Бабочки снова мертвы

Жить — значит делать ошибочный выбор из двух возможностей. Уильям Фолкнер.

***

— Кто решил обо мне вспомнить, — выпуская в воздух сигаретный дым, рассмеялся Макс, пропуская довольного, словно кот, объевшийся сметаны, Андрея. — Что-то нужно или просто соскучился? — Скорее оба варианта, — учитель литературы вальяжно расположился на жестком кресле, устремляя взор на Макса, который был очень рад видеть друга. С последней их встречи прошло около месяца, и у Максима, и у Андрея было слишком много новостей, которыми они должны были немедля поделиться. — Ты захрена с малолеткой связался? Ровесниц мало? Андрей понимал, что не имеет права говорить подобное. Потому что сам связался с малолеткой. Потому что, кажется, с каждым мгновением он все ярче ощущает к ней симпатию. Потому что эта малолетка кажется ему настолько непредсказуемой, что он каждую секунду ожидает от нее чего-то нового, до глупости смешного, но слишком типичного для малолетки. Потому что малолетка была нужна ему. — Арина? А ты вообще откуда про нее узнал? — друг Макса лишь отмахнулся, мол, потом расскажу. А Максим и сам не знал, почему он связался с малолеткой. Возможно, потому что она была слишком ангельски невинная. Возможно, отношения с этой малышкой казались Максу чем-то новым, неизученным. А, возможно, он и вовсе просто хотел чаще видеть улыбку Ариши, ее неподдельный блеск в глазах, ее неподдельно алеющие щеки, когда он говорит что-то слишком взрослое. Возможно, она была до аморальности искренняя, и это влекло к ней сильным магнитом. — Не знаю, зачем связался. Интересно стало, к чему это приведет. — Да девчонка в тебя конкретно влюбилась, а ему интересно стало! — Да откуда ты все это, черт возьми, знаешь? — Ее старшая сестра — моя девушка, — даже в своих мыслях Андрей не решался произносить эту фразу. Сейчас же учитель даже не думал о том, что говорит. Да, она его девушка. Да, сейчас ему абсолютно плевать на своих бывших, потому что его девушка поверила ему. А Макс Андрею верить не хотел, потому что друг никогда не остепениться. — И она тоже школьница, не так ли? — Больше скажу. Это та самая школьница, которую я так желал уничтожить в первые дни, — чуть наклонившись к Максу, словно рассказывая какую-то мировую тайну, тихо промолвил Андрей, а затем вернулся в исходное положение, облокачиваясь на спинку кресла. — Хороша чудачка оказалась. — Захрена мне нужна малолетка? А тебе захрена? Сколько Даше? Шестнадцать? Семнадцать? Да у вас разница в возрасте больше, нежели у нас с Ариной. — Началось, — Андрей раздраженно закатил глаза. Потому что ему всегда было плевать на разницу в возрасте. А вот его друг относился к этому, как к чему-то позорному, и Макс знал, что ему нечем крыть. Ведь он действительно связался с такой малышкой впервые. Правда, сейчас ему никто был не нужен, кроме этой солнечной девчонки. — Я слышал, что ты у Кира вчера внезапно появился. Тоже сестра Арины постаралась? — Андрей утвердительно кивнул, нагло усмехаясь. — Ну и как все прошло? — Как все прошло, я знаю, но мы с Полянской отлично повеселились. Тем временем Даша со счастливой полуулыбкой выходила из школы, опираясь на стену и ожидая, пока ее младшая сестра выйдет из учебного заведения. Арина чуть-чуть задержалась, ей нужно было поговорить с классным руководителем. Школьница с трепетом ждала, когда увидит Андрея. Она мучительно желала почувствовать его руки на своем теле, ждала, когда сможет сама прикоснуться к нему, посмотреть в глаза, буквально почувствовать молнии между ними. Школьница понимала, что влюбляется в учителя с каждым мгновением все сильнее, нить между ней и Андреем становится все прочнее, толще и крепче, а узлов становится все больше и больше. Симпатия к бывшему парню улетучилась, оставив на своем месте сияющую дыру воспоминаний, в которую Даша изредка любила проваливаться. Девушка была искренне благодарна Кириллу за то, что вернулся в город именно в тот момент, когда она была с Андреем. Ведь в ином случае, возможно, сейчас Даша и продолжала бы искренне ненавидеть учителя. Девушка не знала бы, что может испытывать такие противоречивые чувства. Даша вновь становилась той улыбчивой девчонкой, которой была ровно год назад. Девчонкой, которая смущается, находясь с объектом безумной симпатии, девчонкой, способной наплевать на все запреты и преграды ради достижения своей зачастую сумасшедшей цели. Девчонкой, которая так хотела быть независимой. — Что Макс, что Андрей, представляешь? — школьница встрепенулась, пытаясь расслышать, о чем говорят парни, стоявшие за стеной, облокотившись на которую Даша погрузилась в мечтательные мысли. — Забавно получается. Два друга поспорили на двух сестер. Говорят, они в этой школе учатся, — голоса парней были Даше совсем незнакомыми, из этого она сделала вывод, что это вовсе не школьники. С каждым мгновением колени ученицы все больше дрожали, девушка слишком боялась услышать подтверждение своих догадок. — Малолетки. И как давно поспорили? — Три месяца уже прошло. Сроки капают, девчонки должны признаться в любви им, вот идиоты же. Видимо, Андрей деньги получит, вчера девчонка его привела к Киру. Даша широко распахнула глаза, не веря тому, что слышит. Не зря она не доверяла Андрею. Не зря была уверена в том, что он обманет. Она обожглась снова. Кажется, теперь она потеряла интерес ко всему. Школьница даже не задыхалась от рыданий, она не чувствовала, что слезы капают на пуховик. Она не чувствовала, как к ней приблизился Андрей, озабоченно взирая на ее заплаканное лицо. Девушка не слышала, как он спрашивал, что случилось, не чувствовала его рук на своих запястьях, не хотела чувствовать. Не хотела чувствовать эту жгучую боль, не хотела ощущать во рту горький привкус предательства, Даша не хотела чувствовать ничего. Но она чувствовала. Чувствовала, как сотни кинжалов врезаются в ее сердце, не оставляя на его месте ничего. Только пустоту. Такую пугающую и ненормальную. — Убери от меня руки, придурок, — не поднимая взгляда, тихо и хрипло попросила школьница. Холодно. Покрасневшие щечки замерзли от слез. Внутри тоже было холодно. Так безумно и нестерпимо, что Даша начала дрожать. Ей не было плевать на Андрея. Она понимала, что отпустить его будет тяжело. Но он сделал ей больно, и она не могла ему этого простить. Безжалостная, жестокая, бессердечная тварь. — Да что случилось, черт возьми? — Андрей не понимал, что он мог сделать. Почему из глаз девушки капают столь крупные слезы. Почему она так беспощадно обращается к нему. Почему она снова ненавидит его. Андрей боялся, что действительно мог наломать дров, но сейчас, он был уверен, ни в чем не виноват перед этой беззащитной школьницей. — Как ты вообще смеешь спрашивать, что случилось? Как ты со своим дружком посмел поспорить на меня, как… — Полянская, ты головой ударилась? — не выдержав, прикрикнул Андрей, вжимая тело девушки в стену, а затем наклонился к уху Даши и поставил руки по обе стороны от головы школьницы. Девушке хотелось провалиться под землю, исчезнуть с лица планеты. Даша не хотела реагировать на близость Андрея, не хотела дрожать, чувствуя, как его губы слегка касаются мочки уха. Учитель был рад, что в этом уголке никто не может их видеть. — Да у тебя даже силы не хватает признать свою вину! — порычала Даша срывающимся голосом. Ну почему все должно быть именно так?! Почему она второй раз получает нож в спину от близкого человека?! Почему именно она?! — Я еще раз спрашиваю. Ты головой ударилась? — зло шептал Андрей, опуская одну руку на талию девушки, понимая, что Даша слишком дрожит, чтобы удержать себя на ногах. Школьница никак на это не отреагировала. Ей было плевать. Кажется, сейчас она вообще не могла соображать что-либо. Дважды поверила. Остался один. Бог ведь любит троицу. И она осталась одна. — Даша, черт тебя дери. Что за херня? Какой еще спор? — девушка глубоко вздохнула, поднимая взгляд на Андрея, устремляя взор в его прекрасные глаза. Она любила смотреть в его глаза. — Ты… И твой дружок, Макс, — Даша вздохнула вновь, наблюдая, как глаза Андрея застилает пелена злости, ярости и гнева. — Вы оба поспорили на нас с Ариной. А мы должны были признаться вам в любви. Не кажется, что уже пора отойти от этих пари. Вам не пятнадцать лет! — голос девушки сорвался, и она снова заплакала, не в силах больше что-либо сказать внятно. — Не было никакого спора. Тебе это приснилось? — Просто уйди, прошу тебя, — школьница осела на холодную землю, вытирая сухими ладошками щеки, мокрые от слез. Даша чувствовала, как буквально распадается на части, ощущая настолько сильную боль где-то в груди, словно с нее живьем сдирали кожу, не забывая наносить ножевые раны. Девушке хотелось застрелиться. — Черт, да не было никакого спора! Клянусь. Ты права, — Андрей взволнованно смотрел на школьницу. — Мне не пятнадцать, и я уже вырос из этих игр. Успокойся, — учитель опустился на корточки, взяв ладошки Даши в свои. — Я не спорил на тебя. А Макс не спорил на Арину. Я найду того ублюдка, который придумал эту историю, — голос Андрея был спокойным, но на самом деле в нем плескалась такая буря эмоций, что совладать с чувствами он просто не мог. Хотелось разорвать на куски того, кто все это придумал. Кажется, Андрей действительно был готов наступить себе на глотку ради того, чтобы эта истеричка была рядом с ним. — Звони своему Кириллу, — приказным тоном сказал Андрей, доставая из кармана ученицы сотовый телефон и вкладывая его в ее ладони. — Звони ему и проси приехать, — Даша продолжала неподвижно сидеть, непонимающе смотря на учителя, который от тупости ученицы сейчас просто сходил с ума. — Полянская, мать твою, быстро набрала номер своего ненаглядного! Девушка подчинилась. Потому что он был чертовски зол, сжимая от ненависти кулаки и желая наконец-то выплеснуть всю свою ярость, ударив что-нибудь или кого-нибудь. — Кирилл, пожалуйста… к школе. А Кир и не стал ничего спрашивать, мгновенно оказываясь около учебного заведения и приближаясь взволнованно к Даше, которая уже совсем не плакала, лишь растерянно глядела на бывшего парня, который с такой нежностью посмотрел на нее, что девушке стало больно от этого взгляда. Больно, потому что хотела, чтобы на нее так смотрел лишь один человек. Кирилл не успел ничего спросить, а Даша ответить, потому рука Андрея Владимировича слишком быстро и звонко нашла лицо Кира. Удар был столь сильным, что Даша вздрогнула, вставая с земли и подходя к учителю. Андрей лишь схватил Кира за воротник куртки, сильно впечатывая его в стену. Школьница хотела закричать, поставить учителю мозги на место, но не могла. В горло словно налили раскаленного железа. — Добился того, чего хотел, мудак? — Даша осознала в этот момент ничтожность Кира по сравнению с Андреем. — Твоих ведь рук это дело, не так ли? Признайся, ублюдок, иначе хуже будет. Скажи ей, какая ты тварь. Скажи, что ты был инициатором идеи со спором. Скажи, что ты заставил ее страдать вновь после того, как бросил ее, не сказав ни слова. Скажи Даше, что ты заставил снова чувствовать ее преданной и брошенной. Слабак, — Андрей хотел убить этого паренька сразу, как только увидел его. Видеть, как он захлебывается собственной кровью. Видеть, как он страдает. Потому что он заставил страдать Дашу. Дважды. — Это правда? — самообладание к школьнице пришло мгновенно, как только она логически построило цепочку всех событий. День Рождения Кира, где она часто ловила на себе ревнивые взгляды бывшего парня, когда рука Андрей по-собственнически лежала на талии девушки, затем двое парней, которые якобы случайно оказались на том месте, где была Даша. Школьница начинала злиться, плотно сжимая губы, вдыхая в легкие морозный воздух. А затем Кир якобы случайно оказался около школы. Он знал, что Даша ему позвонит, знал, что она вернется к нему после того, как узнает про спор. Про спор, которого не было. Школьница ненавидела себя за то, что сразу не поняла, чьих это рук дело, сразу не поняла, что Андрей не маленький мальчик, чтобы придумывать подобные вещи, сразу не поняла, что Андрей — не Кирилл. — Как ты… — Если ты скажешь неправду, я врежу тебе так, что ты забудешь собственное имя, — школьница чувствовала буквально физически напряжение, исходящее от Андрея. Он был настолько зол, что, девушка была уверена, мог бы спокойно исполнить свою угрозу. — Прости, Даш, — учитель чуть отошел от парня. — Вчера я сразу все продумал, когда ты мне позвонила и попросила привести его с собой. Это было легко. Я знал, что ты ему не веришь. Знал, что ты легко поверишь в эту историю. Потому что произойдет то, чего ты ждала и боялась, и ты бы не стала думать о логичности происходящего, но Андрей, оказывается, быстро все понял. Пожалуйста, Даша, прости меня. Да, я идиот, — Кирилл сделал несколько шагов к девушке, но та лишь сделала несколько шагов навстречу и отвесила бывшему парню звонкую пощечину. Рука горела. Но это была приятная боль. Школьнице хотелось ударить Кирилла снова. Так, чтобы он забыл собственное имя. Но девушка сдержалась. — Теперь я понимаю, как сильно тебя ненавижу. Вали к черту, Егоров, не смей больше ко мне и на метр приближаться. Видеть тебя не могу. — Даш… — Пошел нахер отсюда! — не выдержав, повысила голос Даша, опуская взор вниз, ожидая, когда уйдет Кирилл, чтобы последовать туда же. Она знала прекрасно, что Андрей хочет, чтобы девушка ему полностью доверяла. Знала, что повела себя сегодня как маленькая истеричка. Знала, что это будет жутко бесить Андрея. Знала, что не сможет полностью доверять ему. Пока что не сможет. Даша знала, что теперь все конечно, потому что она поверила двум незнакомцам, но не поверила ему. Школьница сделала несколько шагов к воротам школы. Однако в этот момент Андрей яростно и гневно схватил девушку за запястье, впечатывая в стену и прижимая своим телом, ставя руки по обе стороны от плеч Полянской. Девушка задрожала. Его взгляд был настолько проницаемым, настолько ненавистным и волнующимся, что школьница долго не могла понять, как столько эмоций в нем умещается. И как столько эмоций он зачастую может скрывать за уверенной улыбкой. Сейчас улыбки не было. Губы Андрея были плотно сжаты, от тела исходило ощущаемое напряжение, руки сжимались в кулаки, чуть касаясь плеч Даши. Девушке не хотелось бежать. Она готова была вечность стоять около стены, даже через куртку чувствуя прикосновения тела Андрея. Она готова была вечность сгорать под столь пристальным и ненавидящим взглядом. Лишь бы рядом с ним. — Куда-то собралась? Кажется, с тобой мы даже не начали говорить. — Говорить нечего, — как же Даша любила смотреть в глаза учителю. Их цвет напоминал Даше цвет свежей травы, беззаботное время во время летнего периода. — Я должна уйти. Я должна была поверить тебе, да… Должна была. Но почему-то не сделала этого, — голос был поникшим и хриплым, девушка волновалась так сильно, что сжала ладошки в маленькие кулачки, стараясь прекратить нервную дрожь в руках. — Ты все решила без меня? — Я предугадала ваше решение. Вы говорили, что не будете бегать за мной. Я это поняла. — Я тебя ненавижу. С этими словами учитель зло и гневно поцеловал ученицу, стараясь через столь обычно прикосновение передать все свои эмоцию, всю свою ненависть Даше, которая почувствовала, как в ее глазах летают искры от чувственности поцелуя и правильности решения. Она должна быть с ним. Только с ним. Сейчас ей больше совершенно ничего не хотелось, только чувствовать его руки на бедрах, его губы на своих губах. Чувствовать его дыхание на своей щеке. Чувствовать напряжение между ними, когда расстояние составляет всего несколько миллиметров. Даша ощущала себя настоящей дурой, потому что думала, что Андрей слишком плохой. Но она не была дурой. Школьница была обычным подростком, которого когда-то предали. Щенок, над которым безжалостно издевались люди, никогда не станет быть ласковым с человеком вновь. Он будет недоверчиво смотреть на проходящих мимо детей и взрослых, ожидая повторного удара. Он будет бояться человека и ждать боли. — Я постараюсь доверять тебе безоговорочно. Но подобным словам я точно больше верить не стану. — Зато теперь я знаю, что ненавижу больше, чем тебя, Полянская, — расстояние продолжало оставаться незначительным, и учитель наслаждался, рассматривая Дашу. Его взгляд не задерживался на чем-то конкретно. Он секунду рассматривал ее покрасневшие от слез глаза, секунду смотрел на чуть вздернутый носик, который говорил о глупой гордости и непокорности девушки, секунду взирал на покрасневшие от переизбытка чувств и мороза щеки, секунду рассматривал чуть распухшие от поцелуев бледные губы. — Егорова? — Я ненавижу видеть, как ты плачешь. Андрей вновь поцеловал Дашу. Ему нравилось целовать ее, потому что для школьницы поцелуй — не просто прикосновение, не просто выражение пошлости; ему нравилось целовать ее, потому что, когда школьница целовала его, он буквально сразу узнавал ее мысли, потому что девушка отдавалась такому выражению чувств целиком, без остатка. Теперь поцелуй был более спокойным и медленным. Учитель лишь наслаждался близостью Даши, злясь на то, что сейчас холодное время года, и куртка девушки не дает Андрею быть ближе к ученице. Учитель и ученица так глубоко погрузились в водоворот чувств и эмоций, в водоворот напряжение, которое без перерывов ощущалось между парой, что не заметили, как ошарашенная Арина уже несколько мгновений стояла около них, распахнув глаза и приоткрыв рот от удивления. Девочка не узнала учителя, потому что он стоял к ней спиной, но мысль о том, что Даша с кем-то целуется, а она даже не знает, с кем, так разозлила Аришу, что та обреченно выдохнула, складывая руки на груди и окликая свою сестру. Даша легонько оттолкнула Андрея, взирая на сестру таким удивленным взглядом, в которому помимо изумления был присущ и дикий страх с облегчением. Слава богу, что это только Арина. Слава богу, что это не учитель. Слава богу, это не другой учащийся школы, который уж точно мог находиться здесь. «Слава богу, слава богу, слава богу», — не переставая думала Даша, закрывая глаза и глубоко вздыхая. Теперь школьница вновь поняла, как безрассудно она поступает. Целоваться с учителем в школьном дворе! Ведь на самом деле кто-то мог увидеть. И все. Можно спокойно распадаться на части, не восстанавливаться. Ведь узнают родители, которые вряд ли нормально к этому отнесутся. И все… — Андрей Владимирович? — удивленно воскликнула Ариша, еще шире распахивая глаза и отходя на несколько шагов, когда учитель повернулся к сестре Даши. Девочке нечего было сказать, она лишь молча ловила ртом воздух, пытаясь собраться с мыслями. Она не верила в происходящее. — Что за… — Пожалуйста, заткнись, Арина, — устало пробормотала Даша. — Давай мы по дороге все обсудим? — Тогда мы идем домой немедленно. — Я тебе наберу, — расслабленно произнес Андрей, оставляя на губах Даши быстрый поцелуй, а затем ушел в сторону учебного заведения, самоуверенно ухмыляясь. Да, ему было плевать на то, что Арина их увидела. Да ему было бы плевать, если бы на месте Арины был другой школьник. Просто потому, что выход есть из любой ситуации; потому что то, что Андрей чувствовал к Даше, стоило того. Учитель был уверен, что его симпатия заканчивается лишь на том, что ему нравилось проводить время с Полянской. И нравилась ее неуверенность; нравилось то, что она учится доверять ему; нравилось прикасаться к ней; нравилось чувствовать ее прикосновения даже через одежду; и ему всего лишь хотелось быть настолько близко к ней, чтобы чувствовать каждый участок кожи; и ему всего лишь хотелось убить каждого, кто сделает ей больно. И Андрей всего лишь не понимал, словно подросток, что это уже не просто симпатия, просто он с каждой минутой влюбляется в эту чертовку. Учитель раздраженно сжал губы в тонкую линию, быстро провел рукой по волосам, несильно ударяя ладонью по парте в своем кабинете. — Как ты вообще могла с ним… связаться? Он же учитель! — Что с того? Если бы твой Макс пришел к нам в школу работать, ты бы отказалась от встречи с ним? — Даша без проблем могла доказать сестре правильность своих решений. Потому что сама была уверена в том, что поступает правильно. Так, как должно было быть с самого начала. — Это другое. — Нет, Арина, это были бы абсолютно идентичные ситуации. Единственное, о чем я тебя попрошу, не говори никому. Хочешь — осуждай, хочешь – нет. Мне плевать, потому что сейчас я уверена в том, что все делаю правильно. Потому что Андрей — не Кирилл, и это уже достойно уважения. — Кир не такой и плохой, — невозмутимо продолжала Арина. Она осуждала свою старшую сестру за связь с учителем просто потому… да потому, что он учитель. И он старше Даши почти на десять лет! И он учитель, черт возьми. Маленькой Арише казалось это чем-то очень-очень неправильным. Ведь Макс старше девочки всего на четыре года, и он не учитель в их школе. Но Арина понимала, что говорить сейчас об этом с Дашей бесполезно. — Не такой и плохой? Ах да, ты же не в курсе, он выдумал спор, подстроил так, чтобы я узнала об этом чертовом пари, которого даже не было, — школьница остановилась, с каждым мгновение все сильнее злясь на младшую сестру, которая не могла понять очевидного. — А знаешь суть спора? Макс и Андрей поспорили на нас. Считала бы ты, что он такой идеальный, если бы он заставил тебя думать, что это правда? Если бы он заставил тебя страдать? — Даша не стала ждать ответа. Она раздраженно развернулась, ступая в обратную сторону, не желая больше разговаривать с Ариной. Девочка пыталась извиниться, но затем поняла, что это ни к чему не приведет, ведь Даше надо было просто все обдумать. Завтра, Ариша была уверена, все будет чудесно. Ну, а сейчас Арина была также зла на свою сестру за то, что она так относилась к Максу. Ведь он хороший. И он относится к ней хорошо. И Арина совсем не видела оснований, чтобы Даша не верила Максиму. Ведь он слишком хороший. Даша раздраженно бродила по городу, пытаясь найти себе место. Ей не хотелось находиться там, где много людей. Девушка хотела взобраться куда-нибудь, скрыться ото всех, чтобы не видеть никого. Совсем никого. Школьница продолжала корить себя за то, что верила Киру; за то, что не поверила Андрею. Чувство вины надолго засядет теперь где-то в груди Даши, то и дело напоминая о том, как неправильно она поступила. Девушка ненавидела Кира за то, что он оказался таким мудаком, ненавидела Андрея за то, что он оказался не таким мудаком, как предполагала она с самого начала, ненавидела за то, что он заставлял с каждым мгновение чувствовать что-то сильнее. И эти ощущения казались Даше настолько сильными, что ей хотелось просто спрятаться, залезть в нору, словно маленький зверек, и не высовывать нос оттуда, пока все внезапно вновь не станет пустынным и безжизненным. Девушка ненавидела Арину за то, что та так безрассудно пытается видеть в каждом человеке что-то хорошее. А ведь есть такие плохие люди, которых буквально хочется убить. Выпал первый снег. Осадки были такими крупными, что дети вокруг радостно начали прыгать и вертеться, пытаясь поймать снежинки ртом. Ветра совсем не было. Погода была по-зимнему теплой. Школьница подняла взгляд вверх, любуясь тем, как снег кружит на фоне светло-серых облаков. Но счастье было не долгим. Буквально через пару мгновений дождь сменил снег, и девушка поспешила спрятаться в первом здании, которое попалось ей на глаза. Это было уютное кафе, где Даша сразу нашла себе место, не спеша ничего заказывать. Ей только надо было переждать дождь. В кармане куртке вибрировал телефон, но девушка не слышала этого, устремляя взор перед собой и погружаясь вновь в свои мысли. Девушке хотелось с кем-то поговорить, но ей было не с кем. Впервые Даша осознала все минусы одиночества. Нет, конечно, она в целом не была одинокой, у нее была Арина, о существовании которой сейчас просто хотелось забыть; она могла поговорить с Андреем, который сейчас набирал уже шестой раз номер девушки. Но она не хотела говорить обо всем с Андреем именно сейчас. Школьнице хотелось найти такого человека, которому она сможет рассказать многое, зная, что он или она не побежит рассказывать об услышанном всем. «Боже, пожалуйста, дай мне такого человека», — мысленно просила Даша, закрывая глаза, ощущая, что за столиком теперь она сидит не одна. Школьница устремила взор на сидящего человека напротив нее. — Привет, а ты чего здесь? — защебетала девушка, заправляя темные волосы за уши и улыбаясь. — Я вот всегда сюда прихожу после школы. Тут такой вкусный чай, а еще есть нереальные десерты. Не хочешь? Ой, — школьница прикрыла ладошкой рот. – Я, наверное, много болтаю. Так чего здесь сидишь? Я думала, что ты дома должна быть, видела Арину, она правда одна шла, ну я подумала, что ты… — девушка вновь рассмеялась, сжимая руки в кулачки. — Так чего сидишь? — На улице дождь, жду, когда закончится, — пожала плечами Даша, не веря в то, что «таким человеком» всевышний избрал именно Дарину. Девушка была настолько красива, что зачастую где-то в груди Даши рождалось такое чувство, как зависть. — А ты не боишься, что тебя кто-то увидит со мной из одноклассников? — Мне плевать. Извини, ты, наверное, сейчас подумаешь, что я тебя использую как последнего человека, кто со мной может еще общаться, но… Просто после того, как Андрей Владимирович унизил меня, сказав, что я сплю с кем попало, многие просто стали презрительно ко мне относиться, — девушка расстроенно скривила губы. — А ведь это неправда даже… Я ведь даже совсем ни разу… Извини, тебе это, наверное, неинтересно. Да и вообще я же только здесь еще и года не проучилась. Просто попыталась слиться с толпой, а с тобой никто не общался; я думала, на то причина есть. Но, когда мы проект вместе защищали, мне сразу так захотелось с тобой ближе познакомиться, а вообще… Ой! — Дарина казалась Даше сейчас безумно забавной и болтливой. — У тебя телефон звонит. Школьница вытащила телефон из кармана, смотря на дисплей. Вновь звонил Андрей, и девушка, увидев в верхнем левом углу количество пропущенных, ухмыльнулась, отвечая на звонок. — Ты где, черт возьми, ходишь. До тебя не дозвонишься, Полянская. Где ты сейчас? — В кафе. Жду, когда закончится дождь, чтобы пойти домой, — чуть улыбнувшись, ответила Даша, радуясь тому, что слышит в голосе учителя облегчение, вызванное тем, что ученица наконец-таки соизволила ответить на звонок. — Черта с два. Я хочу тебя видеть. В каком ты кафе? Я заеду, — никаких вопросов, Андрея вообще не волновало мнение Даши, он просто ставил ее перед фактом. — Обойдусь. Я здесь не одна, — услышав презрительное мычание, девушка рассмеялась. — Я с одноклассницей. Недавно тебя видела. Завтра встретимся, — школьнице было интересно остаться здесь и продолжить занимательный разговор с Дариной. — Мне надо будет уехать из города на несколько дней. Может, неделю. Может, больше. — Мы об этом еще поговорим. Сброшу адрес сообщением, — ученица повернулась к Дарине, убирая телефон обратно. — Мне нужно идти срочно. Встретимся в школе, там поговорим, хорошо? — А это парень звонил? — девушка снова ойкнула, закрывая рот ладошкой. — Я хотела сказать, что… В общем, мы не идем завтра в школу. Тебе родители не говорили? Завтра будет какой-то ужин в чью-то честь. Я не вдавалась в подробности, но мы должны там быть. Мама говорила, что ваша семья тоже в списке. Вот, — протянула Дарина. — Так что встретимся там, хорошо? — Конечно. И да, Дарина, — школьница вновь подняла голову. — Это был просто знакомый. Холодно и мокро. Только об этом могла думать девушка, стоя около старенького домика и ожидая учителя, который добирался до места уже десять минут. Школьница, находясь на улице, промерзла до костей, когда мотоцикл Андрея показался вдали. Андрей Владимирович слез с мотоцикла, приближаясь к девушке и пытаясь поцеловать, но та лишь отвернулась, подставляя щеку. — И куда ты уезжаешь завтра? — Надо помочь сестре кое с чем, — девушка плотно сжала губы. Она должна ему доверять. Теперь должна. — Я тебе про нее не говорил. Не успел. Ты замерзла. — Ну, больше нам видеться негде, кроме как в закоулках, где нас никто не сможет увидеть. — Буквально в паре кварталов живет Макс. У меня есть ключи от его квартиры, идем, — учитель взял холодную ладошку Даши в свою. — И с какой одноклассницей ты сидела в кафе? — Не поверишь, если скажу, — учитель выжидающе посмотрел на школьницу. — С Дариной, — Андрей что-то хотел спросить у Даши, но та перебила его. – И, кстати, можешь не волноваться; пока тебя не будет, мне тут скучать некогда будет. Завтра, Дарина сказала, оказывается будет какой-то вечер, и мы обязаны там быть. Потом, надеюсь, найду себе еще занятие. — Лишаешь меня возможности видеть тебя в платье? — Почему бы и нет, — девушка рассмеялась, крепче сжимая ладонь учителя. Повисло долгое и приятное молчание в воздухе. — На тебя Арина жаловалась сегодня Максу. В чем причина? — В тебе и Кире. Забудь, ничего интересного, — девушка покачала головой, стараясь сама забыть весь тот ужас. Андрей и Даша уже были в квартире Макса, интерьер которой и разглядывать не надо было. Серые стены, старенькая мебель, ковры допотопного времени. Было ясно, что девятнадцатилетний юноша большего себе позволить попросту не может. Сняв верхнюю одежду и пиджак, девушка прошла в среднюю комнату следом за Андреем, который вытащил из шкафа тонкий, но приятный к телу плед, укрывая им Дашу, которая сидела на диванчике, скрестив ноги и следя взглядом за Андреем. Учитель присел рядом с девушкой, касаясь своим плечом ее и заглядывая в глаза. Их цвет напоминал Андрею осеннюю пору, цвет грозовых туч был абсолютно идентичен цвету глаз Даши, темное-серые и холодные. Учитель чуть наклонился к девушке, медленно целуя. И все же ему чертовски нравилось сминать губы Даши своими. Андрей чуть повернулся, кладя на холодные ладони на талию девушки, участки которой были в некоторых местах оголены из-за того, что персиковая рубашка позорно задралась. Даша мучитель вздохнула от холода. Учитель медленно стал целовать шею девушки и хрупкие ключицы, а руки опустил на бедра. Школьница чувствовала приятное наслаждение. Андрей чуть отстранился от Даши, оставляя на губах быстрый поцелуй и сжимая губы в тонкую линию. — Ты говорила про какой-то вечер. Если я узнаю, что флиртовала хоть с одним парнем, находившимся там, я сверну ему шею, — яростно, словно злодей из какого-то фильм, улыбнулся Андрей, сжимая несильно запястья Даши. — Хорошо, милая? — А если ты не узнаешь, — губы девушки находились около уха учителя. Даша хмыкнула. — Милый. — С огнем играешь, Полянская. — С детства тянуло к огню.