Имперцы: Неудачная сделка

      Тот, кто знает, что такое рабский рынок - ох, как против того, чтобы оказаться там не в роли покупателя или продавца. Сколько стонов, слез, мольбы приходится слышать, стоя на помосте, видя отчаяние и слепящий страх в глазах тех, кто оказывается выдвинутым на продажу. А элитный это рынок или «грязный» - обычно не имеет никакой роли. Конечно, если твой хозяин не садист, и ты не ищешь от жизни чего-то лучшего и большего, чем побои... Ну, или, если сам не выставляешь себя.       Я эту операцию, по собственной продаже-покупке, устраивал уже давно. Сложно это было. Невероятно сложно, но я все-таки добился, чтобы мой хозяин оказался неудовлетворенным исполнением моих обязанностей и отправил бы меня на этот жуткий помост. Хотя, жутким он являлся для всех этих «элитных» мальчиков и девочек, которых разбирали для постельных утех. Мой же план был куда как глубже и имел под собой десятки, если не сотни, дополнительных «если», которые при любом раскладе должны были привести меня в руки того, кого я желал видеть своим новым хозяином.       Для начала я «влюбился». Отчаянно влюбился в сына друга своего хозяина, провернув первый этап своей задачи. Затем соблазнил своей открытостью и податливостью, чтобы заручиться его поддержкой и получить надежного союзника, который, когда я окажусь на помосте – выкупит меня для себя. После того, как первая часть моего плана была готова, я начал претворять в жизнь вторую: осторожно и исподволь подводя своего теперешнего хозяина к тому, чтобы он разочаровался во мне, отказавшись от предоставляемых услуг.       Если бы мне, кровь из носу, не нужно было оказаться в этой семье – вряд ли бы я вообще полез. Но надо, значит, надо. А уж уговорить парня на то, что я буду идеальным рабом, который с радостью исполнит любые его приказы, как собственные желания, объяснить, что только в случае, если он купит меня, мы сможем быть вместе – не составило большого труда. Просто, в этом мире, в котором любые интимные отношения, кроме собственно зачатия, позволялись только с рабами – подобные «покупки» совершались достаточно регулярно. А на бесправных кукол высших аристократических домов всегда смотрели сквозь пальцы.       Вот если бы я, будучи свободным, предложил такие же отношения - любой, кто бы просто заподозрил подобный расклад, мог вызвать меня на дуэль. И по непризнанному правилу, я должен был умереть. В любом случае. Ну, или отслеживать все эти слухи и самостоятельно вызывать на дуэль всех, кто только вякнет что-то в мою сторону. А так... Ну, раб и раб. Кому какое дело, что происходит с живой игрушкой? Именно этим я и пользовался, попав сначала в один дом, а потом, подготовив плацдарм – собирался перебраться в другой. Год, если не больше, я выстраивал всю цепочку событий, чтобы ни у кого не вызвать подозрений. Весь этот чертов год! И вот, наконец-то!       На помост я не вышел, выбежал, не сдерживая внутреннего ликования. Ведь моя покупка означала конец всем этим навязанным мне мучениям. Конец унижению, раболепным взглядам, молчанию в тряпочку и готовностью выполнить любой приказ, чего бы он ни касался. Наверное, именно из-за своей внутренней эйфории я и не заметил, что «мой дорогой друг», которому я заранее перебросил на карту несколько сотен тысяч кредитов – как-то мнется и не повышает цену. Лепечет что-то, дает на десяток кредитов больше, позволяя легко перебивать цену, и не смотрит в глаза.       «Нет-нет-нет! Ты не имеешь права! – едва не взвыл я, понимая, что все, что я выстраивал с таким трудом – рушится. Оказаться в руках любого другого, кем бы он ни был – это провал. Самый страшный провал, который я себе и представить не мог! – Давай же, детка! Постарайся! Я же весь твой! С потрохами! – мысленно взвыл я, отыскивая взгляд парня и понимая, что проиграл. Особенно, когда из торгующихся остался он и еще один. Золотоглазый холеный красавец, посматривающий на меня с явным гастрономическим интересом. – Нет, дикое животное, только не ты! Видишь же, как я смотрю на твоего оппонента! Замечаешь же, что между нами так и проскакивают некие искры! Ну, куда ты свои лапищи, гад, тянешь?! Ну чего ты рычишь своим бархатным баритоном, накручивая и накручивая цену?! Сволочь!»       Все рухнуло прахом, когда этот извращенец поднял цену в двести тысяч кредитов. Я проиграл. Целый год насмарку. Это же каким надо быть озабоченным, чтобы не самого «элитного» выбрать? Чтобы заломить такую сумму, которую я за месяц не зарабатывал?! Чтобы приобрести себе нечто серое и мышастое, в ком от сладких красавцев для постельных утех была только гибкая и тонкая стать? Сволочь! И никак иначе! Красивая, холеная сволочь, которая к чертям уничтожила весь мой план по проникновению в нужную мне семейку. Да свои же потом засмеют! Нет, придут спасать, если сам не вырвусь, но ржать будут долго. Как же! Сам имперский штурмовик, да в лапах какого-то маньяка. Ну за что мне это все? Ради чего, спрашивается, я угробил столько времени?! И ведь теперь не начнешь уже все с самого начала. Нет, начать можно. Точнее, продолжить. Но, если первый мой хозяин был слабоват волей, и переубедить его особого труда не стоило, то с этим придется постараться. И не факт, что получится. Остается только другой вариант, который мне, в отличие от моих ребят, не нравился изначально.       Закрывшись, опустив голову, застыв покорной статуей, я ожидал, пока все бумаги будут подписаны и я перейду во владение этого извращенца патлатого. Нет, был бы я в отпуске, так с радостью бы пригласил подобного самца разделить мое уединение. По всем параметрам, тело там было, что надо. Да и по ленивой грации вальяжного, пресытившегося котяры можно было понять многое. А значит, отпуск мой был бы невероятно насыщенным. Но! Не во время же работы! Как вообще этот гад посмел меня купить?! Я же ему глотку перегрызу, если только сунется! Отобью все самое важное и скажу, что так и было!..       Вообще, именно такой подход мой отряд мне и предлагал. Свернуть голову покупателю и умчаться в закат с тем, кто мне нужен. И теперь, хочу я того или нет, но именно так поступить и придется. Идея хорошая, да и исполнимая. Только в этом случае меня ждет не просто выговор, а снижение звания на один, а то и два пункта. Лишение премии, отпуска, некоторых благ, которые я имел в своем данном положении и много чего еще, чтобы рассматривать превращение этой златоглазки в труп. Да и жаль такого самца убивать. Может, в стазис его и к нам? Чтобы потом попользоваться? Может, через какое-то время добьюсь того, что огрызаться перестанет и примет мою «любовь» с благосклонностью...       − Иди сюда, малыш, − поманил меня к себе мой покупатель, который вскоре станет полноправным хозяином.       То есть с вбиванием своей собственной метки в мой чип. Стоит ему только сделать подобное - и даже если я ему сверну голову, вскоре погибну и сам. Так что, у меня остается от силы два дня. Ровно столько дается покупателю на осмотр игрушки и решение выкупить ее окончательно, или же, расставшись с частью своих кредитов, вновь вернуть на торг. И, если в это время я сбегу, оставив за собой бездыханное тело, меня ждет только порицание, а не смерть. Ну, или, как я и говорил, долгое и упорное представление себя идиотом, чтобы новый хозяин разочаровался и продал. Вот только теперь выкупать меня будет некому. Мы же только на этот раз договаривались.       − Слушаю вас, господин, − я попытался опуститься на колени, но меня тут же, за шкирку, вздернули на ноги, повертев, профессионально ощупав и оценив так, как у нас оценивают новобранцев, а не будущий предмет сексуального интереса.       «Да кто же ты такой, черт бы тебя побрал?! – едва не взвыл я, понимая, что мой покупатель отнюдь не так прост, как кажется. – Откуда ты знаешь все то, что знает только элита имперских войск?! Ты, отсталое животное с маленькой и бедной планетки?!»       Слегка опешив от подобного обращения, я безропотно пошел следом, пытаясь разобраться в случившемся. Хуже всего будет, если я попал в руки одному из спецов нашей разведки. Нет, хуже не тем, что меня попытаются раскрутить на правду, а тем, что придется сидеть тише мыши, чтобы он даже не заподозрил, кого именно купил. Тогда эта операция из секретной станет притчей во языцех, и чтобы не скомпрометировать империю и самого императора, который подписал сей тайный указ, мне придется уйти в отставку. В самом расцвете сил! Когда я только-только принял свой пост! Черт, да мне же только-только сорок лет исполнилось! Куда мне сейчас в отставку?!        «Гад! Сволочь и гад! Ну зачем тебе, животному этакому, я понадобился? Ну для чего ты меня выкупил, придурок?! Захотелось купить себе раба, так ты бы за эту цену, что за меня вывалил – двух подобных мне парней выкупил бы! А то и лучше!»       Так, костеря на все лады этого злотоглазого извращенца, я сел во флаер, сжавшись в уголке, чтобы не отсвечивать, изредка бросая в его сторону испуганные взгляды. Да на моем месте любой бы подобный вел себя так. Потому что это похотливое животное не сняло с меня силовых кандалов, не предложило переодеться из подобия тряпочек во что-то более нормальное. Не пытается даже разговор завести! Сидит и делает вид, что меня нет. Такое пренебрежение своей покупкой уже настораживало. Нет, не меня. Профессионала, имперского штурмовика, могло насторожить только одно: наличие более десятка хорошо экипированных бойцов специализированного отряда «феллар», которые и один на один были достаточно опасными. С десятком же, вообще, никакого сладу не было. А так... Будь он хоть киборгизированный элитный боец – справлюсь. Меня, в свое время, тоже не пальцем делали, и некоторые сюрпризы имеются. Но это так, на самый крайний случай.       − Зачем тебе этот мальчишка нужен? – внезапно задал мне вопрос мой новый хозяин. – Я же видел, что ты его буквально глазами пожирал?       − Господин... – я приниженно опустил голову, стараясь, чтобы голос звучал внятно. – Мы договорились, что именно он выкупит меня... Мы любим друг друга...       − Еще скажи, что ты из свободных сам стал рабом, только для того, чтобы залезть в кровать к этому рыхлому сопляку, − услышал я насмешливое подзуживание. Ну да, из Остина любовник был никакой. Слабый, вечно потный, сопящий, как тот боров... Да и по размеру он борову не уступал... Телесами, а не хозяйством. Увы. Так бы его жирное потливое тело перетерпел бы. Не зря же учился на многое закрывать глаза и переключать разум.       − Господин... я исправно служил своему хозяину, всегда исполнял все его веления. Никогда не показывал норов, − зачастил я, пытаясь продумать все, что услышал. Слишком остер на ум мой теперешний хозяин. Слишком прозорлив и необычен. С таким ухо востро держать и день, и ночь надо. – Но случилась беда. Я влюбился в сына его друга, и не смог с собой бороться. Если для господина Остина готов был сделать все и даже больше, то исполнять приказы хозяина в той мере, в которой должен был – душа не лежала. Потому меня и продали. И я вымолил у господина Остина право принадлежать ему. Теперь понимаю, что зря все это было. Он и не собирался меня покупать. Когда я служил другу его отца – он развлекался, а когда я встал на помост – оказался никому не нужным... – я еще ниже опустил голову.       − Ну почему? – промурчал этот котяра. – Мне нужен, как видишь. Да и больших обязанностей у тебя по дому не будет. Ешь, спи в свое удовольствие. Ну, а то, что тебя продавали как элитного мальчика, дает мне шанс, что и в постели ты будешь не очень плох. Я правильно говорю?       − Да, господин, конечно, господин... Все исполню в лучшем виде... – лепетал я, чувствуя, как скверно оборачиваются дела.       Выгнал бы меня на поля или поставил в охрану – не пришлось бы скрываться особо. А так, постельным мальчиком... Вот скажите, где мне тренировки проводить? Как свое тело в нормальном состоянии поддерживать?! Попробуй только гаремный мальчик хоть раз малый тренировочный комплекс провести - и все! Засекут! А раскрываться нельзя. А мне, как штурмовику, нагрузка куда как больше, чем всем этим гаремным цветочкам, нужна! Дневной переход, выматывающий бой на пределе возможностей, дежурство во время ночевки и еще один переход только слегка ослабляли концентрацию внимания, позволяя ощущать легкую и приятную усталость в мышцах. И пусть усиленная гормональная система не даст мне разжиреть, но через пару месяцев такого отдыха я превращусь в развалину, способную двигаться, как обычный гуманоид! Оно мне надо?!       − Ну, а еще, думаю, ты отлично справишься с ролью коврика для выбивания пыли, − хохотнуло это златоглазое животное, стремительно нанеся удар в живот. Я едва не закрылся! Слишком быстр и непредсказуем! Дернулся всем телом, уже готовясь к ответной атаке. Вовремя блоки нужные сработали, заставив только чуть напрячь пресс, чтобы удар не пробил мышцы, а потом и согнуться «в приступе боли», ошарашено осознавая, что я был прав в своем заключении. Силен, гад. Неимоверно силен! И скор! Это же на пределе возможностей придется с ним работать! В смысле – на пределе возможностей контролировать свое тело, чтобы не вовлечь его в собственный бой и не выдать, кем я являюсь!       − Неплохо, − констатировал этот златоглазый. – Тебя как зовут, кстати?       − Актар, господин... – просипел я, делая вид, что все еще отхожу от боли.       − Ну а я – Легран, − спокойно промурчало это чудовище в гумоноидном обличье. – Хватит корчиться. Я же ощутил, что ты блокировал удар. Твой отец случайно не был солдатом корпуса?       − Господин!.. – восклицание вырвалось непроизвольно. От восторга, что Легран нашел такой простейший способ принять мои некоторые умения. Это же позволяло мне хоть немного, но расслабиться. Корпус, набиравшийся из самых сильных, смелых и быстрых рабов, считался элитой местной армии. И служба в нем в течение десяти лет давала свободу. Только редко кто доживал до отведенного срока. – Простите, что не предупредил, − тут же спохватился я.       − Ну-ну, − коротко усмехнулся этот желтоглазик. – Расскажешь мне свою судьбу?       Осознав, что дальше делать вид, что мне больно и я сейчас здесь же окочурюсь – нелепо, я распрямился. И начал свой «рассказ», точнее, одну из версий моего появления на Крамо.       − Мой отец дослужился до свободы, господин. Но полюбил рабыню. А, как вам известно, рабов бывшие рабы выкупать не имеют права, и все их дети являются рабами при рождении. Но им, благодаря успехам отца, было дано право растить меня в течение пятнадцати лет, после которых я и стал рабом у своего предыдущего хозяина. Отец обучил меня всему, что умел и знал сам. Только я статью не вышел, чтобы в корпус пойти... Маленький... – я скуксился. – Но судьба постельного раба не так уж и плоха... Да и кое-какие изменения со мной произвели... – улыбнуться чуть лукаво, чтобы показать суть изменений. – Мой отец, бывший раб корпуса, лэт Андар – до сих пор проживает в своих владениях, выданных ему по праву выжившего, на севере Зарна.       − Никогда не хотел встретиться с родителями?       − Нет, − удивленно расширив глаза, я уставился на Леграна. – Психологическая и ментальная коррекция разума полностью обрывает все родственные связи, − не хватало еще этой желтоглазке повезти меня к «родителям»!       Нет, Андар ни словом не соврет. У него действительно был сын Актар, который теперь находится в стазисе на базе. Надо же было, на всякий случай, устроить несколько вариантов моего появления в доме моего предыдущего хозяина? Второй вариант повествовал о том, что я некий северный воин, попавший в плен. А третий – что я сын рабыни одного из правителей, который, при коронации своего наследника, всех бастардов передал во владение знатным семьям. Турафу, когда я появился в его доме, память подкорректировали, и он теперь и сам не помнил, как получил меня. То ли купил, то ли подарили, то ли в наследство достался... Но при активации, то есть при произнесении одного из имен, в его памяти должен спасть один из блоков, который подскажет ему, где хранятся те или иные документы, связанные со мной.       − Понятно, − Легран задумался о чем-то своем, а вскоре тихоходный флаер остановился перед шикарным домом. – Прошу на выход, − все еще думая о чем-то своем, произнес этот желтоглазик, подождав, пока я спущусь на землю, а потом и провел меня в дом, открыв дверь в одну из комнат, в которой я не отказался бы жить даже будучи свободным. – Так как ты сын воина корпуса, то тем более тебе быть ковриком для выбивания, − хмыкнуло это чудовище. – Поэтому все примочки и мази, убирающие синяки с твоего тела – здесь, − указал он на полку. – Каждое утро буду таскать тебя на тренировки. Каждый вечер – получать от тебя то, для чего именно и купил.       − Как скажете, господин, − поклонился я.       − Это не предложение, а констатация фактов. Поэтому, чтобы через полчаса был готов.       − Как скажете... – снова повторил я уже в спину Леграна.       Силовые оковы так и остались на мне, но не мешали. При большом желании я всегда мог освободиться. А так, если разводить руки и ноги медленно, то их и не ощущаешь даже. Только при стремительном движении: ударе или защите. Но защищаться можно и корпусом, а наносить удары, даже в оковах, труда не составляло. Для меня.       Вымыться, заказать поздний обед и расслабиться – вот что мне удалось в эти полчаса, данные желтоглазым извращенцем, что решил меня купить. Еще раз подумал о том, что будь я на отдыхе – безо всяких проблем принял бы его ухаживание. Но сейчас он был досадной случайностью, мешавшей мне исполнить свой долг. И как поступить – я не знал. И убивать его хотелось все меньше и меньше. И отказаться от дела, сославшись на провал – тоже была возможность. Но я не привык к подобному. В смысле – отказываться от операции из-за некоторых неудобств.       Самосозерцание прервал приход Леграна, что начал раздеваться уже у самой двери. Я попытался приласкать его, но оказался на кровати еще раньше, чем понял, что преодолеваю это расстояние по воздуху, а потом пришлось прижаться к матрасу, потому, что удержать на себе его крупное тело такой слабый мальчик просто бы не сумел. А потом и ощутил его в себе, едва не взвыв от невероятной остроты ощущений, весь свой разум, всю свою волю направляя на то, чтобы не взять на себя управление нашим сладким вечером и не подмять этого невероятного любовника. Хотя, его звериная, чуть жесткая похотливая натура более чем по вкусу пришлась моему телу. Даже, в какой-то момент, по-настоящему расслабился, позволяя вертеть себя, как ему будет угодно. В сексе Легран был куда как большим лидером, чем я. И умел доставлять удовольствие. Притом такое, что я сам себе пообещал, что после того, как все закончится – увезу его с собой, чего бы мне это ни стоило!       Все еще пытаясь усмирить мельтешащие перед глазами мушки невыразимого наслаждения, я уже видел, как он одевается. За все это время он не сказал ни слова, но слов и не надо было. То, что он делал, покорило меня, отметая малодушную мысль о том, что стоит свернуть ему голову и сбежать. Нет. Покориться, подчиниться, насладиться, а потом и найти выход из данной ситуации. Никак иначе! Ну, как такого самца можно убить?! Как можно лишить себя такого невыразимого удовольствия?       − Ты неплох, − уже уходя, бросил он. – Но закрываешься. И мне это не нравится. Следующий раз я жду от тебя ответных действий.       − Господин... – остановил я его. – Я не могу по той причине, что на мне силовые оковы.       − Не хочешь, − бросил Легран, закрыв дверь за собой на ключ.       − Ну, или не хочу... – пробормотал я, понимая, о чем именно он говорит.       Да и как я мог хотеть его в полной степени, если думал о том, в какой ситуации оказался? И что мне теперь искать выход из нее надо? А убивать этого желтоглазика не хочется. * * *       Утренняя тренировка, вечерний секс, снова тренировка и снова секс... И так – изо дня в день. А я все еще не находил выхода из создавшейся ситуации. Да и убить Леграна теперь уже не мог. Да и не хотел. Это животное меня покорило. Я никогда еще не ощущал себя так хорошо. Даже с Пайпом, моим нынешним любовником, которого оставил в империи, такого никогда не было. А ощущение, что я постепенно начинаю зависеть от Леграна – и вовсе вводило меня в шок.       Стоило только услышать его шаги, услышать поворот ключа в двери, и я был готов. Точнее – я уже тек от желания, не только телом, но и мозгом. Каждое прикосновение, каждое движение во мне вызывало бурю восторга, заставляя выть, стонать, извиваться всем телом и просить еще большего. О своей некогда ведущей роли в нашем общении даже и не вспоминал, отдаваясь ему с какой-то мазохистской радостью, переподчиняя свое тело его рукам и губам, чтобы насладиться каждым мгновением нашего единения.       И то же самое было на тренировках. Мой разум буквально выл от желания сойтись еще в одной, чтобы получить это крепкое тело в свои руки, и валять его по матам, бить так, как могли бить только штурмовики, понимая, что не принесу ему никакого вреда. И это притом, что я до сих пор был в оковах, которые он не снимал ни на секунду. Но что такое для штурмовика удар не одной ногой или рукой, а сдвоенный?.. Разве что сильнее будет, а равновесия не потеряю, как бы ни старался.       Я ментально взрывался сияющим фейерверком каждый раз, когда наступало время нам быть вместе. В сексе – послушным и податливым, на тренировке – агрессивным и яростным. И всегда, каждый момент нашего совместного пребывания я понимал, что не просто запал. Влетел, впился, вляпался в это златоглазое чудовище всей своей сутью! И тем понятнее мне становилась собственная судьба, которая, если я не выполню приказ, окажется незавидной. Скажем так, «рабство» у Леграна будет мне казаться невероятно приятным. И даже рабство у Турафа – тоже. Но прерывать свой экстаз разума подобного единения – не было никакого желания.       − Семья Ратфар сегодня приглашена ко мне на ужин, − в один из дней произнес Легран, освобождая меня от оков. – Если попытаешься сбежать, то мой код, внесенный в твой чип, причинит тебе невероятную боль, − предупредил, когда я начал разминать запястья.       − Понял, господин, − поклонился я слегка отрешенно. Ратфар. Вся семейка! Именно то, что мне было нужно!..       − Еще одно! – грубо оборвал меня Легран. – Старшему семьи я отдам тебя на ночь. Попробуй только не угодить ему!       − Сделаю все, что скажете, господин! – рухнул я на колени.       Притом, рухнул не от его голоса, а от собственного шока. Я к Марафу подбирался больше года!!! А тут... То ли я был прав, считая Леграна имперцем, то ли ко мне повернула свой лик судьба, дав сделать то, что я желал. Но, если так, то это невероятное стечение обстоятельств! А если Легран имперец... То ждет меня незавидная судьба. Расскажет всем, как он неудачливого штурмовика спас, как водил его за нос почти полгода... Тогда уж точно в отставку с черным билетом. И как можно дальше от планет империи, чтобы никто о моем позоре не знал.       Но почему-то теплилась глупая надежда на то, что Леграну не чужда честь.       А потом был вечер, на котором меня использовали, как игрушку, заставляя творить все, что хотелось семье Ратфар. Легран специально не замечал, как меня унижают и используют. А мне, штурмовику, было безразлично. Нервные рецепторы, настроенные на боль, давным-давно блокировались нашими кудесниками лечебного корпуса, ментальные блоки спадать не собирались, ибо нужно было гораздо большее воздействие, чтобы заставить ответить. А психология у элиты имперцев настолько гибкая, что стирается вся эта ментальная грязь в течение суток.       Да и ко всему, невероятно грело меня то, как ходили желваки на лице Леграна, когда он наблюдал за тем, что со мной делают. Имперец. Точно имперец. Я уже не сомневался. И даже смирился с тем, что получу взбучку от начальства. По большому счету, волновало только одно: сможет ли он после этого вечера так же прийти и быть рядом, как и сотни вечеров до этого. Не буду ли я ему противным после того, что он видел. Только этот вопрос застыл в моих глазах на все время, пока семья Ратфар пыталась изощряться в своих фантазиях.       Тело восстановить не так уж и сложно. Да и эти отсталые индивидуумы мало что знают в пытках, которые могут выдержать элитные бойцы. Орать – орал, дергаться – дергался. А что тут сделаешь? Палачу всегда надо дать понять, что жертве не нравится то, что с ней делают. А то, что, по большому счету, меня все это не касалось – им знать не надо.       Зато успел подцепить всем «клопов» − малые кумулятивные датчики с взрывателем. Дам сигнал – и задействуют. А Марафу, ночью, когда ему захотелось «это тельце» поиметь – вживил еще и сигналку. И, осознав, что моя задача выполнена, отрубился, полностью прерывая все свои контакты с внешним миром до полного излечения. * * *       − Хартер, я думал, ты в этом мирке быстрее сдохнешь, чем выполнишь задачу, − услышал я приглушенный шлемом голос Геварда, что склонился ко мне. – Уже думали тебя вытаскивать.       − Я же говорил, что справлюсь, − встать получилось с первого раза, несмотря на некоторую слабость. А потом и получил в морду мундиром.       − Снимай с себя эти цацки. Командование рукоплещет и ждет тебя в ближайшее время.       − Подождет, − буркнул я, избавляясь от уже привычных тряпочек, чтобы облачиться в мундир. И задал самый животрепещущий вопрос: – Вы полную зачистку провели?       − Полнейшую!       − Ну, черт бы вас подрал... – простонал я, понимая, что все, кто обо мне знал хоть что-то – теперь мертвы. – А я этого рыжего себе оставить хотел...       − Не знаю никакого рыжего, кроме маршала гвардии его светлейшества, − хохотнул Гевард, поддержав меня под руку, когда я вышел из комнаты. – А если бы его убил, меня бы наш император не пощадил.       − Не знаю никакого маршала императорской гвардии, − пробормотал я, выходя в зал, где некое рыжеволосое и златоглазое животное, разодетое в имперский мундир, рассказывало отряду моих штурмовиков, как они были не правы, ворвавшись в его дом.       − Маяк о помощи сработал, − прервал я его излияния, и мы уставились друг на друга, словно впервые виделись. Хорош. Невыразимо хорош. Сладок, как крепкое вино, которое бьет в голову с первого глотка.       − Почему ты мне не сказал, что это запредельно?! – рявкнуло это зверье, встряхнув меня за лацканы мундира.       − Потому что это и не было запредельно, − выдохнул я ему в губы, стоя на самых кончиках пальцев ног. – Я просто выполнил свою задачу. А за выполнением, идет мое освобождение. Нам надо было считать память этого ублюдка Марафа, чтобы знать, кто именно был виной смерти императорской младшей дочки, решившей поискать приключений на свою голову на Кармо. Следы привели к Зарну, в Зарне – к семье Ратфар. Как только император получил все главные ключи к сведениям, послал мою бригаду. А вот ты здесь каким образом и способом...       − Другим путем шел, выслеживая продавца драгоценностей инфанты, − выдохнул Легран. – Увидел татуировки имперца на твоем теле, подумал, что один из наших попался. Хотя потом, во время нашего общения, не раз возникало сомнение. Многим рабам, не прошедшим отбор в корпус, набивались татуировки имперского легиона, что видны только под инфракрасным излучением. А ты – он и есть... – он расплылся в улыбке.       − И, что сделаешь? – напрягся я.       − Душу предложу, сердце... – выдохнул он мне в ухо. – Взамен на твои. Если согласишься. А нет – пройду ментальную чистку, чтобы забыть.       − Никто ничего не видит! – хохотнул Гевард, отворачиваясь. – Нас здесь вообще нет, если что!       − Раз нет, значит, нет, − пророкотало это чудовище, впившись в мои губы жестким, подавляющем поцелуем, давая понять, что если я еще и буду штурмовиком, то только в отставке. В благородной отставке. Когда хочешь ты или нет, но следуешь за своим главным, за своим лидером в любой мир, в любую страну, чтобы только быть рядом. Со всеми регалиями, со всеми благами, имея такую же власть, как и имел, но все равно...       − Принимаю, − шепнул я между поцелуями, ощущая, что, как всегда, мое тело и мой разум начинают плавиться в руках этого желтоглазого идола, которого мой разум, мое тело, моя психика выбрала на уровень самца.       Ну, пусть и временно. Все равно я его когда-нибудь да под себя подомну. Но это будет уже наше, никому не известное. А как я его иметь буду – м-м-м... Одно довольство думать об этом. И то, как он прижимается ко мне, позволяя ласкать поясницу и ниже, чуть прогибаясь под моей рукой, дает мне понять, что ночи у нас будут фееричные. И что я буду не только снизу. Надо только подождать и приручить это зверье...