Желание забыться

      Вариец привык брать своё или присваивать то, что хотел. А если он был сам кому-то что-то должен, считал, что этот мусор сам обязан к нему прийти за долгом. Так было всю его жизнь… Ну, почти всю. О тех временах, когда родная мать заставляла его воровать для того, чтобы обеспечивать их едой в то время как сама зарабатывала на кров — он вспоминать не любил. Акула был уверен, что от того его Босс и стал таким: просто отыгрывался за детство.       Однако как-то раз ему всё-таки надоело сопротивляться воле более сильной, чем его собственная. Он устал от всех мафиозных разборок, жизни Босса отряда убийц, от приказов и рожи старика, которого ненавидел за предательство и колыбель, но до сих пор был ему благодарен за то, что тот вытащил его с улиц. Небо Варии устал от собственных мрачных воспоминаний, от бесконечных терзаний, от странной тяги к бывшему сопернику на место Десятого Босса, а ныне к Боссу, но больше всего от бесконечной, удушающей, сжигающей его изнутри ярости, которой не было конца и края. Он просто устал быть сильным, а потому решился на странный для него поступок. Вариец решил прийти к нему сам.       Он не сдался, вовсе нет. Просто решил отступить. Проиграть этот раунд, чтобы выиграть следующий. Он решил позволить даже играть собой, незаметно, по сантиметру проникая на территорию, а в данном случае, в личное пространство соперника. Чтобы узнать его слабости и, используя их, победить в противостоянии в будущем.       Так он оправдывал слабость, когда шёл к нему в спальню в накинутой на плечи, но не застёгнутой рубашке и в столь же не застёгнутых форменных брюках. Он шёл решительно, ничего не замечая вокруг. Был готов стерпеть и смех в ответ на его проявление слабости, и унижение. Но в задумчивости нерешительно замер у дверей, отогнал лишние мысли, передёрнувшись, и постучался. После чего с неприятным ощущением собственной робости вошёл в личные покои бывшего соперника, после тихого «входи».       Тсунаёши сидел в кресле и с упоением читал одну из немногих любимых им книг, когда в его дверь тихо постучали. Он сильно удивился, ведь в особняке Вонголы некому было так стучать, но всё же пригласил войти. Одного взгляда на побеждённого несколько лет назад соперника хватило ему, чтобы понять: он пришёл забыться. Странный, хаотичный, почти безумный блеск в глазах, раскрасневшиеся щёки и ярко выраженные шрамы, от прилившей крови — лишь подтверждали это. Тсуна понимал, как никто другой, что происходило с Небом Варии. Тот просто устал быть сильным, устал от собственной гордости и выбранного амплуа. Устал от ярости и желал хоть на несколько мгновений отбросить всю мирскую суету подальше, расслабиться, забыться. Поэтому новый Босс Вонголы с готовностью заложил в книгу закладку, отложив в сторону, и позвал к себе с некой долей волнения, радуясь, что уже давным-давно перестал быть «Никчёмным Тсуной».       А Занзасу тоже хватило лишь одного взгляда в карие глаза собственного победителя, чтобы все его душевные терзания по поводу своего поступка забылись и уплыли в дальние дали, вместе со здравым рассудком. От понимания в тех глазах у него едва не подкосились ноги: не смеётся, а действительно всё понимает. Недаром и сам был Небом. А от тихого «иди сюда» — его повело не хуже, чем повело бы с лошадиной дозы афродизиака. Наверное, в тот момент он и понял впервые, что «попал» на всю жизнь, что это странное чувство в себе ему не победить и от него не спастись. Не оставалось иного выбора, кроме как сопротивляться до последнего, и всё равно быть побеждённым однажды.       Поэтому делая решительный шаг к цели, он почти остервенело сорвал с себя рубашку и ботинки, не спеша скидывать брюки. После чего влез с ногами в кресло, устраиваясь на коленях соперника и любовника. «Как какая-то девка», — так подумал он отчего-то со смехом. Его соперник был моложе, но мальчиком не был давно. Мудр он был не по годам, и это стирало разницу в возрасте. Да и эта самая разница его в тот момент почти не волновала. Он просто судорожно прижался к Боссу, не решаясь добивать собственную гордость и о чём-то просить. Но Тсунаёши и сам понял, просто прижал к себе, с силой проходясь рукой по позвоночнику и забираясь длинными пальцами в чёрные волосы. Он не спешил, понимая, что начиная с этого момента, Занзас будет отдаваться ему полностью ради всего нескольких мгновений, в которыебудет чувствовать себя слабым. Тех мгновений, что порой так сильно были необходимы ему самому.       Он уже знал, что не позволит ему вспомнить о проблемах до самого рассвета, а потом будет охранять его спокойный сон…