Подростки и технологии

Морти потоптался на месте и наконец решился объяснить причину своего появления. — Понимаешь, — тихо начал он. — Есть один человек… с которым я хочу переспать. Юнити, использующая тело невысокой темноволосой девушки, удивлённо посмотрела на него. — А как я могу помочь? — поинтересовалась она. — Обратился бы к Рику, у него всегда есть что-то, что может тебе помочь. Морти отвел взгляд и помотал головой: — К нему не могу. Однажды мне уже пришлось закапывать свой же труп, потому что он мне «помог». — Это в его духе, да… Юнити задумалась. Морти решил осмотреться в маленькой лавочке, куда забрел случайно, провалившись в люк на дороге. Он оказался потайным ходом в разбитое старое помещение, набитое всякого рода техникой. Тут был и тот секс-робот — Морти поежился, вспоминая свое «отцовство», — и пара ломаных портальных пушек — видимо, от Риков из других вселенных. Вдруг Юнити сорвалась с места, явно что-то вспомнив, и достала из-под прилавка коробку. — Смотри, — она запустила руки в кучу проводов и порывшись в них, достала продолговатый предмет, завернутый в пакет. Морти поглядел на него с недоверием. — Это пульт управления мозговой активностью, — пояснила Юнити. — Работает по принципу считывания мозговых волн. Ты просто думаешь об этом человеке, а затем… Юнити вытащила пульт из пакета, и повернула тумблер у самого его основания. Прибор засветился сиреневым цветом, и тут же из ниоткуда в воздухе появился еще один Морти, один в один как настоящий. Смит ахнул, попятившись назад. Юнити улыбнулась и помотала головой: — Потрогай его, Морти. Это голограмма, полностью осязаемая, основанная на моих воспоминаниях о тебе. Парень недоверчиво покосился на голограмму. — И как оно мне поможет? — протянул он. Юнити хихикнула: — Просто представишь себе этого человека и… Ну, полагаю, ты знаешь, что делать. Голограмма мигнула, сменившись Риком. Распаленный, с горящими глазами и расширенными зрачками, он тяжело, хрипло дышал. Морти резко, густо покраснел, отшатываясь назад. Юнити рассмеялась: — Прости, он немного сломан. Нужно постоянно думать о человеке, чтобы голограмма существовала. А почему ты так смутился?.. Морти лихорадочно задрожал, перевел взгляд на пульт и сглотнул: — Я возьму его. Юнити прищурилась, положив пульт на стол, перегнулась через прилавок и заговорчески прошептала: — А ты извращенец, как и Рик. Но чтобы хотеть своего деда… Парень схватил пульт, краснея все сильнее, и прошипел: — Я не его хочу!.. — В этом нет ничего страшного, малыш, — пропела девушка. — Хорошо тебе повеселиться! .. Морти вылетел в подземный ход, жмурясь от стыда и сжимая заветный пульт, пульсирующий едва ощутимо в его руках. Он пытался сопротивляться этому. Честно пробовал думать о Джессике, когда его тело требовало разрядки. Но не выходило, и каждый раз, кончая, он выдыхал имя собственного деда. Пару раз, в ванной, он трахал себя пальцами, скуля и жмурясь, а пару раз, пока мать была на работе, развлекался с ее постельными игрушками. Но это не приносило облегчения, наоборот, делало лишь больнее. Потом Рик пару раз не очень лестно отозвался о геях, и сердце Морти почти раскололось. Он умудрился влюбиться в алкоголика, наркомана, гениального ученого. В своего деда. В того, кто постоянно рисковал им, наплевательски относился, бросал в иных мирах. И сейчас он несся по улице, под взглядами тысяч Юнити, предательски краснея, прижимая к груди пульт и мечтая спрятаться где-нибудь, где его не найдут. — Иди ко мне, — довольно протянул над ухом парня высокий молодой человек. — Я не скажу Рику, а у тебя будет пустая свободная комната. Морти казалось, что еще немного, и он расплачется от того, что кто-то знает его постыдную тайну. Однако он стиснул зубы и сглотнув горький комок в горле, выдохнул: — Как скажешь, Юнити. Убранство комнаты поражало. Большая, широкая кровать с кучей подушек, странная и холодная шелковая тряпка, именуемая балдахином, плотно зашторенные окна и почти полная звукоизоляция, что играло на руку подростку. Морти плюхнулся на кровать, дрожащими руками вытащил пульт и зажмурился, пытаясь думать о Джессике. Открыв глаза, он увидел полностью обнаженную девушку напротив себя. Неловко она сделала один шаг, затем второй, и опустилась парню на колени. — Эй, малыш, поиграй с моей грудью, — томно выдохнула она ему на ухо. Морти застонал, стягивая через голову футболку, и положил обе ладони на упругую, теплую грудь, проводя подушечками больших пальцев по соскам. Джессика дернулась, чуть откинув голову назад. Морти зажмурился, ощущая, как штаны стали просто катастрофически тесными, и толкнулся бедрами вперед. — О, ты хочешь, чтобы я отсосала у тебя? — хмыкнула рыжая девчонка, сползая вниз. Морти гортанно застонал, ощутив ее руку между своих ног. Но воображение сыграло с ним злую шутку, вынуждая вспомнить голограмму Рика. И буквально тут же он был придавлен к кровати, а пьяный, хриплый голос просипел над ухом: — Дрочишь на меня, пиздюк мелкий? И Морти вскрикнул, открывая глаза и видя перед собой деда. Возбуждение стало отчаянно-болезненным, захотелось прикоснуться к себе, сжать свой член у основания и отдрачивать до потери сознания. — Рик, — жалко простонал он, чувствуя, как от напарника пахнет дешевым ромом и какой-то синтетической наркотой. — Как же я хочу тебя… Рик расхохотался, прерываясь на кашель, и отстранился, но лишь для того, чтобы стащить с себя халат и водолазку. Морти сглотнул, наблюдая за ним. Такого не было даже в его фантазиях. В них Рик трахал его быстро, шипя что он делает это в последний раз, и кончая, бросал каждый раз возбужденного подростка один на один с его проблемой. Сейчас же Рик расстегнул его джинсы и буквально сдернул их с паренька, оставляя его в одних трусах. Морти зажмурился, облизывая губы, и сам снял с себя последний элемент гардероба, разводя ноги пошире. — Ебануться, а ты даже ничего, и природа тебя не обделила! — хохотнул ученый, отстраняясь и прикладываясь к фляге. Мальчишка не слушал. Он делал то, о чем мечтал последний месяц — расставив ноги и обхватив пальцами стоящую плоть, он задыхаясь толкался в руку, размазывая по головке теплые и немного вязкие капли выступающей смазки. Рик навис над ним, обдав запахом перегара, и прошелся языком по горячей, влажной коже на шее. Смит протяжно простонал, потянувшись к губам напарника, но в последнюю секунду одернул себя и коснулся осторожным поцелуем уголка. Что-то внутри него безумно протестовало, было против поцелуев с двойником ученого. — Давай сделаем это быстро, — сдавленно прошептал Морти, обнимая одной рукой Рика за шею, второй расстегивая ремень на его брюках. Санчез не стал противиться — лишь многозначительно фыркнул и помог парню с одеждой. Подростка не покидало ощущение самообмана. Этот Рик был слишком… идеален. Не противился, делал все слишком… легко. Но когда Санчез развернул его на живот, вынуждая поднять бедра, Морти забыл про все, так как внутрь него скользнули сразу два пальца, наспех смоченные слюной. Парень застонал, запрокидывая голову, вскидывая бедра выше, сходя с ума от того, что это делает с ним Рик. Внутренний голос, взывавший к разуму, был бесцеремонно заткнут, и Морти начал двигаться навстречу пальцам, блаженно жмурясь. Тело отказывалось слушаться, а когда пальцы внутри задели простату, Морти вскрикнул и растянулся на кровати, утыкаясь лицом в подушку. Изнутри поднималась волна тепла, затопляя бедра, грудь, поднимаясь выше и выше. Пальцы внутри двигались быстрее и жестче, вбиваясь в парня, доводя того до одури и экстаза. Но когда голографический двойник решил отстраниться, хрипло шипя парню, что намерен его отодрать, Морти словно пропустил разряд тока через все тело. Его пальцы стиснули пульт и щелкнули переключателем. Голограмма моргнула и погасла. Смит тихо хныкнул, опуская руку и буквально за пару толчков доводя себя до оргазма, приглушенно воя в подушку. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием парня и его тихим шмыганьем. Он смотрел в потолок, и изнутри его разрывали противоречивые чувства. Это был не его Рик. Не этот самовлюбленный мудак и алкаш. Он был слишком заботливым и осторожным для того, чтобы хотя бы казаться настоящим. Морти свернулся калачиком на кровати и подгреб под себя подушку. Хотелось блевать от самого себя, от того, как жалко он выглядел со стороны. Извращенец-малолетка, с замашками начинающего геронтофила. Сходящий с ума от мысли о том, что его может оттрахать его же собственный дед. Подросток сжался, стиснув зубы, и отчаянно захныкал, ощущая, как в горле собирается горький комок. Отключенный пульт валялся на краю кровати, влажная от спермы подушка лежала на полу, а Морти едва сдерживал горестный, полный боли вой. Подскочил он от грохота — дверь в комнату распахнулась, и на пороге, удолбаный вхлам появился Рик, сжимающий в руке бутылку с какой-то инопланетной дрянью. Морти натянул на себя одеяло, дрожа от стыда и пытаясь не реагировать на яростные позывы своего тела, которое, понимая, что рядом находится объект безумного вожделения, начало вновь распаляться. — Какого черта ты тут забыл?! — отчаянно взвыл Морти, пытаясь лихорадочно укутаться посильнее. Рик пошатнулся, обводя мутным взглядом комнату, а затем нетрезвой походкой пересек расстояние от двери до кровати и поднял упавший на пол пульт. — Отдай! — забился Морти, выпутываясь из одеяла, но было поздно — Санчез что-то переключил, нажал пару кнопок, и комнату озарил яркий синий свет, и через мгновение рядом с ученым появилась его копия. — Ах ты ж ушлепок мелкий… — хрипло протянул Рик, поднимая взгляд на Морти. — Значит, Юнити знала, и оговорилась… Подросток дрожал, ощущая, как по лицу катятся крупные слезы. Он был раскрыт с потрохами, целиком и полностью. Рик знал, что его внук жаждет быть разложенным под ним, и теперь Смит ждал лишь расправы. — А ты извращеннее, чем я думал, это даже заслуживает… ик!.. похвалы! — довольно воскликнул Рик, разворачиваясь и захлопывая дверь. — Сними нахер это одеяло. Морти кивнул, выпуская из пальцев кусок одеяла, рухнувший к его коленкам. Стыдиться было уже нечего, внутри было пусто и страшно. Рик откровенно над ним насмехался, и это причиняло нереальную боль. — Для тупого онаниста-долбоеба у тебя неплохое тело, — отметил Рик, скидывая халат и растянутую кофту. — Пришло время повеселиться, Морти. Парень забыл как дышать — настолько был поражен. — Это галлюцинации… — тихо зашептал он, мелко подрагивая. — Глюков у двоих не бывает, — отрезал ученый. — А я… ик!.. уверен, что планирую выебать своего внука прямо тут. Сердце Морти замерло, а затем словно рванулось из груди, заставляя его закашляться. — Н-нет, — попытался возразить он. — Это а-аморально и неправильно… — А, то есть то, что только что тебя выдрал мой голографический двойник — это правильно, да? — уточнил Рик, не прекращая раздеваться. Парень вспыхнул и потупил взгляд. — Вот и не выебывайся, — подытожил Рик. — Но ты это… Имей в виду. Это в первый и последний раз. Я типа… на старости лет в пидоры затесываться не желаю. Морти словно ударили прямо в сердце, и он замер, хватая ртом воздух, а Санчез продолжил как ни в чем ни бывало: — И давай побыстрее, ок? Там еще Юнити сидит, с ее чудесными двойняшками, и я говорю о ее охеренных сиськах! .. Это стало последней каплей в море. Морти сгреб одеяло и рухнул в него, рыдая как истеричная школьница, содрогаясь всем телом. Его переполняли боль и ненависть, ярость и отчаяние. Хотелось схватить Рика и наорать на него, рассказать о своих чувствах за последний год, о своем отчаянии и страхе, но из горла вырывались лишь сиплые всхлипы и подвывания. — Чо эт за истерики, малявка? — окликнул его Рик, непонимающе наклоняя голову. — Да пошел ты! — наконец удалось выдавить из себя Смиту. — Пошел вот просто ко всем ебаным чертям! К Юнити, еще куда, ДА МНЕ НАСРАНО!.. Не притрагивайся ко мне!.. Рик даже не успел вставить слово, как парень взметнулся и кулаком вытер слезы с покрасневшего и опухшего за секунды лица: — Ты самовлюбленный тупой ублюдок! Ты столько надо мной издеваешься, даже сейчас, когда знаешь о моих чувствах, ты все равно делаешь все, чтобы я тебя возненавидел!.. — Потому что я не слепой идиот, Морти, — вдруг спокойно, абсолютно трезвым голосом прервал его Санчез. — Я вижу все, и давно. Думаешь, живя в твоем доме, реально что-то не знать о тебе? Морти осекся на полуслове, оседая в кровать и закрывая лицо руками. — Уходи, — сипло взмолился он. — Просто иди к Юнити. Я переживу свой позор. Рик устало вздохнул, сел на край кровати и достал из валяющегося рядом халата пакет со странным зеленоватым порошком. Высыпав немного на ладонь, он вдохнул его и закрыл глаза. — А теперь заткнись и слушай сюда, долбоеб, — протянул он. — Я надеялся, что ты не доведешь до этого говна, потому что…ик!.. мне не нравится идея того, что я уже давно хочу оттрахать тебя так, чтобы ты еще пару дней не мог вставать, Морти… И, как видишь, я даже нарвался на Юнити, потому что она моя первая и возможно, последняя любовь. Я надеялся забыться. Но ты, Морти, ты, маленький… ик!.. подонок, не позволил мне этого. А она решила, что из нее идеальная сваха, и сказала, где ты прячешься. Морти сжался, подтянув колени к груди и шмыгая носом. Отчего-то от этих слов не стало ни лучше, ни хуже. Стало тяжело и мрачно. Рик сжал в кулаке простыню и протянул внезапно низким, пробирающим до костей голосом: — Иди сюда. На мои колени. Морти не посмел ослушаться его, и, прикусив губу, сдвинув одеяло в сторону и едва дыша, переполз на его колени. Губы Санчеза были неприятно горькими от спирта, язык прижгло от острого перца и горьковато-кислой слюны с привкусом кислотного Скиттлза. Но Морти упивался, стараясь запомнить все, до последней капли. Рик целовал его грубовато, рьяно, прикусывая кончик наглеющего языка, которым Морти пытался проскользнуть в его рот. Он и сам не заметил, как оказался завален на кровать, а его колено уперлось в пах ученого, ощущая его стояк. — Ни слова больше о Юнити, — зло прошипел Смит, обнимая одной рукой деда за шею, а вторую опуская на ремень. Казалось, ситуация повторялась, но в этот раз Рик был собой. Не заботливым и обходительным, а собой, вечно пьяным, обдолбаным гением, плюющим на все, что является аморальным и неясным. Его дедом. Его объектом безудержного, дикого желания. — Заметано, — фыркнул Рик, вжимаясь губами в шею парня, прикусывая чуть влажную кожу. Казалось, он не придавал значения тому, что парень одной рукой неуклюже пытался расстегнуть его ширинку. Но руки плохо слушались, и нервы уже конкретно сдавали. — Черт, да резче давай… — прошипел Санчез, выпрямляясь и стаскивая штаны. — Ты и так уже оттрахан, хоть..ик!.. можно не церемониться… Морти замер, набирая побольше воздуха, и наконец подал голос: — Н-нет. Я… не смог. Рик непонимающе уставился на него. Внук вспыхнул, пряча лицо за натянутой на голову подушкой. — Я н-не хотел с ним трахаться, понимаешь? Он только… пальцами. Я не хотел ни с кем, кроме тебя. — Да ты по жизни как твой отец, идиот полный, — тяжело вздохнул Рик, стараясь скрыть своеобразное умиление в своем голосе. — Пусть будет по-твоему. Санчез скинул штаны на пол и косясь на смущеного, пристыженного подростка, улегся на кровать, издевательски ухмыляясь: — Действуй, Морти, делай то, что так хотел… Парень вздрогнул и кивнул, шумно выдохнув. Перебравшись чуть ближе, он оседлал бедра Рика, и потерся о напряженный член напарника, блаженно, тихо постанывая. Чуть влажная головка проскользила по растянутому отверстию, и Морти с трудом удержался от желания опуститься сразу на всю длину, все, что его остановило — необходимость растянуть это на подольше. Поэтому, наклонившись вперед, он начал двигать бедрами, так, что его собственный член терся между их телами. Рик хрипло выдохнул, протянул руку и прижал парня к себе, вынуждая замереть. Морти тихо застонал, жмурясь, и прошептал ему в губы: — Какого черта?.. Рик сжал в пальцах его ягодицы, вырывая из груди парня еще один долгий стон, и резко, без предупреждения протолкнул в парня сразу три пальца. Морти взвизгнул, прогибаясь и задирая бесстыдно задницу. — Эй, Морти, тише, мать твою… — рыкнул Санчез, затыкая отчаянно стонущего внука долгим, грубоватым поцелуем. Глухой скулеж почти сразу же сменился довольными постанываниями, и парень начал двигать бедрами, насаживаясь на его пальцы и задыхаясь от постоянной нехватки воздуха. Изредка отрываясь от его губ, Морти тихо хныкал, выпрямляясь и упираясь ладонями в грудь напарника, пытаясь опуститься как можно глубже. — Пошло оно все нахуй, — шикнул ученый, убирая руку и сжимая во влажных пальцах чуть покрасневшие бедра мальчишки. — Просто нахуй, Морти, не смей тянуть еще дольше. Действие этого порошка не такое уж долгое, как ты думаешь… Морти понимает его с полуслова — он привыкал к этому, знал, всегда знал, чего хотел его дед. И в этот раз он ощущал его желание почти так же, как свое — остро, болезненно, горячо, так, что внутри все скручивалось в тугой и жгучий ком. И он кивнул, в полузабытьи, даже не пытаясь разогнать туман перед глазами, рвано хватая ртом воздух, и послушно опустился на напряженную, сильно пульсирующую плоть. Тело пронзило стрелой блаженства, ярчайшего удовольствия, и мальчишка ощутил, как начало щипать его глаза. Его грязные, постыдные фантазии прямо тут и сейчас стали правдой, прямо перед собой он видел кривую ухмылку, искаженную гримасой дикого желания, принадлежащую никому иному, как ЕГО Рику. Это был тот Рик, которого он помнил, знал, любил так отчаянно, что от каждой мысли о нем тело распадалось на миллиарды сверкающих осколков, своим звоном кричащих о безумии подобной любви. Медленные толчки ускорялись, Морти задыхался, глотая горькие слезы безудержной радости и счастья. Сейчас он ощущал себя почти на вершине блаженства, слыша под собой хриплое дыхание Рика и его грубоватые подгоны, ощущая как тот легко шлепает его по и без того раскрасневшимся ягодицам. Он еле слышно умолял его, неумело подмахивая в такт движениям ученого, царапая обгрызанными ногтями его грудь. Сердце билось бешено, норовя вырваться наружу, и сейчас Морти ощущал себя безумнее, чем когда-либо. — Трахай меня, — отчаянно стонал он, запрокидывая голову и зажимая на мгновение одной рукой рот, пытаясь не закричать. — О Боже, Боже мой, Господи, Рик… — Мой Морти, — произнес еле слышно Санчез, прикрывая глаза. Он был на грани, и он прекрасно это понимал. Впрочем, парня всего так же трясло, он сбивался с ритма, который сам же и задавал, прогибался назад так, что хрустели его позвонки, и царапал грудь Рика так, что оставались алые полосы. — Блять, Морти… Мальчишка вскрикнул, когда Рик толкнулся в него немного под другим углом и глубже привычного, и сполз на его грудь, дрожа в предоргазменной лихорадке. — П-пожалуйста… — залепетал он, хватая руку ученого и припадая к ней губами. — Рик, у-умоляю т-тебя… Он заикался больше обычного, и дело было вовсе не в панике. И Рик понял его с одного лишь шалого взгляда затуманенных похотью глаз. Пара резких толчков, таких же, как предыдущий — и подросток закричал, срывая голос, стискивая плечи Рика и захлебываясь прорвавшимися наконец наружу слезами. Рик зло зашипел, ощущая, как тесное тело сжимает его член, и приподнял всхлипывающего парня, скидывая его на кровать, и доводя себя до разрядки одной рукой. Морти прижался к нему, пока Санчез молча лежал на кровати, смотря в потолок. В его мыслях не было толком ничего. Голос разума где-то на задворках кричал, что это дико аморально, что он не имел права так поступать с внуком. Но робкие, осторожные прикосновения пальцев мальчика заставили Рика заткнуть и засунуть этот голос туда, где сейчас ему было самое место. — Послушай меня, — прокашлявшись, тихо окликнул ученый внука. — Ты обязан пообещать мне одну вещь. Немного расфокусированный взгляд Морти остановился на нем, показывая, что тот внимательно слушает — судя по всему, сейчас ему было не до разговоров. — Обещай мне, что ты не привяжешься ко мне из-за… этого. Нет, не в плане того, что «один раз не пидарас», и все такое, — Рик потянулся за своей флягой и вспомнив, что она в халате, зло и тихо выругался. — Я в том плане, что… В общем, если однажды я скажу тебе «беги и не оглядывайся», ты выполнишь так, как я скажу. Понял меня, Морти? .. Мальчик прикусил нижнюю губу. Он был глуп, но не настолько, чтобы не понять, что это значит. Рик просил его не просто не привязываться. Он просил его не жертвовать собой ради него. Для самовлюбленного эгоиста Санчеза это было… сродни признанию в любви. Рик понял все по долгому молчанию. Иного подтверждения он и не требовал. Сев на кровати, он глухо ругнулся, ощущая, как жжет царапины на его груди, и покосился на внука. Тот сгреб под себя подушку и молчал. Несмотря на то, что его глаза светились от счастья и умиротворения, Рик понимал, что что-то было не так. — Ты к Юнити? — хмыкнул Морти, ловя на себе взгляд деда. Тот фыркнул: — О, поглядите на него, сам же сказал, никаких разговоров о ней, не? Морти отвел взгляд, недовольно хмурясь. Рик расхохотался, добираясь до своей флаги: — Усп-покойся, Морти, скажем так, я с ней пока еще не трахался, да и хуй там плавал, теперь меня на это говно не хватит, ты… ик!.. выбил из меня все силы. Выебал, — самодовольно заржал Санчез, прикладываясь к фляге. Морти слабо усмехнулся и прикрыл глаза. — Знаешь, я… — он немного запнулся, а затем прикусил губу, нервничая. — Отдай пульт Саммер. Ей пригодится. — Намек на то, что она недотраханная стерва? А ты хорош! — Рик хмыкнул и подобрал свою одежду, спихнутую на пол. — Так и быть, отдам. Пусть инопланетные технологии сделают хоть что-то хорошее для нее. — А… — Морти сел и обвел глазами помещение. Рик вопросительно изогнул бровь, смотря на него. — А что это был за порошок?.. Ученый заржал так, что Морти аж подпрыгнул на кровати. — Твою ж мать, — успокоившись, протянул Рик. — Ладно, хер с тобой. Считай, местный аналог земной виагры, действует быстрее, сам по себе безопаснее… Натянув штаны, Рик накинул на плечи халат и добрался до двери: — Мне его всучила Юнити. Сказала, что пригодится…в разговорах с тобой. Он подмигнул и, запрокинув голову, допил содержимое фляги, небрежно засовывая ее в карман. Морти не нашел, что возразить, и лишь криво усмехнулся. Юнити, сколь бы она ему не нравилась, все же смогла ему помочь, за что он был ей благодарен. — Инопланетная, мать вашу, технология… Разум коллективный… — прошептал он, и заулыбался как идиот, жмурясь от удовольствия. — Иногда и от неизвестной дряни можно получить выгоду.