Ну что сказать....

Есть много вещей, которые Оптимус не забудет никогда: гибель Кибертрона, многочисленные потери товарищей. Но в память врезался гаснущий взгляд теплых карих глаз. Эта картинка зашифрована в цепях, зафиксирована на всех жестких дисках, въелась в искру. Сэм Уитвики. Он отдал за автоботов все и даже больше. Оптимус не имел права требовать этого - он не требовал - но не имел права и принимать подобную жертву. Сэм Уитвики стал первым, кого записал в жертвы "Могильный ветер". Глупый мальчишка, ему бы бежать, как можно дальше, спрятаться и не высовываться. Но нет, укрыв родителей, создав им полностью новую жизнь, помогая Ленноксу и Эппсу переправить их семьи в безопасное место, он совсем позабыл о себе. Или намеренно не захотел вспоминать. Его лучшие друзья, боевые товарищи покинули Америку. Сэм остался. - Прости, Оптимус, - эта улыбка уничтожает, как выстрел из бластера. - В прошлый раз я отвернулся от вас, но больше этого не повторится. Он погиб через два месяца, после отъезда последней кузины Эппса. Оптимус не успел на какие-то двадцать минут, опоздал, и эти минуты стали решающими. Сэм лежал на руинах дома, где укрывался, покореженный, перемазанный в собственной крови. Его жизнь угасала, но он улыбался, как улыбался всегда только одному Оптимусу. С любовью и бесконечной нежностью. Они не могли быть вместе. Сэм понимал это. Но где-то в глубине, в подкорке, в самой сердцевине того, что люди зовут душой, горело незримо, но ощутимо полное отрицание запретов. Какая разница, что объект твоих чувств - не человек, если он человечнее многих? В глазах Сэма, в его последнем взгляде Оптимус видел прощение и признание для себя. Отражение собственных "помех в деятельности искры" - то, что люди называют чувствами. Сейчас, сжигаемый дотла Искрой и матрицей, растворяясь в оглушающей мощи возрождающегося Кибертрона, Прайм надеялся, что энергия отпустит его сознание и позволит однажды встретиться с Сэмом снова. Там, где он не втравит в неприятности и сокрушительную войну слабого, невинного мальчишку, там, где не будет места запретам. Там, где Сэм не будет так печально улыбаться. Последний виток энергии стер тело Прайма. Древний механизм планеты-робота принимал все отданное и возвращался к жизни. Оптимус хотел бы увидеть это лично. Как говорят люди, не судьба. Саманта Уитвики больше всего на свете обожала утренние смены в кафе "У Джо". Солнце сквозь прозрачные от чистоты стекла, солнечные зайчики на кафеле и кожаной обивке сидений, запах блинчиков и кленового сиропа, знакомые лица - сюда заглядывал один и тот же контингент. Городок маленький, расположен возле военной базы, так что здесь в основном жили либо семьи военных, либо их дальние родственники. Сэм сюда привез дядя Билли, когда родители погибли в автокатастрофе. Это было так странно - вновь встречать всех тех, кого знал в прошлой жизни. Кого спасал в прошлой жизни. Когда еще сам был парнем. Сэм никогда не отрицала своих воспоминаний, но никогда и не говорила о них. Никому, даже лучшей подруге Микаэле, найденной в этом же городе. Потому что... слишком больно вспоминать то, что утратила. Слишком больно просто думать. Через раздрай, долгое принятие себя, как бывшего мужчины, она пришла, наконец, к внутренней гармонии. Поэтому девушка наслаждалась увиденным в новой жизни, в новой реальности. Здесь друзьям не грозит инопланетное вторжение, здесь попросту никогда не слышали об автоботах и десептиконах. Они живут, радуются, грустят, смеются и плачут - обычная, человеческая рутина. Полковник Леннокс - самый заботливый дядюшка в мире, опекает Сэм чуть ли не от всего на свете. С трудом, со скрипом, но он все же разрешил племяннице жить отдельно. И его партнер не помогает обуздать отцовские инстинкты полковника. Саманта чуть не ударилась в истерику, когда поняла, что майор Арон Хайд - человеческое воплощение погибшего оружейника. Билли так и не смог простить себе гибели автобота, он был привязан к нему. Что ж, теперь становилось понятно, почему. У Билли нет прелестной дочурки и ласковой, вечно ожидающей жены, в их доме не выживают даже цветы, так как мужчины забывают поливать их. Но они счастливы, а это самое главное. Сэм забегает к ним периодически, чтобы пропылесосить и приготовить домашний ужин. Они ведь ее семья. У дядюшки есть веселый напарник и давний друг, еще со школьной скамьи, Роберт Эппс, который живет с тихим связистом по прозвищу Саунд. На фоне Эппса тот кажется совсем мальчишкой, хотя младше его всего лишь на год или два. Из него не вытянешь ни слова, но рядом с партнером мужчина оживляется. Бывший федеральный агент Симмонс теперь преподает в местной военной академии. К нему частенько захаживает лейтенант с военной базы, Джазз. В городе судачат, что между этими двумя что-то есть, и делают ставки, кто же признается первым и возьмет, так сказать, быка за рога. Микаэла учится в местном техническом колледже и встречается с военным медиком Рэтчетом. Сэм долгое время удивлялась, почему никто не реагирует на странные имена или прозвища. Наверное, это в порядке вещей в данной Вселенной. И девушка искренне благодарит кого-то там, наверху, за то, что дал возможность ей посмотреть на счастье дорогих и близких людей. Но все же она скучает. Страшно скучает по Оптимусу. Хайд, Джазз и Рэтчет дают надеяться на лучшее, на то, что где-то бродит ее Прайм в человеческом обличьи. Но она его не встречает. Сэм учится заочно, работает в местном кафе и живет в маленькой квартирке над прачечной. Ее жизнь вполне обыкновенная. Она просто ждет чуда. - Эй, посмотри, какой красавчик! - Микаэла пихнула подругу под ребра локтем. Никто из них, кроме Сэм, не помнит прошлую жизнь. Однако это не помешало Уитвики подружиться со всеми вновь. Сэм смотрит туда, куда показала Микаэла, и замирает от восторга, смешанного с трепетом ужаса. Что, если не помнит? За окном стоит мужчина в широких военных штанах и черной майке. И, о! Он идеален, как будто только сошел со страниц любовного романа высшего качества. Футболка обтягивает упругие бицепсы, крепкую грудную клетку, широкие плечи, короткие рукава открывают сильные руки с длинными пальцами. Левое запястье перетягивают часы с кожаным ремешком. Талия, узкие бедра - все выше всяких похвал. У Сэм просто нет слов. Она застыла и не может отвести взгляда от лица. Такого знакомого и незнакомого одновременно. Правильные черты лица, достойные Аполлона, чувственные губы и... синие глаза. Того насыщенного оттенка, что имел энергон в сновидениях Сэм. Сэм не может пошевелиться, ноги не идут. Микаэла улыбается и, кажется, готовится снимать ошеломленную подругу на камеру. А затем... затем мужчина замечает ее, застывшую, умоляющую и боящуюся одновременно. Он делает несколько шагов и входит в кафе, колокольчик звенит над дверью. - Вам чем-нибудь помочь? - Микаэла сама любезность, делает вид, как будто не знает, зачем люди приходят в кафе. Но мужчина не откликается, он не сводит глаз с Саманты. У той сердце выскакивает из груди. - Меня зовут Оптимус Прайм, - он протягивает руку. - Приятно познакомиться, Саманта. Да, у нее бейджик на груди. Да, он мог прочитать ее имя. Но Саманта не верит доводам разума, когда делает шаг вперед, вкладывает свои пальцы в широкую руку Оптимуса. Чтобы в тот же миг оказаться притиснутой к его груди. - Не смей больше жертвовать собой, глупый мальчишка! Слезы сами наворачиваются на глаза, в конце концов, она сейчас девчонка, ей позволено очень многое. Оптимус гладит ее по волосам, а затем выводит из кафе и сажает в машину. Они едут к нему в квартиру, которую он снял совсем недавно. Оптимус занимает диван и сажает девушку на колени, позволяя той выплакаться у себя на груди. В ней так много от того Сэма. В первую очередь, взгляд. Прайм до жути боялся, что Сэм не вспомнит, но, по-видимому, Вселенная решила не просто подарить им второй шанс. Она махом стерла все препятствия между ними. Пол, возраст, биологический вид. Все это теперь не имеет значения. Теперь они могут позволить себе... говорить... думать... чувствовать... Больше нет между ними преград. - Прайм, мне сообщили, что ты увез мою племянницу! - в дверь нещадно ломились. - Открывай немедленно, или пожалеешь! Сэм нервно хихикает, Оптимус закатывает глаза, не отрывая носа от каштановых волос, пахнущих медом и кленовым сиропом. В конце концов, дверь можно восстановить. - Прайм, если ты что-то сделал Саманте, я не посмотрю, что ты новый руководитель академии! Вселенная дала им второй шанс. Между ними больше нет препятствий. Ну, разве что одержимый отцовским инстинктом дядюшка Билли.