Ну что сказать....

Это произошло внезапно, совершенно неожиданно. Просто однажды сотрудники отряда НЭСТ проснулись и обнаружили, что их программиста Саманты Уитвики нет на месте. Шарлотта Миринг тактично отмалчивалась и не отвечала на вопросы. Поначалу. Но кто сможет устоять перед объединенными силами Микаэлы Бейнс, Уильяма Леннокса и Роберта Эппса, считающих девушку своей семьей? - Она взяла бессрочный отпуск сегодня ночью и уехала, - устало проговорила Шарлотта, опираясь на капот красного Феррари. Сотрудники переглянулись. - Куда она поехала? - Неизвестно. Сэм отказалась говорить и запретила мне рассказывать вам. Ей хотелось... побыть одной. - Она еще... вернется? - Микаэла решила задать вопрос первой. Пусть Сэм изрядная трусишка, от проблем она никогда не убегала и в трудную минуту глаза не закрывала. И уж тем более не было причин, по которым она могла бы спешно покинуть ряды отряда. В последнее время даже десептиконы не так сильно активничали. - Не знаю, - покачала головой Миринг. - Мне так не показалось. Расстроенные, все разошлись. - Этого просто не может быть! - возмущалась Микаэла, расхаживая по медицинскому отсеку и жалуясь всегда готовому выслушать ее Рэтчету. - Она не могла уехать! Что-то произошло, определенно, что-то стряслось. Автобот кивал и соглашался. И краем глаза посматривал на Прайма. Тот словно был... не в себе. - С Сэм что-то случилось, - сделал однозначный вывод Леннокс, сидя на заднем сиденье черного внедорожника боком, свесив ноги в раскрытую дверь. Полковник сосредоточенно полировал пистолет. - Ну, если я узнаю, что здесь замешан Мегатрон!.. - Ты не собираешься ничего предпринять? - поинтересовался Дино у пьющей кофе Шарлотты. - Нет, - та мотнула головой. - Это же Сэм. Если она хотела скрыться от нас, ей это не составит труда. Все же... лучший программист и все такое. - Да, но.... - мечник вздохнул и скосил глаза на лидера. - Оптимусу без нее придется туго. - Остается надеяться на ее благоразумие, - вынесла вердикт Миринг. Не возмущалась одна Самира Симмонс. По своим каналам она пробивала маршруты, по которым могла уехать Саманта Уитвики и все похожие на нее девушки. Джазз не язвил, не мешался, что удивительно, лишь встревоженно наводил оптику на Оптимуса. Прайм вел себя... как бесчувственная скотина. То есть занимался делами, просматривал датапады, растаскивал бузотеров - в общем, делал все то же, что и каждый день. И лишь вечером он вставал под дерево, где любила сидеть Саманта и смотрел куда-то вдаль. - Вот, - Самира Симмонс хлопнула о стол бумагами. Прошла уже неделя с момента исчезновения Сэм, и даже рядовые бойцы отметили, что атмосфера в ключевом составе изменилась. Стала не такой бойкой и веселой. Словно... кто-то унес с собой всю легкость, что обычно сопровождала отношения самых странных парочек отряда. Микаэла первой потянулась за бумагами, прочитала и охнула. Следом помрачнел Леннокс, за ним нахмурился Эппс. Выругалась сквозь зубы Шарлотта. А Оптимус пропал, оставив заявление на отгул. Сэм сидела на прямо на траве, на холме в глубине австралийского материка, вдали от проезжих частей, от любого человеческого присутствия. Перед глазами все еще стояло ровное зеленое поле с подстриженной аккуратной, насыщенно-изумрудной травой. И типичные, однообразные белоснежные надгробия. Рональд и Джуди Уитвики. Родители так и не приняли ее выбор связать свою жизнь не только с отрядом НЭСТ, с роботами и программированием, но и с одним конкретным автоботом. Они не могли поверить, что дочь выбрала Оптимуса Прайма. И как объяснить им, что при одном появлении лидера сердце бьется как заполошенное, что всех усилий не жалко за один взгляд оптики, сияющей сапфировой синевой? Она не знала, что сказать в ответ на упреки. Не стала ссориться, развернулась и ушла. А теперь вот их нет. Они переехали в Австралию, в Канберру, чтобы быть подальше от всех этих "нечеловеческих разборок", как говорил отец. А теперь вот их нет. Конечно, она подозревала, что не все рады сотрудничеству с автоботами, многие хотели бы переубедить членов НЭСТа, но.... Сэм никогда не думала, что ради этого они пойдут на убийство обычных, ни в чем не повинных людей. Ее родителей. Все это время, всю неделю с того момента, как посреди ночи ее разбудил телефонный звонок, она разбиралась с бумагами, с наследством, оформляла, подписывала, доказывала. И не плакала. Даже тогда, когда увидела холодные тела родителей на столе в морге. Когда их закапывали в могилы рядом друг с другом. Когда.... Она не плакала, она стояла и сжимала кулаки. А в груди все сильнее стягивалась тугая пружина, готовая вот-вот распрямиться. И Сэм хотела бы, чтобы она распрямилась наконец, дала силы на слезы. На то, чтобы боль, царящая в груди, ушла куда-нибудь. Чтобы.... Девушка сжала кулаки. Хотелось плакать, а слез почему-то не было. И становилось только хуже от того, что она никак не могла оплакать родителей, погоревать по ним толком. Скоро нужно будет возвращаться в отряд, объясняться с друзьями. Она что-нибудь придумает обязательно. Больше у нее ничего и никого не осталось, только ребята из НЭСТа и Оптимус. Под спину легла тяжелая механическая рука, Сэм подняла сведенное судорогой лицо и увидела родную синюю оптику. Оптимус все знал, все понимал, ведь искра в его груди - такая же живая, как и сердце у человека. Сэм уткнулась в прохладный металлический бок и зарыдала. В первый раз за все время. Чувствуя, как уходит горечь с языка, как содрогается все ее тело, выжимая больше и больше слез. Она плакала взахлеб, кричала и пыталась обнять Оптимуса, вжаться в него сильнее. Больше у нее никого не осталось. Прайм осторожно поглаживал девушку по голове, трепал и так взлохмаченные короткие волосы и смотрел куда-то вперед, за горизонт. Что он там видел - не понятно. Главное, что он здесь, рядом с ней. Остальное неважно. Когда в горле пересохло, а глаза заболели, Сэм подняла заплаканное, опухшее от слез лицо к автоботу. Привычно уже забралась на плечо с его помощью и прижалась щекой к лицевой пластине. - Давай вернемся домой, - тихо прошептала она. Больше ее в Австралии ничто не держало.