Остров надежды

***

— Мама, а бывает такое место, где всё всегда хорошо и спокойно? Лицо мальчишки не по-детски задумчиво и серьезно, картину лишь немного нарушает копна взъерошенных пшеничных волос. Женщина задумчиво улыбается с едва заметной грустью: — Конечно, есть. Это целый остров надежды посреди безбрежного голубого океана. Земля там шоколадного цвета, теплая и пахнет медом. Совсем как пирожное. Окружает этот остров лазурная вода, со всех сторон. На этом нем не бывает пасмурной погоды и плохого настроения. Там живет мальчишка твоего возраста, можешь себе представить? Если ты будешь хорошо себя вести, ты непременно туда попадешь и подружишься с ним. Ты будешь счастлив на этом острове, Илюша, — она целует уже засыпающего сына в лоб и уходит, выключив свет в комнате, но при этом зажигая огонь надежды в сердце мальчика. Он крепко спит и еще не знает, что этот огонь жестоко погасят, оставив в его сердце лишь пепелище от былой надежды.

***

— Ну что, большевик, признаешь на этот раз, что проиграл? Или снова будешь кидаться столами и бушевать? Агенты отдыхают после очередной миссии и спорят о чем-то совершенно неважном. Курякин смотрит на Соло сверху вниз — поднялся с кресла в порыве возмущения на очередную шуточку американца. Наполеон смотрит на него, прямо отвечая на его взгляд, и тут Илья замечает то, чего почему-то не видел раньше. Его глаза, которые раньше казались ему полностью голубыми, выглядят иначе. Часть радужки одного глаза шоколадного цвета. В голове сразу же всплывает давний рассказ матери. Илья словно чувствует, как в его солнечное сплетение вгрызается крюк, резко дергается вбок и наверх, а после застывает в сердце. Русский медленно опускается на кресло, забывая о том, как нужно дышать. Он не сводит глаз со своего открытия и понимает, почему не замечал этого раньше — изогнутые ресницы Наполеона отбрасывают тень на глаза, прикрывая этот островок. — Большевик…, — Илья пытается убедить себя, что это глупо. Серьезно, нельзя видеть в чужих радужках остров из своих давних мечтаний. Этому есть научное объяснение. Гетерохромия, кажется. А лазурь в глазах все манит, он, кажется, уже даже слышит нежный плеск волн.— Илья, ты… не дышишь. Наполеон вскидывает бровь и машет ладонью перед глазами напарника, скрывая легкую обеспокоенность за удивленным выражением лица. Вынырнув из затянувшего в себя видения, где смешалось прошлое и настоящее, русский судорожно хватает ртом воздух. Еще некоторое время он восстанавливает дыхание, а Соло тактично молчит, выжидая. Наконец любопытство пересиливает его и он задает вопрос, всматриваясь в обычно непроницаемое лицо напарника и пытаясь увидеть там причину такого поведения. — Не знай я тебя, сказал бы, что ты засмотрелся на меня. Но я тебя хоть немного, но знаю. И до такой степени никто никогда не засматривался. Что такого ты увидел? Он прав. Да, Курякин признавал красоту американца, но для него это все было слишком фальшиво, отглажено и умаслено. За идеальной маской Соло никогда нельзя было прочесть настоящего его, найти недостатки. Глаза же — совсем другое дело. Не зря говорят, что глаза — зеркало души. Илья вновь поднимает взгляд и смотрит в глаза Наполеона, вновь находя в голубом океане радужки шоколадный островок. Он смотрит долго, слишком пристально — Соло даже начинает смущаться. Да что, в конце концов, происходит? Наконец, когда американец готов уже встать и уйти, Курякин неожиданно отвечает: — Надежду, — Илья улыбается уголками губ, прекращая отрицать видение и принимая его. Он понимает, что нашел тот самый остров спокойствия в совершенно неожиданном месте. Наполеон абсолютно ничего не понимает, но решает промолчать, чуть улыбаясь в ответ. Отчего-то ему кажется, что теперь все встало на свои места. Он знает, что это нечто большее, чем просто удовлетворенность ответом. В груди разливается щемящее чувство, заполняя сердце. Так бывает, когда находишь что-то, что уже давно отчаялся найти. Два мальчика нашли друг друга на своем острове надежды. Теперь она никогда не погаснет в их сердцах.