Ну что сказать....

Ну что сказать, приключения Сэма не могли пройти для него даром. Ношение Оллспарк, ее уничтожение, ее память внутри, таскание Матрицы Лидера в... в носке, чего уж скрывать, не самом свежем. Попытки Мегатрона запихнуть в голову какую-то механо-биологическую мерзость, штурм захваченного десептиконами города. Рано или поздно, это должно было как-то сказаться. И сказалось... самым нетривиальным образом. Но это же Сэм, у него все не как у людей! Первым странность обнаружил Айронхайд, находившийся на дежурстве. Из комнаты Сэма пробивалась полоска света и доносилось бормотание, что самое странное, на чистом кибертронском. Обеспокоившись состоянием первого друга автоботов среди людей, мех заглянул внутрь. Сэм, художественно раскинув свои мослы по кровати, тихо бормотал. По коже его ползли золотые узоры родного языка Айронхайда. Оллспарк забрала свою энергию, но оставила память о Кибертроне. Командование, прознав про феномен, повелело автоботам дежурить у кровати Сэма по очереди и докладывать, если будут важные сведения. На технологии никто не рассчитывал, но вдруг.... Хотели поставить камеры, однако Искра, по-видимому, их не очень любила, так как неизменно отключала при каждом сеансе. Так Сэм оказался во владениях Рэтчета. Доктор автоботов потирал манипуляторы, предвкушая целую ночь родного языка. Утром он плевался, хмурился больше обычного и сетовал, что Прайм так невовремя уехал на задание. Только он бы получил удовольствие от урока кибертронской истории. Вскоре доктор отметил, что тема разговоров Сэма зависит от настроения, дневных событий и множества других факторов. Например, когда парень был всем доволен, речь шла о звездной системе вокруг планеты мехов, о ее освоении. Если же он уставал и еле доползал до койки, это выливалось в экскурс по наказаниям за провинности по статьям кодекса Кибертрона. Рэтчет готов был сам гоняться за молодежью целыми днями и калечить их, ибо это означало ночь рассказов о давней, более совершенной, медицине. Не позволяла только врачебная этика. И Микаэла. Оллспарк с радостью делилась знаниями со всеми, кроме Сэма. Тот никогда не запоминал своих видений. И Оптимуса по причине отсутствия последнего. И все шло хорошо. Пока однажды Рэтчет не вылетел из медицинского блока в состоянии крайнего смущения. Фейсплейт был перекошен, а сам он чуть ли не брызгал искрами. Модулятор голоса отказывался воспроизводить звуки. Следом вышла счастливо хихикающая Микаэла в компании ничего не понимающего Сэма. Вернувшегося Оптимуса база встретила странными взглядами, смущенными лицами и напряженно-волнительной обстановкой. А вокруг Сэма образовалась зона отчуждения - люди и автоботы сматывались от него так, что ноги и серво сверкали. Самира Симмонс отсалютовала ему бутылкой пива, вальяжно возлежа на серебристом бампере. Полковник Леннокс весело чертыхнулась сквозь зубы и утащила проходящего мимо Хайда. Тренироваться, ага. - Они вот так все время себя ведут, - пожаловался Сэм, удобно устроившись на плечевом изгибе и уткнувшись носом в грудную пластину. - Я что, снова что-то не так сделал? Получилось жалобно и почти умилительно. Оптимус подумал над тем, чтобы подарить Сэму котенка. Механического, его-то Рэтчет спасти наверняка сумеет. Но пока что провентелировал и легонько погладил Сэма по голове. - Нет, все в порядке. Не говорить же ему, что воспоминания об Оптимусе приводят Оллспарк к благодушному настрою. И чтению сборника стихов Кибертрона, что на родном наречии звучат так прекрасно. И воспеваются там голубая оптика цвета холодного энергона и широкие манипуляторы, что спасут от любого, даже самого разрушительного импульса. Нет нужды гадать, что слышали остальные в преддверии встречи с Праймом. В конце концов, Оллспарк откликается на то, как Сэм относится к событиям, что чувствует. А его человек не виноват в том, что он такая романтическая натура. Лично Оптимусу нравится слушать по ночам кибертронские стихи в исполнении Сэма.