Ты не сможешь

Ты можешь сколько угодно бояться произносить это вслух, молиться всем богам о прощении и сострадании, стараясь казаться достаточно сильной для всего этого дерьма. А еще кое-как пытаться скрыть такую режущую глаза правду еще несколько вечностей, но с самых первых минут этой треклятой погони за ускользающей надеждой ты понимаешь, что вы уже проиграли. У тебя с математикой чуток хуже, чем с самообманом, но даже несмотря на все время мира в дырявых карманах и такую нескончаемую любовь к спасению чужих жизней, ты, Макс Колфилд, прекрасно осознаешь, что вы найдете Рейчел Эмбер только мертвой. Хотя тебе давно уже пора признаться, что именно этот и только этот вариант развития событий тебя устраивает. От этих мыслей тошнит и ты сгораешь от желания принять кислотный душ, не оставив никакой записки напоследок, но не имеешь ни малейшего понятия, станет ли тебе легче после мучительной смерти. Ты, Макс Колфилд, еще не настолько конченая эгоистка, чтобы умирать так рано и не благородно. Тебе по вкусу роль жертвы во спасения чей-то жизни, но почему-то когда речь заходит о Рейчел Эмбер, которая «вот бы была тут», ты не можешь перестать царапать ногтями ладонь и до крови закусывать щеку, чтобы не сказать чего-то лишнего. Чего-то вроде: «Хлоя, прекрати. Хлоя, пожалуйста, посмотри на меня. Я, кажется, по самые уши влюблена в тебя». Тебе нравится насиловать саму себя, прогоняя боль круг за кругом по всем клеточкам своего тела. Ненависть к самой себе и к той-что-вот-бы-была-тут течет каленым железом по венам, отравляя сознание и уничтожая хлипкие остатки самообладания. Ты уже почти на грани, Макс Колфилд, может, тебе стоит попросить у Нейтана Прескотта таблетки, пока голоса в твоей голове не захватили полностью контроль? А может тебе стоит перестать накапливать в себе это дерьмо и взорваться, как воздушный шарик? Давай, решайся, Макс, пока Рейчел Эмбер не решила за тебя сама. Ты видишь её почти сгнивший труп в каждом зеркале, боишься стеклянных поверхностей и луж, а еще уже три дня как не можешь избавиться от ночных кошмаров и тошнотворного запаха гнили. Тебе хочется забыться, но алкоголя поблизости нет, а на «высшее образование» нет ни денег, ни времени. Макс, тебе срочно нужно хоть какое-то лекарство, потому что боль уже не отрезвляет, а две таблетки, стащенные черт знает у кого вряд ли помогут почти мертвой девочке, сходящей с ума. Потому что вместо того, чтобы загнать призрак этой блядской Эмбер в могилу, пилюли голубого цвета развязывают ей язык. Она говорит так много и убедительно, вкладывая в твою больную душу надежду, что ты сдаешься и уже почти готова поменяться с ней местами. Макс Колфилд видит китов и море, наконец-то засыпая в тесной могиле на старой свалке. Рейчел Эмбер сидит на уроке мистера Джефферсона и пытается понять, что делать дальше