Алая краска

Для позднего майского вечера все равно было поразительно тепло. Именно поэтому прозрачная дверь застекленной веранды была распахнута настежь. Легкая занавесь раздувалась теплым весенним ветерком, переливаясь в лучах по-вечернему оранжевого солнца. Из сада доносились запахи скошенной травы, только-только распустившихся роз и сирени самых разных сортов. Белые, лиловые, фиолетовые облачка сладко пахнущих цветочных гроздей парили над кустами пышной зелени. В мастерской, несмотря на распахнутую дверь стеклянной веранды, было душно. По стенам бегали солнечные зайчики так, как будто все происходило под водой. Помещение казалось розовато-оранжевым из-за вечернего освещения, и уже не было так светло как днем, но свечи все еще не приказано было подать, хотя слуга уже несколько раз заглядывал в комнату. Бэзил Холлуорд стоял перед большим, в человеческий рост, холстом на самодельном мольберте. Его длинные волосы не были собраны и струились по плечам. На лице читалось полное сосредоточение над предметом работы. Маленькие круглые очки поблескивали, отлавливая последние солнечные зайчики. Позади холста на небольшом, по колено, помосте в окружении нескольких кадок с цветами стоял Дориан Грей. В его золотистых кудрях запутался оливковый венок, в правой руке подрагивала роза, левая придерживала белоснежную простынь – только она прикрывала его юношескую наготу. По бледно-мраморной коже мальчика бегали оранжево-розовые пятна. Бэзил поминутно одергивал Дориана, ибо ему уже наскучило позировать и он вертел головой, опускал руку и периодически жаловался на усталость в ногах. Бэзил Холлуорд, до того в полном сосредоточении стоявший у холста, вздохнул и на шаг отошел от мольберта. Его рука с кистью поднялась к лицу – одно неаккуратное движение и на скуле остался алый мазок. Бэзил не обратил на это внимания, он был задумчив и что-то тихо бормотал себе под нос. Дориан услышал только тихое: «Какого же цвета они должны быть?»,- но так и не догадался, о чем это. Художник быстро взглянул на Дориана Грея. Мальчик смутился и быстро отвел взгляд. Бэзил положил кисть на табурет возле мольберта, задумчиво потирая подбородок, пошел вокруг помоста. - Знаешь, милый мой Дориан? С тобой сегодня совершенно невозможно работать. Что-то в тебе не так. Сегодня ты… м-м-м… какой-то беспокойный. Я думаю, мне следует помочь тебе расслабиться, - последние строки Бэзил Холлуорд произнес, поднимаясь по ступенькам помоста. Тут же Дориан почувствовал прикосновения прохладных пальцев к своей коже, прямо там, где только что были два оранжевых пятна – одно внизу живота, другое на ребрах. Мальчик почувствовал, как напрягается его член. - Тем более что ты уже почти готов, - прошептал Бэзил Холлуорд на ухо Дориану. Ведь он приходил сюда не для того, чтобы часами неподвижно стоять, пока не начнешь падать от дикого напряжения во всем теле и художник это прекрасно знал. Его тянуло сюда. В эту уютную персиковую мастерскую, где постоянно пахло краской, где чай сластили так, что пирожные уже не были нужны. Но самая сильная ассоциация – запах волос Бэзила. Это просто была какая-то маниакальная зависимость. Даже уже просто смотреть на эти светло русые пряди доставляло нескончаемое удовольствие. И Дориан смотрел на них часами… Пока позировал. Руки Бэзила скользнули вниз. Простыня полетела в сторону. Дориан беззвучно выдохнул. Положив голову мальчику на плечо, художник нежно массировал член и кожу вокруг него. Теперь оранжевые пятна бродили и по рукам художника. С каждым движением Дориан вздрагивал, тяжело вздыхая, ноги уже не держали обмякшее тело. Почувствовав это, Бэзил мягко подхватил Дориана на руки и усадил на край помоста. Член Грея встал и налился кровью. Его головка была алого цвета. Сам художник опустился на колени перед мальчиком. Дориан заметил алый мазок на его щеке. Улыбнулся. Бледные тонкие пальцы потянулись к щекам Бэзила. Скользнули по волосам. Из груди Дориана вырвался еще один беззвучный вздох. Поцелуй. Язык щекотно провел по небу. Ярко голубые и светло серые глаза. Дориан снял с Бэзила очки, положил рядом на помост. Горячие губы Бэзила поцеловали головку. Затем он аккуратно провел языком от основания члена до головки. Судорожно облизал губы. Дориан прерывисто дышал; глаза закрыты. Руки, опирающиеся на помост, дрожали. Обхватив член губами, Бэзил начал двигаться по стволу. Правая рука нежно касалась яичек. С закрытыми глазами мальчик видел фейерверк: желтые и оранжевые пятна теперь стояли у него перед глазами. Дориан уже не мог сдержать стонов, хотя до этого очень боялся, что слуга зайдет на шум. Бэзила это, похоже, не волновало. Доведя мальчика до исступления, художник снял его с помоста. Аккуратно поставил на пол. - У меня ноги ватные, - со смехом в голосе прошептал Дориан. - Обопрись о помост, поставь ноги шире, так будет легче. Дориан слегка раздвинул ноги. Бэзил усмехнулся, с усилием, но мягко, сделал это сам. Прильнул к спине Дориана, засунул два пальца ему в рот. Слегка укусил за ухо. Присев на корточки, раздвинул ягодицы мальчика. Они были напряжены. - Расслабься, Дориан, почему ты так напряжен? Или ты хочешь, чтобы на картине у тебя было хмурое лицо? – громко и наигранно крикнул Бэзил Холлуорд. Дориан испугался, не столько из-за фразы, сколько из-за неожиданности. Художник хмыкнул, когда почувствовал, как мальчик дернулся. Глубоко вздохнув он начал вводить пальцы в отверстие. Дориан вскрикнул и начал стонать. Не в состоянии кончить от причиняемой ему боли, он кусал губы и пальцы. - Расслабься, так будет легче, - услышал Дориан еле слышимые слова Бэзила, - Ты замечательно держишься. Мой первый натурщик кричал так, что уже я боялся, как бы нас не услышали. В сторону отлетели темно-вишневые брюки. Дориан почувствовал, как все те же нежные прохладные пальцы коснулись его ягодиц. Из-за двери послышался крик, но слуга подумал, что это восклицания радости, ведь картина уже должно быть окончена. Чай подавать было еще не велено, так же как и свечи, а сам слуга читал газету и, если честно, ему было лень идти узнавать угодно ли что господам. Мерные толчки вперед и назад. Плоть встречалась с плотью вновь и вновь. Теперь уже и Бэзил дышал прерывисто, закусив губу. Дориан вскрикивал каждый раз, когда член Холлуорда полностью проникал в него. Со стороны открытой веранды дул прохладный ветерок, мальчик не замечал этого. Ему было ужасно больно. Не стерпев нервного напряжения, Дориан кончил. Бэзил кончил через несколько секунд, при этом все еще находясь внутри Дориана. Только вытащив член из Грея, художник наклонился к мальчику, повернул его лицо к себе. Посмотрел на губы. - Вот какой цвет… Собственно я так и предполагал, - пробормотал он, поцеловал мальчика, - Вставай, нам нужно закончить картину сегодня. Вытрись простыней, ее я уже доработал. Дориан сидел на помосте, опустив голову и обессилено положив руки на колени. Все его тело болело. Спина мелко подрагивала. Золотые кудри, казалось, потускнели и потеряли прежнюю легкость. - Тебе ведь на меня плевать, да? – глаза Дориана сквозили необыкновенной грустью. - Нет! Конечно же нет,- Бэзил приподнял лицо Дориана за подбородок,- Ты ведь великолепный натурщик! Да я за тебя душу продам. - Тебе плевать, - Дориан отвел взгляд. - Послушай, давай сейчас не будем об этом. Мы должны закончить картину сегодня. Бэзил помог Дориану подняться. Мальчик утер нос рукой, не поднимая лица и скрывая его за волосами. Подал ему простынь. Взял очки. Сам же надел брюки и выглянул в коридор, чтобы позвать слугу – попросить свечи и чай. На улице уже совершенно стемнело. В мастерской похолодало.

* * *

В темной мастерской около мольберта привычно стоял Бэзил Холлуорд. В руке у него была кисть, которой он только что закончил губы портрета. Краска на ней была того самого алого цвета, что и на щеке.