Навсегда и никогда впредь

      Майк не хочет ссориться с Крисом от слова «совсем», поэтому прикусывает свой длинный язык и пытается как можно меньше обращать внимание на поодаль сидящего в кресле Джоша. Натянув на голову наушники и вовлечённо уставившись в монитор ноутбука, он не слышал их разговора, да и навряд ли вообще был в курсе, что дома помимо его сожителя вообще кто-то есть. Хотя это и к лучшему – в прошлый раз, когда Монро заходил к ним, а белобрысого очкарика унесло на кухню за чаем, парня отчего-то переклинило, и он начал нести всякий бред, который действовал гостю на нервы. Ворошил прошлое, вспоминал пережитое, упрекал в содеянном. В какой-то момент это так достало Майка, что он не выдержал и стал отвечать, сам того не замечая, начиная повышать голос. Джош дёрнулся и истерически хохотнул, после чего захотелось хорошенько ему вмазать, но между ними встал Крис. Здоровенный, как гора, мать его, Крис. Взгляд парня тогда был непривычно серьёзен и суров. Настолько, что казалось, он сам запросто может уложить кого угодно, если вся эта трагикомедия продолжит своё действие. Поэтому Майк предпочёл замолчать. Навсегда.       Сам же парень выглядел настороженно и изнурённо. Он всегда нервничал, когда кто-то приходил в их дом, так как никогда нельзя было предсказать, чем это посещение может закончиться. Более-менее можно было успокоиться и расслабиться, только когда их посещала Сэм. Она всегда ласково относилась к Джошу и постоянно разговаривала с ним на отвлечённые темы и заставляла его улыбаться. В такие дни Крис улучал себе пару часиков на дрёму вплоть до того момента, пока у Вашингтона не начнутся галлюцинации, или пока он не уляжется рядом, как собака, вошкаясь и теснее прижимаясь к тёплому телу. В первом случае со сном приходилось прощаться чуть ли не до следующего дня, потому что если Джоша накрывает, то это крепко и надолго. Успокаивать его достаточно муторно, но куда полезнее таблеток, которые им посоветовали врачи. От них парень просто засыпал и видел кошмары, которые пугали его ещё сильнее галлюцинаций, тогда как объятия и простая человеческая поддержка возымели куда больший эффект. Уж Крис-то точно знает. Он прекрасно помнит, каким его друга выписали из больницы, и видит, какой он есть сейчас – небо и земля. Раньше он мог нервничать по поводу и без. Кричать и плакать, биться в истерике, бормоча что-то о том, чтобы его оставили в покое. Один раз с этим столкнулась Сэм, и ей ведь почти удалось успокоить безумца, но в какой-то момент что-то пошло не так. Его истерика почти достигла своего апогея, когда в комнату ввалился Крис и тут же метнулся к нему. Джоша трясло от рыданий и страха. То, что творилось в его голове, было настоящим кошмаром, и Кристофер понимал это, трепетно прижимая Вашингтона к себе и настойчиво шепча о том, что всё в порядке, и он рядом. Что он здесь и готовь помочь. В любой день, в любую минуту. Всегда.       Майку не терпится покинуть этот дом, хотя он и старается не подавать вида. Чёрта с два парень бы сюда пришёл, если бы за период всего этого кошмара так сильно не привязался к этому очкарику. Монро ценил его за мужество и упорство. За то, что ему единственному хватило смелости забрать полоумного Вашингтона к себе домой. Конечно, парень видел за всем этим что-то помимо дружбы и извечного желания блондина защищать и оберегать своих друзей, но и здесь он предпочитал отмалчиваться – не его дело, и уж тем более оно никаким боком не касается Майка, хотя он и сочувствовал Крису. То, какой кошмар он переживает изо дня в день и по ночам, Монро мог себе только представить, а после пережитого представить себе парень мог много чего, но говорить что-то на эту тему не собирался. Всё было сказано три месяца назад, когда белобрысый заявил, что заберёт Джоша к себе. Друзья упорно пытались его отговорить, особенно настаивала на своём Эмили, крича и размахивая руками, но Крис был непреклонен, ведь он констатировал факт, а не спрашивал стороннего совета. И с этим были проблемы.       Ранее, казалось бы, инфантильный и бесконфликтный Кристофер, который всегда глупо шутил и мялся при любом случившимся конфузе, сейчас был жутко спокойным и настороженным. Да, жизнелюбие и желание постоянно над всеми подтрунивать никуда не делись, но его детские ужимки и немое смирение куда-то подевались. Спокойные разговоры, обсуждения отношений, Эшли… У Криса словно внезапно отлегло после их спонтанного поцелуя там, около дома, и Майк даже понимал, почему, при этом совершенно не обвиняя белобрысого в его мотивах. Пусть всё будет так, как есть, ведь так всем им намного проще жить дальше. Все они изменились после пережитого на горе и в шахтах: кто-то стал нервознее и истеричнее, а кто-то жёстче и спокойнее, и всем им это было простительно.       Закрывая за уже привычно вежливым Майком дверь, Крис замирает на пару мгновений и переводит дух. Сегодня обошлось без скандалов и перепалок, и это не могло не радовать. Всё постепенно приходило в своеобразную норму, выравнивая отношения между друзьями и сплочая их ещё сильнее. Не сразу, конечно, но даже Джоша многие простили и приняли, постоянно спрашивая о нём и не на шутку волнуясь о его состоянии. Или так делала только Сэм, а остальные лишь были весьма умелыми актёрами? Крис предпочитал об этом не думать. Самообман помогал ему легче жить, а подпускать всю свору к Вашингтону за раз он не станет: всё ещё слишком рискованно. Пусть парень уже ведёт себя спокойнее и адекватнее, кошмаров, как по его собственным словам, так и со стороннего взгляда, он видит куда меньше, но встреча со всей компанией людей, которые когда-то так плохо сказались на его самочувствии, может вновь ухудшить ситуацию, а этого Крис хотел меньше всего в своей жизни. Даже мысли о возможном отчислении так сильно его не удручали, как эта.       Вернувшись в комнату, парень выключает свет и укладывается на диван, стараясь поплотнее закутаться в старый колючий, но такой уютный плед. Хоть на дворе была осень, и было всё ещё тепло, но Кристофер всё равно мёрз, постоянно пытаясь найти способ согреться. Идти в комнату он не собирается – там холодно и совершенно пусто. А здесь есть Джош. Пусть его внимание и приковано к экрану ноутбука, но ощущение чужого присутствия приносило некий покой. Да, остальные бы ни за что не согласились ночевать в одном помещении с этим придурком, ссылаясь на то, что его и без того потёкшая крыша в любой момент может сорваться к чертям собачьим, но белобрысого это не пугало. То ли он был слишком самоуверен, то ли наивен, то ли просто глуп – неизвестно, но сон в компании Джоша он предпочтёт сну в полном одиночестве и пронизывающем до костей холоде. Всегда предпочитал и менять принцип не собирался.       Крис даже не успевает заснуть, как слышит щелчок крышки ноутбука, и как кто-то начинает копошиться чуть в стороне, при этом что-то тихо и неразборчиво бубня себе под нос. Видимо, исчезновение света вокруг себя Джош воспринял как сигнал к отбою и быстренько свернул свою деятельность, явно тоже собираясь отправиться почивать, и это не могло не беспокоить. Пока он был чем-то занят, можно быть спокойным, но как только Вашингтон отлучался от своего занятия и оставался один на один с собственной головой, можно было ждать беды и поднимать красные флаги по всем берегам. Хоть последний месяц галлюцинаций и было меньше, а приступы истерии отсутствовали вовсе, но привычка настораживаться и ждать худшего никуда не делась. Ведь всегда нужно быть к нему готовым, не так ли?       - Что-то мы сегодня рано баиньки, - лениво тянет Джош, потягиваясь и усаживаясь аккурат рядом.       Задорный голос дарит надежду на то, что и сегодня всё будет хорошо.       Поняв это, Крис улыбнулся и подвинулся, уступая место другу, который тут же воспользовался предоставленным ему предложением. Парень даже заботливо укрыл Вашингтона собственным пледом, когда тот в свою очередь нагло обнял белобрысого и прижался к нему так, словно всё было в порядке. Хотя да, так оно и было. И это грело душу Кристофера. Он даже как-то глупо улыбнулся, обнимая Джоша в ответ и прижимая его к себе ещё теснее. Пусть Вашингтон и был старше его самого всего на год, но он был куда меньше Криса. Чуть ниже, уже в плечах, с небольшими узкими ладонями, а после больницы и существования на одних таблетках парень вообще казался маленьким и беззащитным, от чего белобрысый мог по полной программе дать волю своей заботливой стороне характера. Любить, оберегать, защищать и холить. И именно в таком порядке. Осознание этого пришло не сразу, но и белобрысый не то чтобы и сопротивлялся.       Джош ёрзает какое-то время, поудобнее устраиваясь под рукой сожителя, после чего успокаивается и наконец тыкается носом в чужую шею, лёгким и едва ощутимым дыханием дразня чувствительную кожу. Он прекрасно знает, что Крису это нравится до дрожи и мурашек по телу, поэтому старался добираться до его шеи как можно чаще. Даже когда в доме были посторонние, но так, чтобы никто этого не увидел. То, что было между ними, сугубо должно было оставаться лишь между ними и не всплывать наружу, но порой придать всему этому сумбуру остроты было неплохо. Особенно если учитывать реакцию Криса. Пусть он весьма ожесточился после того, через что им всем пришлось пройти, но чужие прикосновения всё ещё будоражили его сознание и заставляли заливаться краской. Вашингтона это забавляло и в такие моменты он напрочь забывал о всех невзгодах в своей проклятой жизни.       Сегодняшняя ночь не исключение – по телу Криса ощутимо проходит волна дрожи, в ответ на что он сжимает парня в своих руках ещё крепче и зарывается носом в его волосы, с нескрываемым наслаждением втягивая запах чужого тела. Джош был тёплым, почти горячим. Таким, каким он был ему нужен. Тем, кто мог помочь, согреть в этот нелёгкий период. Джош был для него всем, и Крис принимал это, постепенно ощущая, как дыхание его друга становится спокойным и мерным, а объятие из крепкого переходит в мягкое и лёгкое. В такие ночи парню казалось, что он вполне себе счастлив. Что ему больше ничего и не нужно, кроме тёплого пледа и человека, который так искренне жмётся к нему в ответ даже сквозь сон. Это приносило уже давным-давно позабытое умиротворение.       Улыбнувшись своим мыслям, Крис прикрывает глаза и задирает футболку Джоша, скользнув под неё рукой и начиная ласково поглаживать спину. Вашингтон двинулся, прогнул поясницу и что-то пробормотал во сне, при этом на автомате сжав в кулак чужую кофту и потянув за неё. Раньше он это оправдывал своими кошмарами, теперь же и вовсе перестал, просто начиная лукаво улыбаться и щурить глаза в ответ на поставленный вопрос. Он в принципе любил цепляться за Криса, будь то во время истерики или секса. Шутка про махрового девственника так и осталась шуткой, хотя это не мешало Вашингтону вспоминать о ней, когда хотелось спровоцировать белобрысого на что-нибудь такое, от чего он всегда краснел до кончиков ушей. И ведь работает же…       Дрёма накатывала незаметно, и даже сквозь неё Крис всё равно продолжал поглаживания, которые граничили с лёгкими, едва ощутимыми прикосновениями, словно вновь пытался успокоить разошедшегося Джоша. То, что раньше было необходимостью, теперь стало простой и такой приятной лаской. Может, просто привычка, а может некий ритуал, который отгонял от несчастного кошмары, которые так и норовили залезть в его голову и завладеть ей. Но не теперь. И никогда впредь.       Конечно, они продолжат свой штурм, ещё будет не одна бессонная ночь и пролитые слёзы, но здесь и сейчас было тихо и спокойно. Так, как оно и должно быть. Так, как хотел сделать Крис, чтобы его другу наконец стало лучше. Чтобы им обоим стало лучше. И он сделал. У него получилось. Пережитое прошлое осталось далеко позади, а боль от него уменьшалась день ото дня.       «Навсегда и никогда впредь», - ленивая мысль перед тем, как Крис сам провалился в сон.