Майтимо

Рыжая медь, как же часто ты снишься мне, В скачке безудержной в поле, да на коне. Волосы - горизонт разожгут зарей, Статен, высок... Я знаю, кто ты такой. И за тебя, покуда мне хватит сил, Буду молить я, мой огненный Сильмарил. Княже мой гордый и Пламени первый сын, Солнце блаженного края, рассвет долин, Как же так вышло, что меди червонный блеск Тьма поглотила, и в клятве ты сам исчез? Как затерялся ты среди слов отца, Рок не почуяв, созревший в слепых сердцах? Стоят ли Сильмариллы твоей души, Яркой и красочной? Песни огня в тиши? Стоят они терзаний твоих и мук? Разума? Братьев? Пыток? Друзей и рук? На бесконечно-страшном пути смертей Этого стоили жгущие длань сильней? Ты заклеймил весну свою, милый князь, Знойного лета полдень провел борясь. Всполохом пламенным жизни оплавив нить, Глаз дождевую серость не дал испить Ты ни одной, не позволив себе любви. Губ нецелованных нежность пятнал в крови. Ветреным пальцам доверил касаться кос В неукротимой пляске огня волос, Будто знамен полотнища в липкой тьме. Ласковых слов замену нашел в войне... Как ты теперь, мой князь? Верно, одинок. Лишь измеряешь мыслями свой Чертог. В вечной разлуке с горькой своей семьей, В смертной обители ты не найдешь покой. Тьма, тишина и беззвучная пытка лет, Но перед клятвой прошлою ты раздет. Ловишь лишь эхо в сумраке пустоты, Словно подвешен снова у той черты. Силишься позабыть, как просил твой брат В полночь последнюю поворотить назад. Только не мог ты к матери на порог Просто вернуться - с одним из семи не мог... Что же ты снишься мне в мире и солнце, князь, Что и сквозь грани душой я отозвалась? Сердцем своим молю, кто услышит, всех, Кто склонит слух к безумию аданет, Всех - за тебя. И покуда мне хватит сил, Буду молить, мой горестный Сильмарил.