Игра под названием «Жизнь»

Pov Соня

- Честно, никогда не задумывалась о том, что в один миг могу потерять половину из того, что у меня есть. Друга, зрение и... родных людей. Я не могу точно описать свои ощущения. Но мне действительно нехорошо. Я скучаю, очень скучаю. - Так вам кофе или чай? - закатила глаза медсестра. - Лимонад есть? - с надеждой спросила я. - Да, сейчас, - и покинула мою палату под номером "13".       Мне определенно повезло. Просто слов нет. Тут открылась дверь и ко мне кто-то зашел. - Ти кто? - спросила я, пытаясь по звуку шагов определить кто это. - Денис, - ответил мой младший брат. - Мандаринок принес. - О, ну хоть кто-то додумался! - воскликнула я. - Четыре килограмма, - вздохнул он и поставил пакеты на тумбочку. - Ты как тут? - Ну не комильфо, но сойдет.       Тут он сел на деревянный табурет и упал на пол. Останки деревяшки валялись теперь в куче под его пятой точкой. Я это сразу поняла. По отборному мату и шуму. - Забыла сказать, что дедуля из соседней палаты попросил гвоздей. Ну а у меня их, конечно же, не было. - Понятно, - ответил он, вставая. - Спасибо, что вовремя предупредила. - Та не за что.       Оставшиеся полчаса мы просидели молча, пока я не решила все-таки его выпроводить. Лимонад мой принесли кстати. Я выпила его за полторы минуты. Он был не особо хорош, с привкусом каких-то лекарств. Аж воротило. Когда ушел мой дорогой младший братик, ко мне пришел старший. - Почитай мне книжку что-ли, - улыбнулась я. - Как тогда, в детстве! - Ладно, - ответил Илья, сняв солнечные очки. - Какую?       Я указала влево и он достал книгу "Поющие в терновнике". Это была одна из моих самых любимых книг. Она казалась мне очень мудрой и пропитанной таким глубоким смыслом, что современной литературе и не снилось. К слову, я посадила свое зрение еще в детстве, когда читала по ночам. А сейчас и лишилась его. Но нам еще нужно послушать моего врача. У меня есть надежда. - ... Быть может, это и есть ад — долгий срок земного рабства. Быть может, сужденные нам адские муки мы терпим, когда живем... - зачитал он строчку. - Убивать ради того, чтобы выжить - не жестокость. - До чего любопытно разбирать по черточкам лицо, которое уже так знакомо и которое, оказывается, совсем не знаешь, - ответила я, когда Илья дошел до моего любимого момента. - Да, я отчаянно воевал с тобой, моя Мэгги! И все же под конец не тебя, разбитую вдребезги, надо мне склеивать по кусочкам, а кое-как собирать собственные обломки, - дополнил он и отложил книгу, так как он знал ее настолько же хорошо, как и я. - Нет, она не святая, она почти такая же, как все. Только никогда не жалуется, это особый дар — а быть может, проклятие? — всеприемлющего терпения. Какова бы ни была утрата, какой бы ни обрушился удар, она встречает их, принимает все, что есть, и хранит в себе, и тем питает пламя, горящее внутри.       Я вздохнула и съела одну мандаринку. Потом еще... и еще две. - Ну может хватит? Ты на хомяка похожа! - Ни пфавда! - надулась я. - Что бы про тебя ни думали другие, это все равно, все равно, все равно! - Тебе так сильно нравится эта книжка? - Ну да, - ответила я. - А еще я люблю говорить цитатами. Это будто связывает меня с героями книги. Я чувствую то, что чувствуют они. Я это знаю.       Он взглянул на время и потрепал мне волосы на голове. - Ладно, скоро опять стрела. - Можешь мне в следующий раз принести, аудиокнигу?! У меня там аниме одно есть. Давно послушать хотела, - он кивнул и уже собирался уходить, как я схватила его за руку. - Будьте осторожней, пожалуйста!       Он ушел и я устало упала на подушку. Теперь их никто не защитит мы одни. И, возможно, Илья не сможет взять опеку над нами и нас отдадут в детский дом. Ведь у нас почти никого не осталось. Мы совершенно одни. По моей щеке скатилась слеза и я уткнулась лицом в подушку. Как я хочу спать...