Пошёл ты нах_й, Чемен!

***

      Постель, когда на ней нет Чимина, такая холодная. Холодная и ненужная. Юнги провел по мягкой поверхности застеленной кровати дрожащей рукой и, встав, сорвал с кровати одеяло, простынь и бросил все на пол. На этой постели было слишком много Чимина, даже когда его на ней не было, он там все равно был. Его запах проник и впитался в деревянные ножки, в матрас, и даже стираные простыни пахли не порошком, а Чимином. Шуга сходил от этого с ума. Вся его жизнь пропахла этим ебланом, которого он так нереально любил. Вскоре одна из подушек полетела куда-то в угол, а другая полетела в дверь как раз в тот момент, когда она тихонько открывалась. — Хён, — послышался тихий голос у двери. — "Я хочу кое-что сказать Чонгуку! Я должен сесть рядом с ним, чтобы сказать это. Побудь рядом со мной. Чонгук, чмокни меня в щёчку", — перекривлял Чимина Шуга. — Какого ты приперся сюда? Иди сосись с малявкой, — монотонно проговорил блондин, стоя возле окна, даже не посмотрев на взволнованного Чимина. Все дело в том, что если бы он хоть раз глянул на него, то не только бы забыл, что злится на него, он бы забыл, как дышать, забыл бы, кто он такой и что он вообще делает в этом мире. Он бы забыл все, кроме вкуса этих розовых губ и запаха этого пьянящего тела. Эти блестящие глаза брюнета, в которых собираются слезы, когда Чимину обидно, и то, как он сжимает губки. Шуга просто не сможет всего этого выдержать сейчас, поэтому он сжимает кулаки и не поворачивается, несмотря на то, что как никогда хочется. — Хё-ё-ён, ну хватит ревновать, — протянул Чимин, подойдя к Юнги и потянув его за край футболки. — Я не ревную, иди в жопу, — огрызнулся Юнги, выдернув из рук Чимина белую ткань и отойдя от него в бок. — Хорошо, — Чимин схватил Юнги за плечи и толкнул Шугу на голую кровать, с которой блондин недавно сорвал покрывало, как одежду. Нависнув над бледнокожим, Чимин сильно прижал лопатки Шуги к кровати а сам сел на парня верхом, пошло закусив свои пухлые губки. Он сделал это чертово движение, словно на скачках, отчего у Юнги моментально встал. — В жопу, так в жопу, — Чимин потянулся к губам Юнги, как вдруг тот спихнул его с себя. — В жопу Чонгука! — Но, хён, у нас ничего не было, мы же просто друзья, просто хорошие друзья, я просто шутил, ты же знаешь, мне нравится шутить, а люблю я только тебя! — Пошёл ты нахуй, Чемен! — рявкнул юноша и, поднявшись с кровати, направился к выходу. — Окей, без проблем, — Чимин быстро поймал парня и обхватил его за торс сзади, не давая ему уйти. Бледнокожий пытался разомкнуть "чужие" руки у себя на животе, но у него ничего не вышло. Чимин прилип к Юнги, как пиявка. И ни один из парней не хотел, чтобы он хоть когда-нибудь, хоть на один миг отлипал. — Хён, я люблю тебя. Я сделаю всё, что ты захочешь, — прошептал брюнет в лопатки юноше и выдохнул. Горячий воздух обжег спину блондина, который, в общем-то, был уже на пределе. — Все что я захочу? — переспросил Шуга. — Да. — Тогда... исчезни. Исчезни из моей жизни и, будь так добр, больше никогда не попадайся мне на глаза! — хватка Чимина на торсе Юнги ослабла, и Шуга смог разомкнуть руки парня. Не успел он моргнуть, как дверь захлопнулась, и он остался в комнате один. Не понятно откуда подул холодный ветер, от которого незначительные волосики на руках встали дыбом. И душа тоже встала дыбом. Один, два, три... Три секунды без Шуги уже показались для брюнета адом. Он что, ушел? Он больше не назовет его «Чимин-и». Больше не вдохнет его запах? Ох… черт, как же холодно. Как пусто и ничтожно у Чимина в жизни без Юнги. Сколько прошло времени? Сколько Чимин вот так сидит на голой кровати? Вечность? Ему кажется, что целую вечность, а это всего лишь каких-то там двадцать секунд. Двадцать секунд, прожитых зря, потому что в них не было Шуги. Как странно, он не мог даже плакать. Такое ощущение, что с уходом Юнги его душа пересохла, он пересох... до дна. На кровати лишь тело брюнета, душа уже давно ушла вместе с блондином. Оказывается, без него Чимин ничто... И только когда блондин ушел, Чимин понял, как же сильно он его любил. Он и до этого знал, что не может без него жить, но он на самом деле не мог представить — как это? Он просто знал, что Шуга всегда будет с ним, всегда будет его защищать и оберегать, всегда будет дарить свои поцелуи и улыбки. Чимин не знал, каково это — потерять Юнги. И сейчас он это ощутил. Это было такое блядское чувство... — Я тоже люблю тебя, идиот! — послышался вдруг такой знакомый голос, от которого сердце забилось как одержимое, и Чимин счел его за галлюцинацию, потому что, оглянувшись вокруг, Чимин понял, что все еще один в комнате. — Поэтому и веду себя так! В последнее время ты в конец охуел, потому что я люблю тебя все больше и больше. Меня бесит, что на тебя могут смотреть все, а не только я, и касаться тоже тебя могут все. Ты мой, чёрт возьми! Ясно?! Только мой! Ты даже себе не принадлежишь так, как мне! — дверь громко и резко распахнулась, и в дверном проеме нарисовался блондин, который сразу же сорвался с места и, подбежав к Чимину, впился в его сладкие и такие бесконечно желанные губы, ему хотелось навсегда спрятать их под своими. Положив одну руку брюнету на щеку, бледнокожий, нежно поглаживая, переместил ее на шею. — Хён? — по щеке Чимина покатилась слеза. Вместе с Шугой вернулось и море. А сам Юнги сейчас выглядел примерно как человек, который долгое время утопал в море, но он выбрался, постоял немного на берегу и бросился обратно в воду, потому что понял, что так долго утопал, что уже вряд ли сможет прожить без этого. Мы всегда не можем жить без тех людей, в которых утопаем.       Но блондину нравилось это чувство, ему нравилось утопать в Чимине. Вода была такая теплая и приятная, поэтому утопать было несказанно приятно. А фишка в том, что Чимин и сам утопал в своем море. Вместе с Юнги. А когда они вместе, скорее море утонет в них, нежели они в нем. Потому что их чувства были значительнее, глубже моря. Море — подделка, по сравнению с Чимином. Море — ничто, по сравнению с Юнги. Море — капля, по сравнению с ними. — Чёрт, — с этим словом блондин схватил Чимина за запястья, притянул к себе и посмотрел брюнету в глаза. — Ты мне так просто поверил? Мне аж обидно стало. Думаешь, я сделал бы так? Ведь я также не могу без тебя, как и ты. Думал, я так просто от тебя откажусь? Ты ведь знаешь, я эгоист, никогда не откажусь от того, без чего не могу прожить. Я бы выглядел, как сладкоежка, отказавшаяся от тортика. Знаешь же, я до безумия люблю сладкое, — ухмыльнулся Шуга и лизнул Чимина в щечку. — Перестань плакать и поцелуй меня. А еще лучше... Пошел ты нах*й, Чемен! — блондин закусил пухлую губку Чимина и слегка оттянул ее. Чимин не сразу понял смысл последней фразы. Сначала он воспринял ее как оскорбление, но потом-то понял, что к чему. Нахуй, так нахуй. Чимин улыбнулся и потянул Юнги на себя.       Сорвав с Чимина рубашку, которая устремилась на пол вместе с оторванными пуговицами, Шуга обвёл язычком вокруг затвердевших сосков и спустился ниже, ниже и ниже. Рёбра, бёдра и… все это так сводило с ума, словно блондин выпил несколько литров соджу. Все было как в тумане. Такое чувство было только с ним, как же он любил это. Любил Чимина снизу, который тоже любил быть внизу, любил его стоны и его дыхание, такое громкое и возбуждающее, такое обжигающее. Любил каждый миллиметр Чимина. Когда он был с ним рядом, он говорил, нет, он даже думал стихами, он так его вдохновлял, что писать песни уже просто не было сил. — И пусть я весь мир возненавидел, — прошептал Шуга в перерывах между горячими поцелуями, — чтобы тебя любить сильней. — Проведя дорожку поцелуев от подбородка до пупка, блондин обхватил руками торс брюнета так, что большие пальцы остались на его животе, лаская его. — С тобой я даже через стены видел, — поцелуй, мокрый и возбуждающий поцелуй в низ живота. — Нет ничего разлуки мне больней.       Голос Юнги, шепчущий стихи, посвященные ему, возбуждал, как ничто другое. Он просто обожал это. Этот голос с еле заметной хрипотцой и немного шепелявый. Этот самый красивый и любимый, самый необходимый для слуха голос.       Чимин тоже не отставал. Он стянул с блондина, нависшего над ним, белую футболку, и бросил ее куда-то на пол, даже их одежда хотела быть вместе: футболка упала к рубашке Чимина.       Расстегнув ремень на брюках Чимина, Шуга стянул их с него так быстро, что Чимин успел лишь глубоко вздохнуть. Затем Юнги развязал завязку на своих шортах.       Облизнув указательный палец, Юнги прикоснулся им к головке члена своего парня, отчего тот вздрогнул, сильнее обхватил блондина за торс и прижал к себе. По смуглому, в меру накаченному телу ЧимЧима пробежали мурашки. Шуга готов был кончить лишь при виде этого великолепного тела с мурашками.       Обхватив член Чимина, Юнги нежно провёл рукой до самого основания, затем поднял глаза, увидел этот приоткрытый ротик, прикрытые глаза и ухмыльнулся. Да, всё-таки все это принадлежит только ему. Ведь, как ни крути, сейчас он сидит на Чимине, а не какой-то там Чонгук. Юнги переполняла гордость. Он заметил выступившую капельку смазки на головке и большим пальцем размазал её, надрачивая одной рукой Чимину. Другой рукой блондин ласкал его тело, гладил живот, проводил туда-сюда по кубикам пресса, заставляя брюнета издавать стоны слаще обычного.       Юнги слегка прикусил нежную кожу на шее возлюбленного, а потом решил, что этого мало и впился зубами сильнее. Чимин приглушенно вскрикнул от боли, но не отстранился, а Шуга оставил ещё несколько укусов, чтобы потом были следы, чтобы они отражали того, кто их оставил, чтобы все видели, кому принадлежит Чимин. Блондин перестал кусать и стал зализывать, он ласкал язычком шею с собственническими отметинами.       Шуга погладил бедра парня под ним и раздвинул его накаченные ноги. Затем, все еще надрачивая одной рукой брюнету, Юнги потянулся к тумбочке и, выдвинув ящик, вытащил оттуда смазку. Быстро поддев на палец прозрачного вещества, блондин подставил палец со смазкой к упругой попке Чимина, слегка погладил сжатое колечко мышц и медленно всунул палец.       Юноша откинул голову и поднял руки, над головой ухватившись за деревянную основу кровати. От этого на напряженном животе Чимина показались все мышцы. Юнги в это время всунул еще один палец и продолжил разрабатывать дырочку Чимина. Несмотря на боль, к которой с каждым разом Чимин привыкал все больше и больше, брюнет плавно двигал бедрами навстречу Шуге. Юнги больше не мог терпеть, поэтому, убрав руку с члена Чимина, он стянул с себя шорты вместе с трусами и резко вошел в него. Из губ брюнета вырвался громкий стон, смешанный с криком, и он выгнул спину. Юнги замер, давая парню время привыкнуть. Внутри брюнета было невыносимо тесно, а осознание того, что он внутри любимого тела, опьяняло. Шуга стал быстро толкаться в Чимина, который ещё не до конца привык. Его сладкие стоны смешивались с болезненными криками. Как же он любил их слушать, они были приятнее любой музыки, он готов был записать их на диктофон, написать под них слова и петь, петь от наслаждения. Эти стоны для него. Что может быть лучше этого?       Юнги сжал рукой ягодицу брюнета и толкнулся особенно сильно, задевая простату, отчего Чимин громко и пошло простонал, а по его телу прошла дрожь. Шуга ещё раз задел эту точку, наслаждаясь последовавшим стоном юноши, а потом резко вышел. Брюнет непонимающе проскулил, будто спрашивая, в чём дело. — Чимин-а, признай, что ты мой. Всей душой признай, — парень неожиданно серьёзно заглянул в затуманенные глаза Чимина. — Я твой, Юнги-я, только твой! — со всей искренностью проговорил брюнет.       Услышав эти слова, Шуга довольно ухмыльнулся, снова вошёл в Чимина и, не жалея ни его, ни себя, стал вбиваться вовнутрь со всей силы, так что кровать ходила ходуном и билась спинкой об стену. Он сжал пульсирующий член парня, а потом стал поглаживать, наращивая темп.       Брюнет зажмурил глаза, прикусил губу и излился прямо на руку Шуги с оглушающим стоном. Юнги ещё несколько мгновений толкается в тело Чимина, и вскоре оргазм настигает и его.       Шуга чмокнул Чимина в шею и провел рукой по его пояснице. Такой сладкий и послушный ЧимЧим. Такой доверчивый и нежный, такой красивый и искренний.       А главное, что это его ЧимЧим.