Бабочки снова мертвы

И в пролет не брошусь, И не выпью яда, И курок не смогу над виском нажать. Надо мною, Кроме твоего взгляда, Не властно лезвие ни одного ножа.

***

Есть люди, которые всегда знают, что ответить на тот или иной вопрос, на ту или иную остроту. Часто мы говорим, что такие люди владеют определенным даром ответной колкости. Ну или попросту, что эти люди за словом в карман не полезут. У них всегда есть дерзость на проявление дерзости. И некоторые завидуют им, потому эти самые «некоторые» не способны дерзить каждому так, как делают эти «колючие» люди. Безусловно, всем нам хочется овладеть этой не всем понятной наукой. Однако осознаем ли мы, что, овладев шипами, мы можем ранить людей? Мы часто говорим то, о чем потом долгое время жалеем. Нам кажется, что мы поступаем правильно, однако, поставив себя на место человека, мгновенно ощущаем ту боль, что распространилась по каждой клеточке его тела в момент выброшенного, подобно мусору, слова. И Даша, — наша героиня — и Андрей Владимирович обладали той способностью, которую так жаждали приобрести те самые «некоторые». Однако, согласитесь, вас такая дерзость и некая самоуверенность привлекает. Если и не в Дарье, то уж в нахальном учителе точно. — Ты та еще чертовка. Слыша эти слова, девушка аккуратно слезала с транспорта Андрея Владимировича. Учитель, высказывая протесты некоторое время, все же согласился отвезти свою ученицу после гибельного для здоровья купания домой. Даша же, не сказав преподавателю и слова, мгновенно направилась домой. Время приближалось к четырем, а это означало лишь то, что у Полянских старших наступило время самого чуткого сна. Посему девушка по пути домой размышляла лишь о возможных способах призрачного возвращения домой. Ветер все также подгонял морозный воздух в сторону Даши, на улице была гробовая тишина, и девушка подивилась тому, насколько прекрасным показалось ей это время суток. Молодежь уже давно вернулась домой из мест, где провели полночи. Полянская же, проведя несколько часов в компании учителя, окончательно осознала, что ей всегда нравилась рутина. Если ранее, когда девушка еще имела друзей, как ей казалось, она предпочитала пройтись с подругой по центру города, кушая мороженое, фотографируясь в забавных позах, то сейчас она бы отдала все ради тихого и спокойного вечера в компании со своими мыслями. К счастью Даши, родители на шум никак не отреагировали, когда девушка слишком громко хлопнула входной дверью. Полянская думала, что ночь — единственное время, когда ее родители, а в особенности мама, не требуют ничего и не имеют ничего против ее каждого действия. Однако если родители и не заметили прихода дочери ранним утром, то от Арины это не скрылось. Младшая сестра не побежала жаловаться Полянским старшим об отсутствии старшей дочери, а лишь, услышав в двенадцать ночи, как хлопнула дверь, осталась сидеть в комнате Даши, ожидая ее прихода. — Вернулась, — протянула Арина, вставая с кровати старшей сестры. — Ну и где ты была? — Не важно, — усмехнувшись, ответила Дарья, кидая в угол мокрую одежду. Девушка не боялась, что Арина побежит жаловаться родителям, этого бы не случилось, и Полянская сразу же это поняла. Если бы ее сестра хотела рассказать матери и отцу о пропаже Даши, она бы давно это сделала. — Ну Даш! — Иди спать, время позднее, — распустив волосы, девушка аккуратно провели по ним руками, после чего посмотрела на сестру. – Ну? — Я никуда не уйду. — Отлично, тогда уйду я, — Даша моментально приняла решение уйти из этой комнаты, лишь бы только младшая сестра не надоедала ей своими расспросами. Девушке требовался покой, ведь до пробуждения и сборов в школу оставалось меньше трех часов. — Ну пожалуйста, скажи, где ты была, ну или с кем! — голос Арины стал писклявым, и Даша немного испугалась, что родители могут услышать тонкий голосок младшей дочери. — Не кричи. Я была с учителем, — сказала Полянская, прекрасно осознавая, что Арина попросту не поверит и потребует правды. — Могла бы и правду сказать. Спокойной ночи, — младшая сестра, состроив обиженное лицо, вышла из комнаты Даши, ну, а девушка лишь самодовольно улыбнулась, укладываясь под теплое одеяло. Тепло. Это то, чего Дарья желала в тот момент по-настоящему. После купания девушка, не переставая, дрожала и только ждала времени, чтобы скорее лечь в постель. Когда Даша уснула, на улице уже светало, весь дом медленно оживал. А тем временем учитель русского языка и литературы сидел в квартире друга, держа в руке бутылку пива. Его друг Макс — невысокий, худощавый парень — жил в небогатой, но приличной квартире, где часто собирались общие друзья вместе с их девушками и просто веселились. — Я все еще удивлен твоим появлением в столь ранний час, — усаживаясь на старенькое кресло, один край которого был ниже другого, дружелюбно рассмеялся Макс. — Работа учителя… Сам понимаешь, — друзья рассмеялись. — Я все еще не понимаю, зачем ты подался в учителя. Ты мог бы неплохо зарабатывать на гонках. — Заткнись, — сквозь зубы зло произнес Андрей, не поднимая взгляд на друга. — Просто больше не говори о них. — Ты чего злой такой? Макс всегда мог практически мгновенно определить, что у друга что-то случилось. Уже давно друг Андрея не заводил разговоров о его психическом состоянии, всегда получая один и тот же ответ. «Иди на хрен, чертов ты идиот, любящий помыть мозги». Однако в этот раз такого не произошло. — Особа одна раздражает. Уже сожалею, что с ней связался. — Ну так разорви все связи с ней. — Ну уж нет, — Андрей отстраненно улыбнулся. — Я хочу довести ее до эмоций. — Холодная девица, значит… Кто она хоть? — Ученица моя. — Это ты зря, — протянул Макс, делая глоток пива и откидываясь на спинку кресла. Он не одобрял связи Андрея с ученицей, ведь никогда это ни к чему хорошему не приводило. А исключений практически не бывает. Однако также Макс осознавал, что если у Андрея поселилась мысль, то его никакими уговорами не вразумить. — Зачем тебе это? — Она заставила меня нагим искупаться в ледяном озере. Подходящий ответ на вопрос? — ответил Андрей, а Макс на это лишь громко рассмеялся, откидывая голову назад. Его забавляло то, что нашелся человек, который сможет усмирить Андрея, в то же время он удивлялся, что этим человеком оказалась именно ученица его друга. После этого Андрей сообщил, что останется у Макса, ибо до школы здесь пару кварталов, да и ехать домой ему не очень-то хотелось. В отличие от Даши Андрей терпеть не мог одиночество, и он готов был сделать многое, чтобы от него избавиться. Одиночество — такое уютное, спокойное для Даши — казалось учителю самой страшной пыткой, когда ты остаешься наедине со своими мыслями, когда эти мысли медленно разъедают твой разум, освобождая место безумству. Андрей лег в гостиной, а Макс остался в своей комнате. Больше друзья ни о чем подобном не говорили, лишь перебросились парой фраз по поводу того, где ляжет Андрей, после чего в квартире появилась неуютная тишина, давящая, казалось, даже физически на каждого, кто находился в этом помещении. Учитель так и не уснул, погрузившись в свои мысли, чего не очень-то любил делать. Он пообещал себе, смотря в белый потолок, что намерено связываться с Полянской больше не будет. Ну или, если быть точнее, не будет больше поступать так, как он поступил сегодня. Нет, его вовсе не волновало то, что кто-то из учеников той же школы может увидеть их вместе. На это Андрею было абсолютно плевать. Просто он сам не меньше Макса понимал, что это ни к чему хорошему не приведет. За мыслями время шло быстро. Андрей не успел заметить, как на улице уже стало совсем светло, и пришло мгновение, когда следовало поднимать силой воли свое тело с дивана и идти на такую ненавистную работу, где он снова встретится с ненавистной ученицей. В доме Полянских все оживало. Родители Даши и Арины тихо беседовали на кухне, не желая раньше времени разбудить дочерей. Вернее будет сказать, Дашу, ведь Арина после прихода сестры уснуть так и не смогла, предполагая, где была Даша почти всю ночь. Маленькая бунтарка думала о том, как вынудить из старшей сестры правду, придумывая самые забавные варианты. Саму же Дашу нисколько не волновало, что Арина не спит и что она будет очень недовольна с утра. Девушка мгновенно уснула, как только легла на кровать, и, можете быть уверены, вставать она точно не захочет. Так и случилось. Когда Арина заглянула в комнату, увидела спящую сестру и стала ее будить, Даша лишь попросила идти сестру куда подальше, укрылась с головой одеялом и продолжила мирно посапывать. Однако встать старшей сестре все же пришлось, когда ее мать строгим голосом оповестила, что, если она не проснется и пропустит учебный день, ее ждет наказание. После этого Даша бы уже уснуть не смогла, посему она с закрытыми глазами села на кровати, после чего медленно поднялась, шатаясь из стороны в сторону. Коротки сон сделал свое дело, и теперь под глазами Даши красовались темные круги, сами же глаза были красными, а вид до ужаса усталый. Полянская лишь и ждала ночи, чтобы скорее лечь спать. Умывшись, девушка вернулась в комнату и открыла шкаф, бросая взгляд на постель, в которую ее так и тянуло. Отказав себе, что она в общем-то часто делала, Даша достала из шкафа черные брюки, чуть зауженные к низу, простую рубашку светло-серого цвета с узорами и черный пиджак с баской и карманами на металлических замках, покрытых позолоченной краской. Надев это на себя, — а девушка никогда не собиралась очень долго — Даша завязала волосы в высокий хвост, а затем спустилась к семейству, которое только и ждало ее. Арина с унылым лицом смотрела в тарелку. Радостные, что было странно наблюдать, родители что-то обсуждали. Даше они с улыбками пожелали доброго утра и приятного аппетита. Это насторожило старшую дочь, однако она молча села за стол и, посмотрев на омлет, поняла, что от одного вида еды ее воротит. — Ты не голодна? — удивленно спросила мать Даши, тем самым прервав свой разговор с мужем. — Не особо, — честно ответила Даша, отодвигаясь от стола. — Извините, но я, пожалуй, пойду в школу чуть раньше. — Перекуси чего-нибудь. — Ладно. С этими словами Полянская вышла из дома, медленно ступая в ненавистную школу. Сегодня был как раз тот день, когда у Даши был лишь один урок в кабинете ненавистного учителя, из-за которого она подвергла себя опасности уснуть на уроке. Однако в школе, несмотря на хорошие ожидания Даши, было все плохо. Завуч, как только встретил девушку, немедленно сообщил, что ее ждут в кабинете директора. По какой причине — неизвестно. Даша, торопясь в кабинет, пару раз оступилась и чуть не упала. Дверь была приоткрыта, и девушка, постучавшись, вошла. — Мне сказали, что вы хотели меня видеть. — Да, Даша. Все плохо, — начал руководитель школы, складывая руки в замок. — Твои оценки уже в самом начале года отвратительны. Несколько двоек по литературе и русскому языку. Что с тобой приключилось летом? — Я с вами уже говорила об этом. Здесь нет моей вины. — Да-да, я помню, ты говорила, что учитель не может найти к тебе подход, — скучающим голосом произнес мужчина, — но твои оценки ухудшились не только по этим двум предметам. Еще один провал — и мы вызываем твоих родителей в школу. Даша поняла, что это конец. Сон на какое-то время как рукой сняло. Полянская осознавала, что нельзя теперь допускать промахов, учить поверхностно. Ох, что будет, если родители узнают об этом. С ужасным настроением Даша зашла в кабинет русского языка и литературы, который был, к ее счастью, пустым. Однако счастье было недолгим. Скоро в кабинет вбежало несколько человек, нарушив тишину своей болтовней. — Не, классуха Полянскую главную назначила, не удастся тебе план осуществить, — услышала Даша от вошедших. — Вот блин… Да ладно, если что, буду помогать ей, а там и план. Кстати, ты в курсе, что явка учителей обязательна? — усмехнулась одноклассница Даши, проводя рукой по волосам и хитро улыбаясь. — А это значит, что и литератор там будет. — Надейся. Он не связывается с ученицами. — Как знать. Их разговор прервал звонок на урок, после звучания которого кабинет медленно стал заполняться засыпающими лицами. Самым последним в класс вошел учитель, который тоже выглядел, мягко говоря, не очень. Мешки под глазами, помятое лицо, красные глаза, неуверенная походка. Было видно, что Андрей Владимирович отдает все силы на то, чтобы не уснуть. Даша, видя эту картину, лишь ухмыльнулась. Что ж, не ей одной страдать от ночных прогулок неизвестно куда. — Полянская, — начал учитель, а девушка встала с место, поправляя пиджак, — что ты знаешь о Маяковском? — Футурист. — На этом твои знания ограничиваются? — устало усмехнулся Андрей Владимирович, откидываясь на спинку стула и устремляя взгляд на Дашу. Девушка молчала, плотно сжав губы. – Да, не видать тебе пятерки по моим предметам в этот раз. С этим срочно надо что-то делать. — Вам-то какая разница, какая у меня будет оценка? — фыркнула Даша, усаживаясь на место. Безусловно, она была возмущена, но поделать с этим ничего сейчас не могла. Даша знала многое о Маяковском, но в данный момент, вследствие недосыпа, девушка не могла ничего припомнить, не могла найти информацию в запыленных уголках мозга. — У него есть матерные стихи, — засмеялся кто-то на задних партах. — Буду удивлен, если ты процитируешь еще, — проворчал Андрей Владимирович, у которого явно сегодня не было никакого настроения шутить и смеяться над учениками. — Андрей Владимирович, — раздался приятный голос Дарины, которая не могла успокоиться из-за того, что всякий флирт с ее стороны учитель отвергал, руководствуясь моральными нормами, о которых, как думала Даша, он не знал ничего. Однако у него действительно было табу на учениц в плане секса, а рассказы ее соседки по парте — сущая выдумка. — У вас что-то случилось? — Ага, от твоих подкатов плохо стало, — в классе послышались смешки, а Дарина густо покраснела, опустив взгляд вниз. Даша такого не одобряла. То, что ей, Дарине, понравился парень, — нормально, и нет разницы, учитель это или просто незнакомец. Не говорил бы он так, если бы встретил девушку случайно на улице. А смеяться над чужими чувствами — верх аморальности. — Запишите домашнее задание, а затем продолжим урок. К субботе подготовьте интересные факты из жизни поэта, а также выучите одно стихотворение на выбор наизусть. А теперь попрошу прочитать информацию о Маяковском в учебнике и записать главное. Ученики, разговаривая, стали выполнять задание учителя, только Даша не могла ничего делать, это усыпляло, и, когда она писала, чувствовала, как ее глаза закрываются. Облокотившись на парту и положив голову на сжатый кулак, девушка прикрыла глаза. — Подушку не принести? — от неожиданности Даша вздрогнула, повернувшись к источнику шума. Андрей Владимирович стоял с серьезным выражением лица, руки в карманах. Круги под глазами вблизи казались еще хуже, и Даша с удовольствием отметила, что он не выглядит лучше нее после ночных прогулок. — Она вам самому не нужна? — спросила девушка тихо, чтобы только Андрей Владимирович ее и слышал. — Задержись после урока. Удивительно, но сегодня Андрей Владимирович практически избегал шуточек и вел себя менее самоуверенно. И Даша искренне не понимала, в чем дело, однако скоро ей стало на это абсолютно плевать. А дело было в том, что учитель вдруг решил сбить с толку юную ученицу, ведя себя как ответственный преподаватель. Что ж, сбить с толку Дашу ему определенно удалось. Как раз в этот момент прозвенел звонок с урока, и Даша стала медленно собирать вещи, вспоминая, какой урок следующий. Когда все ученики вышли, девушка приблизилась к столу учителя, опираясь на парту, стоящую перед ним. По привычке своей Полянская нервно поправила спутавшиеся волосы. — Что вы хотели? — Я, конечно, понимаю, что в некоторых моментах я к тебе действительно предвзято отношусь, — девушка хотела рассмеяться на эту фразу, но затем просто закатила глаза, складывая руки на груди в ожидании продолжения необычной речи. — Однако ты часто делаешь промахи. По тестам ты заслужено получаешь негативные оценки, и я могу тебе даже доказать, при тебе проверив работу еще раз. — Ну и на что вы намекаете? — Я намекаю на то, что искренне верю, что все эти промахи — следствие начала учебного года. Возьмись за ум, в субботу я жду от тебя результата. — Это все? — спросила девушка, растерявшись. Она не ожидала разговора по поводу своей успеваемости. Все, что угодно, но только не это. — Что ж, таким я вас переношу чуть проще. — Да, и, Полянская… — учитель вернул былой тон, каким разговаривал до сегодняшнего дня, — я тебе еще отомщу за озеро. — Я жду не дождусь, Андрей Владимирович. На следующий урок Даша шла с повышенным настроением и ожидала чего-то хорошего, необычного. Однако этого не произошло. Математика для большинства кажется чем-то непосильным, нудным и скучным, такого же мнения о «царице всех наук» была и Полянская, часто через силу соглашаясь на олимпиады по этому предмету. К ненависти к математике добавилась усталость и сонливость, так ничего хорошего действительно не могло произойти. Со звонком девушка вошла в класс и села на свое место, ленивыми движениями доставая принадлежности для учебы. Монотонный голос учителя действовал в качестве колыбельной, и Даша стала медленно закрывать глаза. Чтобы избежать того самого промаха, о котором говорил директор с утра, девушка достала из рюкзака блокнот, половина которого была уже непригодна для записей, и медленно и аккуратно стала выводить незамысловатые узоры на бумаге. Однако это не помогало. «Черт бы побрал этого наглого учителя», — с такими мыслями девушка закрыла глаза, окончательно погружаясь в сон. Голова Даши медленно опустилась на сложенные руки, и это, безусловно, не осталось без внимания ее одноклассников. С задних парт послышались смешки, на которые отреагировал учитель математики, оторвавшись от писанины неаккуратным почерком на доске. Видя, как лучшая ученица уснула на уроке, математик разозлился, оглядывая толпу яростным взглядом и считая, что таким поведением девушка проявила неуважение к его предмету. Два ученика, смеясь, стали будить Полянскую. Девушка подняла голову, не совсем понимая, где она находится, и что вообще происходит. Вернул в реальность ее хриплый и серьезный голос математика. — Дарья Полянская, если вам так неинтересен мой урок, можете на него больше не приходить, а сейчас шагом марш к директору, — повысил голос учитель, кидая короткую указку на свой стол. — Даже самые распущенные ученики не позволяют себе того! Если вы отличница, это не значит, что вам позволяется сон на уроках. Плотно сжав губы и маленькие кулачки, Даша собрала свои вещи и ринулась к директору, понимая, что теперь не обойтись ей без наказания, которое могло быть очень оригинальным, зная фантазию руководителя школы. Девушка боялась, ведь одним звонком родителям все не обойдется. Сильнее сжав кулачки, Даша зашла в кабинет директора, который наслаждался видом из окна. — Я совершила свой промах, — призналась сразу Полянская, не обращая внимания на кого-либо еще, кроме мужчины. Однако здесь, за дверью, сидел Андрей Владимирович, который теперь с интересом наблюдал за происходящим. — Ну и что ты сделала? — спросил директор, поворачиваясь к школьнице. Взгляд его был серьезным, морщины стали более заметны. Ух, расстроит она его сейчас, конечно. — Я уснула на уроке математики, — проворчала девушка, опуская взгляд вниз. Ей было стыдно, что так получилось, и она винила только себя в этом. Зачем она согласилась идти с литератором ночью? После этого одни проблемы. А сам же литератор, услышав признание девушки, тихо рассмеялся, однако незамеченным это не осталось. Даша мгновенно обернулась, обреченно вздохнув. Ну почему всегда в такие моменты этот человек оказывается в кабинете директора? — Эх, Даша, Даша, — разочарованно промолвил мужчина, усаживаясь на стул. — Я не стану сообщать твоим родителям об этом. — Но, пожалуйста… — начала было Даша, не дослушав фразу директора. Школьница удивилась такому повороту событий. Как это он не будет звонить? Но ведь он же сам говорил, что сделает это в первую очередь. – Что? Не будете? — Нет. Однако наказать тебя придется. Как думаете, Андрей Владимирович? — обратился он к сидящему на диване литератору, который наблюдал с усмешкой за этой картиной. Отличница перестала быть прилежной девочкой. Как знать, может она вовсе и не была никогда прилежной. — Я с вами полностью согласен! Даша, — с удивлением девушка отметила, что это первый раз, когда учитель назвал школьницу по имени. — Как ты относишься к русскому языку и литературе? — Знаете, Андрей Владимирович, просто прекрасно, — улыбаясь и не поворачиваясь лицом к учителю, ответила ученица, а затем добавила, —, но не тогда, когда их ведете вы. — Даша, ты не должна говорить в таком тоне с учителями! — возмутился директор, явно не узнавая свою любимую ученицу. — Да из него учитель, как из меня… как из меня… — Полянская так и не придумала, как закончить фразу, поэтому резко ее переменила. — Нехороший из него учитель. — Вот и отлично! — Андрей Владимирович встал с дивана, прихлопнув в ладоши, и подошел к девушке вплотную. Даша отошла вправо на несколько маленьких шагов, находиться рядом с учителем она не любила. — Смотрите, — обратился он, но уже к директору, — Полянская, как я понял, терпеть меня не может, верно? Отличным наказанием будут дополнительные занятия со мной. Как раз у нее с предметами проблемы. — Ох, вы же молодой человек, Андрей Владимирович, — засуетившись, начал свою речь мужчина. — У вас же своя личная жизнь. Зачем вам тягаться с ученицей? Правда, не стоит, думаю, Даша сама все усвоит. В этот момент девушка усиленно закивала головой, но этого никто не заметил. Даша не хотела находиться вместе с Андреем Владимировичем час и больше. Она готова была согласиться на любое наказание, но только не на такое. Это ведь жестоко! Полянская не выдержит с ним несколько дней по несколько часов. — Нет, что вы. Я хочу помочь девочке вернуть свою прилежность и аккуратность, — Андрей Владимирович говорил серьезно, однако взгляд был его до жути веселым, он уже предвкушал то веселье, которое будет сопровождать их занятия. Веселье для него. — Как вы видите, она уже выражается некультурно, а мне как преподавателю это очень неприятно слышать. — Что ж… Вы очень щедры, молодой человек. Даша, я думаю, ты многому у него научишься… — и еще пять или больше минут она слушала хвальбы директора в сторону учителя. — Думаю, ты можешь не идти на следующие уроки, дабы предотвратить повтор промаха. А сейчас, пожалуйста, договоритесь о месте и времени занятия. Андрей Владимирович ухмыльнулся и открыл для ученицы дверь, на этом роль джентльмена заканчивалась. Девушка тем временем не знала, куда себя деть. Она ходила из стороны в сторону, изредка что-то бормотала в сторону учителя — это явно были ругательства. Литератор с улыбкой сидел на диванчике, наблюдая за тем, как тоненькая фигурка быстро перемещается от одной стены к другой, останавливаясь иногда, чтобы о чем-то подумать усерднее. Школьница никак не могла успокоиться, а Андрей Владимирович поставил мысленно галочку напротив слова «нервозность». — Эй, у меня уже голова от тебя кружится, — рассмеялся молодой человек, немного устав наблюдать за хождением ученицы. — Не мои проблемы, — зло прошипела Даша, усаживаясь на другой диван. – Нет, нельзя же было заткнуть свой рот и не предлагать занятий! — иронично промолвила школьница, метая яростные взгляды на учителя. — Ты вообще-то с учителем разговариваешь, не забывай. А так-то я говорил, что отомщу. — Отлично, — взяв себя в руки, Полянская несколько раз вздохнула и, окончательно успокоившись, встала с диванчика и подошла к учителю. Андрей Владимирович тоже встал со своего места. Дистанция была незначительная, однако Даша отстраняться не стала, показывая этим, что ей абсолютно плевать, и старалась искупить вину перед собой за минутную слабость, когда она проявила нервозность. — Давайте вы будете продолжать разгуливать вместо дополнительных занятий, а я буду мирно учить ваши предметы дома. — Нет, Полянская, — протянул учитель, хитро щурясь. — Ты будешь со мной заниматься, и мне плевать, хочешь ты этого или нет. Девушка сложила руки на груди, в тонкую линию сжала бледные губы, провела рукой по бледному лицу и подняла взгляд на преподавателя, картинки смерти которого уже не первый раз возникали в голове Даши. Школьница всей душой ненавидела этого наглого, нахального, идиота-учителя, от которого лишь и мечтала избавиться. Каждая клеточка ее тела дрожала от возмущения, ярости и гнева, однако выражение лица продолжило быть спокойным. — Превосходно! — вздохнув, спокойно ответила Даша. Дистанция продолжала быть минимальной, и ученица от такого расстояния почувствовала себя неуютно. — Сейчас у тебя даже спорной нет. Чистая двойка. Три занятия на повышение оценки, согласна? — Андрей Владимирович торжествовал, наблюдая за юной ученицей, которая пыталась запихнуть все эмоции вглубь. Учителя же волновали две вещи. Во-первых, какая его ученица без этой холодной маски. Обычный человеческий интерес. А во-вторых, что повлияло на появление этой холодной маски. Андрей Владимирович понимал, что одним строгим воспитанием это не обошлось. — То есть получается, что только через три занятия у меня будет в журнале стоять тройка, верно? — учитель медленно кивнул. — Девять занятий? — снова кивок. — Согласись, не так уж и много. Радуйся, что у нас нет оценивания до десяти. — Я отмечу эти дни черным маркером в своем календаре, — пробурчала школьница, все же отходя на несколько шагов от ненавистного учителя и усаживаясь на удобный диванчик. Андрей Владимирович развернулся и сел рядом с ученицей, гордясь тем, что все же нашел способ насолить Даше и вывести ее на чистую эмоциональную воду. — Тебя отпустили с занятий, верно? — Либо вы умственно отсталый, в чем я не сомневаюсь, либо вы просто обладаете плохой — чрезвычайно плохой — памятью, в чем я сомневаюсь меньше, нежели в первом описании. Вы все прекрасно слышали в кабинете. Девушка устремила взгляд дымчато-серых глаз в глаза учителя, видя в них лишь азарт и насмешку над собой, это ее, безусловно, злило, ведь она так старательно оскорбляла учителя, что в обычное время казалось Полянской непозволительным. Подсознание в такие моменты шептало, что она не смеет обвинять Андрея Владимировича за то, что он переходит моральные нормы, ведь сама она не поступает лучше. Даша же вновь проигнорировала подсознание. — А у меня нет уроков сегодня больше, — не обратив внимания на остроту, учитель положил локоть на спинку дивана и приблизился к Даше, вновь щуря взгляд. — До конца учебного дня у нас будет первое дополнительное занятие. — Не слишком ли много? Еще почти четыре часа в вашей компании? — Полянская с удивлением округлила глаза, после чего также, повторив движение Андрея Владимировича, положила локоть на спинку и приблизилась к учителю. — У вас не найдется ножа? — настала очередь молодого учителя удивляться. — Зарежу вас или перережу себе горло. — Знаешь, где-то завалялся. Однако я, если тебе интересно, предпочту второй вариант. Перепалка словестная продолжалась еще долго. Даша попросту оттягивала время, чтобы не так долго находиться в компании учителя, а сам же Андрей Владимирович этого не понимал и получал удовольствие от этого разговора. Это было что-то новое и интересное для него, преподаватель не мог припомнить хоть одного человека, кроме Макса и Софы, — его сестры — кто мог бы также безжалостно ответить ему словом. И, безусловно, первого сентября он и подумать не мог, что этим человеком окажется Даша, скромная и неприметная с виду девочка. В тихом омуте черти водятся. А в ее омуте даже черти потонули. Молодой человек наблюдал за каждым словом Даши, за каждым ее действием, подходя к «делу» с психологической стороны. Девушка, ныне думавшая, что раздражать сильнее учитель ее не может, с ужасом осознала, что она ошиблась, и стала ненавидеть его еще больше. Слово, действие, выражение лица, жесты руками, любые движения, интонация — все это стало, грубо говоря, бесить Полянскую. Короче, бесило ее, в общем-то, его существование, и Даша молила о том, чтобы он хоть день был таким, каким был несколько мгновений утром. — И все равно. Наше занятие должно длиться максимум час, — возмущалась школьница, бросая взгляды на часы. Оставалось ровно три часа на занятие, и этому девушка радовалось. Всего лишь три часа, и она будет свободна от нахождения рядом с молодым человеком. — И времени уже много, надо ехать. — Это слишком много, — продолжала парировать школьница, когда она только поняла, что надо куда-то еще и ехать. — Куда ехать? — Ко мне домой, — смеясь, ответил учитель и встал с дивана, ступая вниз, и ученица последовала за ним, говоря серьезно, что ни к кому домой она не поедет, и вообще настаивая на том, что занятие — она уже смирилась с тем, что отменить его никак не получится — должно проходить именно в учебном заведение, а не в доме какого-то идиота. — Спокойней, Полянская. Я даже девушек к себе не вожу. — А они у вас вообще есть? — проворчала Даша, смотря в спину Андрея Владимировича, который мгновенно остановился, услышав эту фразу, и медленно повернулся к школьнице с легкой и искренней улыбкой, как казалось девушке, на лице. Учитель спросил у ученицы, действительно ли она сомневается в этом, на это Даша ответила лишь так, — смотря на то, что вы понимаете под словом «девушка». Если пассия на одну ночь, то да, конечно, конечно, я верю, что у вас их было очень много, но девушка — это не только секс. Так что, да, я действительно сомневаюсь, что у вас они были, есть и будут, — Полянская поднялась еще на одну ступеньку, чтобы быть выше Андрея Владимировича, и продолжила. — Вы относитесь к тому типу части мужского населения, которому суждено лет до пятидесяти, если не меньше, продолжить сей образ жизни, а затем жалеть и запивать свое горе. Итог очевиден. Вы сопьетесь. Ах да, забыла еще одну деталь. ВИЧ инфекция и смерть тоже возможна. — Забавно. Ты не права, Полянская, — Андрей Владимирович также поднялся на одну ступеньку, тем самым оказываясь вновь выше своей ученицы. — И даже не мечтай, что это станет правдой. — Мы поедем на мотоцикле? — закрыв тему, спросила Даша, обходя молодого человека и спокойно спускаясь вниз. — Тебе он понравился. — Это единственное, что мне нравится в дополнительных занятиях. Путь до места проведения занятия сопровождался лишь тишиной, уютной для обоих. Спустившись вниз, учитель и ученица вышли из школы, приближаясь к транспорту Андрея Владимировича. Он снова подал девушке шлем, но она снова от него отказалась. Усаживаясь на мотоцикл после преподавателя, Даша сразу обхватила талию Андрея Владимировича, дабы избежать случайной смерти из-за соскользнувшей руки. Учитель, почувствовав это, ринулся с места, ведя мотоцикл в сторону выезда из города. И вновь тот ласковый ветер раздувал волосы, даря потрясающие ощущения как Даше, так и Андрею Владимировичу. Скорость нравилась им. Нравилось то, как быстро мелькает пейзаж, как вибрирует все тело, как оно реагирует на поездку на мотоцикле. Однако поездкой долго насладиться Даша не могла, так как совсем скоро они были около непримечательного кафетерия, около которого абсолютно не было машин и который был абсолютно пуст. Серое здание из блоков, на входе которого весела лишь вывеска с названием. Название же также не блистало оригинальностью. Простенькое «Летнее» кафе, где и должно было пройти первое занятие ученицы и учителя. Андрей Владимирович подтолкнул к входу застывшую Дашу, и сам последовал за ней. Внутри все было не лучше. Облупившаяся краска лилового цвета, некрасивые и пыльные плафоны говорили о редких посетителях этого кафетерия, плитки на потолке в некоторых местах уже не было. Тем не менее официанты этого кафе (довольно пожилые люди, но явно очень добрые) сразу заулыбались и поспешили к паре, которая уже заняла место около окна в самом конце зала. — Вы что-нибудь будете? — спросила приветливая женщина лет пятидесяти пяти. — Нет, спасибо, — ответила Даша, из-за чего официантка расстроилась и с надеждой повернулась к мужчине. — Дайте нам, пожалуйста, два капучино и… — учитель растерялся и повернулся к Дашей, которая в тот момент смотрела на него и думала о том, что внешность у него потрясающая, можно даже сказать, идеальная. Школьница с ужасом осознала, что, возможно, если бы не отвратительный характер ее учителя, она бы могла общаться с ним нормально даже в неформальной обстановке. — Ты что будешь? — Ничего, — покачала головой Полянская. Она ведь пришла сюда не ради еды, а ради того, чтобы отмучиться уже наконец эти часы и отправиться домой. Несмотря на отказ ученицы, Андрей Владимирович все-таки сделал заказ. — Два каких-нибудь блюда на ваш вкус, покалорийнее для девушки, и два пирожных, пожалуйста. — Я же сказала, что ничего не буду! — возмутилась Даша, когда официантка ушла относить заказ. Школьница ненавидела, когда ей указывают, что делать, и это качество прибавилось еще к списку, в котором были указаны все ужасные характеристики Андрея Владимировича. — А мне плевать. — Ну, с какой мы темы начнем? — переводя разговор в нейтральное русло, начала Даша, на что учитель лишь тихо рассмеялся, кладя обе руки на стол, выпрямляя спину и наклоняясь чуть ближе к ученице. — Почему у тебя такое отношение ко всему? Наивное и в то же время дерзкое. С одной стороны, ты действительно ведешь себя так, словно являешься скромной девушкой, — надо признать, с Андреем Владимировичем она точно не вела себя как скромная девушка, — с другой стороны, ты дерзишь, огрызаешься. Это странно, не думаешь? — Я не собираюсь разговаривать с вами об этом, Андрей Владимирович. Если вы пришли сюда только за этим, то, извините, мне здесь делать нечего, — пробормотала Даша, вставая с не очень удобного кресла. — Двойка тебя устраивает? — Я не обязывалась разговаривать с вами на подобные темы. Я соглашалась на занятия, но не на это все. — Теперь, видимо, придется. Слабо остаться? – ох, как же Даша ненавидела, когда ее берут на «слабо», в ее разуме что-то щелкало, и она, подобно роботу, соглашалась на все, что ей предложат. Полянская ненавидела себя за то, что дала когда-то повод учителю думать, что она поймается на этом, а также Даша ненавидела Андрея Владимировича за то, что он этим воспользовался. — Потрясающе, — проворчала школьница, усаживаясь обратно. Она негодовала. Отвечать на вопросы — слишком личные вопросы — учителя не входило в ее планы. Выбора не было. Единственный выход — ложь. Снова ложь, от которой девушка хотела сбежать. — Давайте покончим с этим. — Дай листок и ручку, — ученица с удивлением взглянула на учителя, но затем достала все-таки то, что просил Андрей Владимирович. — Я напишу тебе около десяти вопросов, интересующих меня. Ты мне. — Я найду лишь один вопрос, который действительно интересует меня. Нет, вру, — подумав, добавила Даша, эта ситуация напрягала ее. Она хотела уйти, сбежать отсюда, но не могла сделать этого. Происходящее становилось забавным, и школьница воображала, какие вопросы напишет ненавистный учитель. – Два. — Их и задашь. — Проклятье, — пробормотала Даша и стала на листочке выводить интересующие ее вопросы. Как же девушка корила себя, что уснула на уроке математики, ведь она частично сама виновата в том, что проводит время с ужасным учителем литературы и русского языка. Молча они сидели и выводили аккуратным почерком вопросы, которые у Даши несколько увеличились. За это время уже принесли любимый обоими напиток — капучино, а также на столе уже стояли тарелки с пищей. К удивлению, Андрей Владимирович закончил со списком вопрос раньше, чем это сделала школьница. В этот момент зазвучала стандартная мелодия, и учитель ответил на звонок друга. — Да, Макс. — Ты где сейчас? — спросил Максим. — В «Летнем». Чего хотел? — чуть раздраженно спросил Андрей, бросая взгляды на Дашу, которая попивала капучино, смотря в окно и наслаждаясь прекрасным вкусом напитка. — Как ты думаешь, кого я сейчас видел? — удивленно произнес Макс, все еще находясь под впечатлением от увиденного. Безусловно, Андрей и предположить не мог, кого вдруг увидел его друг, да еще и так удивился. — Кир вернулся. — Что за херня? — удивился учитель, замечая, как девушка стала пристально смотреть на него, оставляя чашку с напитком на столе. Дашу заинтересовал этот разговор, ведь сквозь телефонную трубку был слышен и голос друга Андрея Владимировича. — Ты все правильно услышал. Кир вернулся, и он хочет с тобой встретиться, — Андрей уже проклинал этого самого Кира, который внезапно вернулся в Россию, что нельзя было как-то объяснить. Он просто вернулся и испортил все своим появлением. — Так что? — Ладно. Где? — получив адрес, Андрей злобно бросил телефон на стол, после чего вновь взял его в руки, проводя одной рукой по волосам, проклиная этот день. И вот черт потянул его вернуться именно в этот город, именно сегодня. Преподаватель был ужасно зол, и Даша чувствовала это. — Пошли, на вопросы на следующем занятии ответишь. — Что? Куда? — недоумевала девушка, ступая за учителем. Безусловно, ее радовало внезапное возвращение домой, сокращение занятия и спасение от ответа на ненужные вопросы. Хотя бы сегодня. Молча все же Даша села на мотоцикл, взялась за Андрея Владимировича, который игнорировал любые фразы школьницы, поднимая скорость транспорта до максимума. На поворотах заносило сильнее, нежели обычно. Но Даша не боялась, догадываясь, что ее учитель не в первый раз водит с такой скоростью. И все же школьнице было интересно, что так сильно разозлило Андрея Владимировича, у которого с самообладанием было все в порядке. Пока девушка думала, они уже подъезжали к городу. Это поняла Даша по новостройкам, небольшим домикам и малочисленным вывескам. Оставалось совсем немного до нужного места, и учитель сильнее сжал руки. Он не хотел видеть этого человека, однако еще меньше он хотел показаться трусом для Кира. Дашу он все же решил взять с собой на встречу, а затем отвезти домой. Настроение, собрав чемоданы, пошло к черту. С появлением этого парня все — в этом Андрей Владимирович был уверен — будет ужасно. Кир не оставит его в покое. Показалось нужное здание. Дом из красного кирпича, в котором давно уже никто не жил, везде грязь, свалка, сломанные кирпичи, разбитые бутылки, нецензурные надписи на стенах и надписи типа «здесь был Вася». Не самое лучшее место для встречи. Даша спрыгнула с транспорта, оглядываясь по сторонам, взгляд же Андрея был прикован лишь к молодому парню, который нагло усмехался, видя преподавателя Даши. Этот молодой человек и был Кириллом, который внезапно вернулся в город. Большие темный глаза были сужены, тонкие губы растянуты в улыбке. — Ну здравствуй, — Даша испуганно обернулась на знакомый ей голос, не веря своим глазам. Кир перевел взгляд на ученицу Андрея и не меньше удивился. Уж ее-то он точно не ожидал увидеть. По крайней мере сейчас. Кир не узнавал девушку, она очень изменилась за год. От длинноволосой девушки с улыбкой на лице не осталось практически ничего. – Ну, что, даже не обнимешь? — С чего это? Андрей в этом время удивленно наблюдал за Кириллом и Полянской, которая была не рада видеть парня не меньше его. Учитель и подумать не мог, что эти двое вообще знакомы. Быть такого не могло. Однако Андрей продолжал молча наблюдать за действиями Кира, чувствуя, что ненавидит его и до сих пор. — Помнится, ты любила это делать, — усмехнулся Кир и подошел к девушке вплотную, шепча ей на ухо, — и не только это. — И больше я не поведусь, — спокойно ответила Даша, отходя на пару шагов ближе к Андрею, только в нем видя нужную ей сейчас защиту. Несмотря на серьезный и спокойный голос, внутри у девушки все трепетало, тело все еще реагировало на близость Кира, а Даша этого не хотела. Приезд парня казался неожиданным, а встреча нереальной, но тем не менее это произошло. Школьница корила себя еще больше за то, что пошла на дополнительное занятие с Андреем Владимировичем. Ведь если бы не оно, то девушка, возможно, и вовсе не увидела Кира до конца года, а затем просто уехала бы из города. Однако карты сложились иначе, и сейчас девушка стояла рядом с Кириллом, который за год ни черта не изменился. Кир же перевел взгляд на Андрея, который стоял напряженный, а затем вновь обратился к девушке, которая беспрестанно, плотно сжав губы и сложив руки на груди, бросала взгляды серых глаз на парня. — Тебе всегда постарше нравились. Но Андрей… Не слишком ли? — звонко рассмеялся Кир, усаживаясь на серый большой камень. Даша хотела было уже ответить, что учитель не является ее парнем, но опередил ее фразу преподаватель. — Тебя это не касается. — Она… — этот разговор явно был построен на перебивании друг друга, потому что начавшуюся речь Кирилла нагло перебила Даша, которая была настроена более уверенно, чувствуя, как ярость застилает ей весь обзор. Ярость на Кира и на его существование в общем. — …тебе никто. Андрей Вла… — учитель резко обернулся к Полянской, незаметно качая из стороны в сторону головой, и Даша мгновенно поняла свою оплошность, не до конца осознавая, что она вообще делает, — Андрей. Мы можем ехать? — способность школьницы говорить спокойно, когда требует ситуация, сейчас как-никогда пригодилась. Кир с непонятливым взором изучал выражение лица Даши и Андрея и не видел подвоха, удивляясь, как его улыбчивая и веселая Полянская могла связаться с наглым молодым человеком, коим считал Андрея. — Чего хотел? — спросил учитель, расслабляясь. — Нахождение с тобой не вызывает у меня положительных эмоций. — Не при Даше, — ухмыльнулся Кир, бросая взгляд на девушку. — Валите к чертовой матери. Андрей развернулся и сел на мотоцикл, за ним последовала и Полянская, слабо хватаясь за талию учителя, — ее руки предательски дрожали, а сердце билось слишком часто от такой неожиданности — и они уехали в центр города, каждый думая о своем, но их мысли объединяло присутствие одного человека, появившегося так внезапно и неприятно, — Кира. Ехали они недолго, но быстро. Даша думала о том, что не была готова видеть Кирилла спустя год. Бывший парень, если его вообще можно так назвать, появился так же внезапно, как и исчез, и причинил слишком много неудобств девушке. Андрей же сжимал руки до такой степени, что костяшки на его руках побелели. Ему хотелось уехать на трассу с нереальной скоростью, но для начала следовало отвести Полянскую домой, о существовании которой он уже не раз пожалел. Однако сегодня Андрей был действительно рад, что она с ним, ведь Даша избавила его от неприятного разговора с Кириллом, присутствие которого теперь надо будет терпеть практически ежедневно. Остановил мотоцикл Андрей около кафетерия, где встретил ее вчера ночью. Даша слезла с транспорта и слегка пошатнулась. Она было хотела уже уйти, так ничего и не сказав учителю, но Андрей взял ее за запястье, разворачивая к себе. — Ты понимаешь, в какое дерьмо мы влипли? — Теперь он думает, что вы мой парень. Последствия неизбежны, — тихо ответила Даша, выдергивая руку. Это действительно было так, ведь теперь Кир будет требовать доказательства этой легенды, коих у них, Даши и Андрея, не было. — Да ты хреново знаешь Кира. Проблем было больше, если бы он узнал, что ты моя ученица. — Тогда вам стоит сказать мне спасибо, — усмехнулась девушка, возвращая себе былой тон, с которым общалась большую часть времени с Андреем Владимировичем. — Мы квиты, ведь и от тебя он теперь отстанет. Держи, — внеся какие-то поправки в список вопросов, учитель протянул листок Даше. — Буду ждать ответов с нетерпением.