. Ощущения оставляют биологические метки. Он подошел к зачем-то стоявшей тут ванночке с водой, смыл руки. Шепард подошел ближе и, словно с обвинением в голосе, произнес: - Тогда что же я почувствовал на Иден Прайм? А? Те еще были ощущения... Протеанин лениво повернул голову, скорее, для демонстрации обращения к позади стоящему, нежели для зрительного контакта: - Сражение оставило свою отметину и на мне. Я передал чувства вам. Это работает в обе стороны. - Как и ваши маяки? - подала голос Лиара. Он как-то быстрее, чем ему, казалось, свойственно, оттолкнулся от ботика ванночки и обернулся: - Да... Которые... - Он медленно подошел к капитану и взял его руку. Шепард заметно дернулся, но поддался. Очевидно, ему не нравился подобного рода процесс. - ... найдены вами. - Закончил фразу воин, после чего резко впал с ярость. - Вы все видели - нашу гибель, наши предостережения... - Его двоящийся голос, резко ставший намного громче, вибрировал, казалось, в самом воздухе. - Почему вы их отвергли? Почему вы не готовились к приходу Жнецов, человек? Последние слова он почти выплюнул Шепарду в лицо. Командор подошел к нему вплотную, заставляя девушку изумиться его смелости: - Называй меня "командор". Никто не смог понять ваших предостережений. Ваш маяк меня чуть не убил. Существо, явно недовольное такой близостью, хоть и лицо его, казалось, редко хоть что-нибудь выражало, раздраженно отошло прочь: - Значит, связь в этом цикле все еще примитивна. - Мы сопоставили все, что знали. Это позволило нам остановить вторжение Жнецов три года назад. - Голос капитана звучал как-то так, словно он извинялся. Протеанин быстро развернулся: - То есть, вы отстрочили вымирание? - И снова трудно сообразить, удивлен он или иронизирует. Командор неуверенно кивнул. Положение решила спасти Лиара, выйдя вперед. На единое мгновение взгляд воина зацепился за девушку за спиной Шепарда, озарился недоуменным недовольством и переместился на азари. Лиара, как-то уже привычно не глядя на собеседника, проговорила: - Теперь у нас есть ваши чертежи Горна. Мы начали его строительство. - Она стала что-то набирать на устройстве возле стены, а протеанин раздраженно переспросил: - Горна? - Оружие, над которым работал ваш народ. Я надеялась, вы скажете, как его закончить. Над панелью появились изображения составных частей уже быстро ставшего грандиозной легендой механизма. Мужчина задумался, медленно подошел к голограмме: - Мы сами его не закончили. Было слишком поздно. - Он склонил голову в виноватой печали. Все вздрогнули. Неужели опять? Откопать это существо из-под древних руин, с трудом отбить у Цербера, и, в итоге, не получить ничего толкового. Надежда, нет, почти уверенность, что они, наконец, разберутся, разбилась в дребезги о два кратких предложения. Командор взволнованно задал уже бессмысленный вопрос: - Значит, ты ничего не знаешь про Катализатор? Воин, не оборачиваясь, тяжело оперся о механизм: - Нет. - Казалось, не успев утратить одну цивилизацию, он уже начал переживать за другие... или делать вид, что переживает. - Я был солдатом, а не ученым. Я был обучен одному - убивать. По спине Марии пробежали мурашки от этого, вроде и извиняющегося, но не менее резкого тона и... смысла. - Какое у вас было задание? - Заходя издалека, в своей традиции, спросила доктор Т'Сони. - Представители моего народа... воплощали многие черты: храбрость, силу, хитрость. Были образцы любых достоинств. - И кто же ты? - Поторопил его Шепард. - Олицетворение мести. Я - гнев погибшего народа. Я требую, чтобы за нашу кровь пролилась чужая. - Тембр его голоса несколько возрос.- Я достигну этой цели лишь тогда, когда будет уничтожен последний Жнец. Иных причин существовать у меня нет. И снова мурашки. Вот какие они - протеане. Либо это война с Жнецами сделала их такими... Быть может, это олицетворение он "примерил" уже после стазиса? В любом случае, им попался суровый тип. Маша испытывала невыносимое любопытство к этой личности, но, в свете такого характера будет целесообразнее просто держаться подальше. А еще... нет, это не жалость. Это благоговение. Слишком много мощи, уверенности в том, кто потерял все. Она не думала, что настолько несгибаемые личности существуют. Слишком много силы духа, чтобы в таких условиях не сломаться. Это выглядело невозможным. Через что же он прошел до этого? Шепард развернулся, кивнув солдатам, чтобы уходили, обратил внимание на Марию: - Сикорски? Что ты тут делаешь? - Простите, командор, я... Но он уже не слушал, обращаясь к протеанину: - Если снова вздумаешь что-то прочитать и передать, по возможности, делай это через нее. Она также компетентна. Отлично! Всех собак на крайнюю. Впрочем, хоть какая-то польза ведь должна быть от нее. Но, если он может считывать память, значит... Девушка испуганно отступила назад. Воин возразил: - Вы все компетентны. Просто большинству из вас сложно воспринять такой объем информации в таком темпе. - Он вернулся к теме: - Те, кто разделяет мои намерения, становятся союзниками. Те, кто нет - жертвами. Ты согласен, капитан? Вот тебе на! Он до того уверен, что не стесняется ставить условия на чужой территории. Джон Шепард, на удивление, спокойно отреагировал: - На нашей войне со Жнецами не все так просто. Протеанин не долждался, пока командор продолжит и раздраженно но медленно, без единого лишнего движения, обернулся: - Потому что в тебе еще жива надежда. Что эта война закончится, не запятнав твою честь. - Он высокомерно чеканил слова, как истинный хозяин положения. - Да. - Стань среди праха триллионов погибших и спроси у их теней, важна ли честь. Шепард задумчиво моргнул. Протеанин устало выдохнул: - Молчание - вот твой ответ. Девушка почувствовала себя неловко из-за того, что не может отделаться от впечатления, что видела, как некий только что вышедший из 50000-летней спячки инопланетянин отчитал ее шефа, как учитель - школьника. Видимо, и самого командора зацепило такое положение его репутации, поскольку он вдруг снова вспомнил про девушку и коротко отвлекся: - Сикорски, была в мед-пункте? Маша спохватилась: - А... Командор... - Понял. В таких случаях говорят "никак нет". Я же говорил тебе зайти туда, когда мы вернулись на Нормандию! Она потупилась: - Простите... я... не услышала. - Так, Сикорски. Ты еще здесь? Быстро к Чаквас, а то получишь дисциплинарное взыскание. Она нелепо кивнула, дернулась к двери: - Да... то есть, Так точно, командор. - Последний раз, Сикорски. Она уже выбежала из-за двери, слыша за спиной насыщенный недовольством голос протеанина: - Почему ваши подчиненные настолько недисциплинированны? И вы оставляете это безнаказанным. За нее вступилась Лиара: - Эта девушка гражданская. Она только недавно поступила к нам благодаря некоторым полезным навыкам. - Это ее не оправдывает. И на войне с Жнецами гражданских не бывает. Капитан что-то ответил, но этого Мария уже не расслышала, следуя в мед-блок с понуро опущенной головой и пылающими от стыда щеками. Отличное начало... Ничего не скажешь...